В мире

Жизнь бомжа на задворках ЕС

Морозы резко осложнили жизнь обездоленных, но власти спасают этих людей

  
256

Те, у кого благополучно сложилась жизнь, часто относятся к обездоленным людям с брезгливостью, так, как будто бомжи тяжко больны каким-то стыдноватым недугом, да еще и сами виноваты в нем. Да, у них неприятный запах и вид тот еще, но, как говорится, от тюрьмы и от сумы… Но правда и в том, что обездоленные больше нуждаются в помощи, а не в сочувствии.

Помню, как-то у метро «Южная» в Москве увидел лежащую на газоне женщину, а была нулевая температура, позвонил в милицию. Думаю — заберет экипаж, отвезут в ночлежку, а то ведь замерзнет. Но меня спрашивают: «А это не бомж?». «Какое имеет значение?» — отвечаю я. То ли стыдно стало на той стороне телефонной линии, то ли вопрос был просто уточнящим, но минут через 10 приехала милиция…

А что сейчас делать бездомным в такие морозы? Между прочим, бомжи есть и в благополучной, как кому-то кажется, Прибалтике. Здесь к ним тоже двоякое отношение. Кто-то прогонит из теплого подъезда, а кто-то вынесет поесть. Благотворительные организации снабжают пайками. Действуют благотворительные столовые, открыты ночлежные дома.

Некоторые бомжи сами делают свой странный, на наш взгляд, специфический выбор — не идут в ночлежки. Как объяснил мне вильнюсский бездомный по имени Пятрас, он и так все потерял в жизни, пусть отчасти и по своей вине, из-за пьянства и стечения обстоятельств - работу, семью, дом, так что уже не боится ничего больше потерять, и сейчас для него важнее, как он выразился, личная свобода, пусть даже она проявляется в праве жить в подъезде или в землянке, питаться у мусорных ящиков.

Да, во внешне благополучной бывшей советской Прибалтике часто можно увидеть людей, побирающихся у мусорных баков, собирающих бутылки. С милостыней тяжелее. Вильнюсское самоуправление запретило выпрашивать деньги и решило наказывать штрафами и нищих (только что с них возьмешь?!), и тех, кто подает. Можно просить милостыню лишь около храмов.

Разные обстоятельства выбрасывают людей на обочину жизни. Вот вильнюсский бомж Иван Степанович, невысокий, интеллигентный, судя по речи, человек с тихим, немного виноватым голосом и типичными для таких пораженных разными недугами людей чертами лица и неприятным запахом, был учителем. Физик. О своей судьбе не распространяется, но ясно, что в жизни случилась какая-то беда, попал в тюрьму, а когда вышел — потерял все… В ночлежку идет только в сильные морозы. Так же как и его друг Симон, который попал на улицу из-за безработицы. «Но ведь далеко не все безработные оказываются бездомными. Вы не пытались бороться за себя?» — спрашиваю Симона, чувствуя фальшивость своего вопроса. Он не отвечает, улыбается, приоткрыв гнилые зубы. В грязной сумке вижу пару пустых флакончиков из-под одеколона…

Они направляются в ночлежку. Сейчас как раз время для нее. В Литве морозы под 30 градусов. Для сырой Прибалтики очень много. В Вильнюсе несколько ночлежных домов, рассчитанных на 300 человек. Но в морозы могут пустить и больше, — всех, лишь бы человек не погиб. Директор ночлежного дома Sala («Остров») Юргита Радзевичюте говорит, что принимает, не требуя документов, лишь бы помочь.

В Каунасе бездомные находят приют в трех помещениях, рассчитанных на 130 человек. «Приготовили матрацы, покрывала. Принимаем всех желающих», — утверждает директор одной из ночлежек Зита Вербавичене, но поясняет, что все же нужна каунасская регистрация, потому что учреждение содержится на деньги городского самоуправления.

В целом ночлежные дома в Литве с наступлением морозов работают круглосуточно. И специально круглые сутки действует в некоторых городах общественный транспорт — пока такие низкие температуры.

А вот как сложится судьба латышских бомжей, облюбовавших лес у города Огре? 74-летняя пенсионерка Людмила поселилась в самодельном жилище среди сосен вместе с 50-летним сыном после пожара, уничтожившего дом. Потеряли все — и кров, и документы. Перебиваются благодаря милостыне и помощи сердобольных людей.

Неподалеку в земляной норе с печкой устроилась целая семья — 59-летняя Анастасия, ее муж Владимир и сыновья Алексей и Александр. Анастасия 28 лет работала на трикотажном комбинате, потом была дворником, уборщицей. Кризис погубил относительное благополучие. Все потеряли работу. Накопились долги. Из социальной квартиры выселили. Пришлось отравиться в лес.

Если мороз припрет — все равно придется уйти в ночлежку. До Риги примерно час езды. Если кто довезет — в столице семь ночлежек для бездомных. Здесь их не просто ждут. Городские власти сами пытаются организовать отправку бомжей в приюты. Местное самоуправление призвало жителей сообщать по специальному телефону о тех, кто оказался в беспомощном состоянии на улице, о местах скопления бездомных.

Столица Эстонии Таллин ежегодно выделяет по два миллиона евро на содержание ночлежных домов, суповых кухонь и реабилитационных центров. Например, в реабилитационном центре, расположенном на улице Суур-Сыямяэ, можно бесплатно получить чистую одежду, помыться, воспользоваться медицинской помощью, сесть за компьютер, посмотреть телевизор. Здесь есть жилые комнаты, устроенные по типу общежития.

Жизнь в Эстонии жестока, как и повсюду — не только в странах Балтии, и далеко не все в состоянии оправиться от ее ударов. А вот известный эстонский борец за свободу Тийт Мадиссон, диссидент советского периода, проявивший себя резкими антикоммунистическими и антисемитскими выпадами, хотя и не сумел вписать в новую жизнь, все же нашел необычный выход. Он уехал в Испанию. Там корреспондент таллинской газеты Eesti Ekspress нашел его с женой Терье в заброшенном доме, собирающим пищу в мусорных бачках.

— Мы чувствуем себя здесь чертовски хорошо, — выкрикнула Терье журналисту. — Так и напиши — чертовски хорошо! А теперь спроси, что такое счастье! Счастье — это когда ты чертовски свободен! У нас здесь нет проблем! У нас нет проблем с едой, ни с чем нет проблем!

Ну, наверное, в Испании легче пережить зиму, там плюсовая температура, а не 30-градусный прибалтийский мороз. А сам Тийт дал журналисту такое объяснение своего отъезда: «Если живешь сотни лет среди своего народа, получившего свое государство, чувствуешь мелкость Эстонии как в мышлении, так и в жизни, чувствуешь результаты охватившей народ в 1940-х годах генетической катастрофы. Средний избиратель — это не способный к индивидуальному мышлению раб, поэтому, кроме движения вниз, от Эстонии ждать нечего». По его словам, такое положение давит и превращает жизнь достойного человека в ад.

Что сказать? В Испании хорошо, там тепло. Может, и неплохой выбор.

Таллин — Рига — Вильнюс

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Вадим Кумин

Политик, кандидат экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня