Культура / Литература

Книга, записанных в рай

Андрей Рудалев о новом романе Захара Прилепина

  
3165
На фото: обложка книги Захара Прилепина "Некоторые не попадут в ад"
На фото: обложка книги Захара Прилепина «Некоторые не попадут в ад»

Захар Прилепин всегда иной и всегда радует, удивляет. Издалека начнешь приглядываться, сомневаешься: он ли? Потом махнет рукой, улыбнется: это я, я. Ну да, он. Свой, родной, пришел из России.

Семь жизней — вы помните? Это не метафора, не фигура речи, а реальность. Он умеет быть разным, но при этом не размениваясь, не растрачивая себя попусту, а оставаясь все тем же.

Очень важное качество: подвижность, стремительность, а внутри горячий камень и твердь. Почти что камень веры, ведающий о том, что «жизнь как чудо», и всякий раз детски радующийся этому, как небывалому открытию.

Сорокалетний мальчишка поднес тебе в похмельную жажду ключевой воды, а ты напиться не можешь, так радостно и сладко. И что-то еще… энергия жизни и много-много света. Даже несмотря на то, что «черным-черно» в финале. Печаль моя светла. Где-то в этом упавшем, как занавес, черным-черно должна была появиться звезда, иначе невозможно, чтобы тьма засасывала все вокруг и без остатка.

Роман ли это, а если роман, то исповедь, ностальгия или попытка проговорить, что-то понять из пережитого за последние несколько лет на передке, с того самого момента, когда было объявлено о создании «батальона Захара» в близкой мятежной республике? Когда разразилась канонада эмоций, воплей, истерик, звериного рыка и слов поддержки. Когда одни жутко переживали и боялись дышать, дабы чего дыханием своим не нарушить, не толкнуть куда-нибудь в ненужное, а другие мечтали плясать и пузыриться от известий гибельных, кликали погибели и несчастья.

Читайте также
Киев в натуре: «Я говорю, Леся, мы живем за Петин счет, а она отвечает  – иди ты…» Киев в натуре: «Я говорю, Леся, мы живем за Петин счет, а она отвечает - иди ты…» О чем говорят на улицах столицы Украины за две недели до второго тура

Волчьей стаей последовали и весь путь подвывали. Со стороны только этот вой и можно запомнить, уж слишком он был яростный. Но ведь не с волчьим этим жить надо, не через вой обо всем судить и зубовное клацанье, не через «бред сивой кобылы», поэтому и выстрелил книгой глубоко личной и исповедальной. Пшли вон, надоели!

Перед нами сама жизнь, излившаяся на бумагу, меньше чем за месяц под занавес одного года и завершенная в Рождество. Вихрь, пронесшийся впереди той стаи.

Воин и писатель. Именно об этом пути мечтал великий Эмир Кустурица и завороженный смотрел на Захара, может, хотел разглядеть вариант и своей потенциальной, но нереализованной судьбы?.. Ах да, еще и открыватель новых земель. Ищет их, чтобы можно было мечту найти или воплотить. Нет, не Китеж-граж и не Беловодье, а земное и человечное.

Вообще-то книгу можно было назвать «Свои», но так уже назвал собственную Сергей Шаргунов. Прилепин пишет о своих, о большой семье, тех самых русских людях за длинным и необъятным столом. На столе горят свечи, наполняются стопки. Один спел, другой смолчал, кто-то кулаком стучал. Обнялись, поругались, пошутили, рассмеялись, говорили о чем-то необычайно важном или просто пинг-понгом бросали слова, ведь и без того все столом связаны, родством близким-дальним, зачем мудрствовать лукаво?.. А Захар носится вокруг: вы еще посидите, когда вместе света больше, сами люди необъятнее становятся, зачем куда-то идти, тем более, что уже темно и тьма из углов подступает, лучше вам керосинок еще принесу, да стопки наполню. Но разошлись, чтобы потом собраться…

Стол, что сотни дорог и окоп одновременно. Искрится мошкара на свету или пули. Бешеный ритм, в котором метался. Дышал и надышаться не мог, пил, но алкоголь превращался в воду. Почти все казалось вторичным и ненужным, ведь образ мечты стал живым, рукой дотронуться и пощупать можно. Еще чуть-чуть и возможно было сказать: «Я пришел дать вам волю!». Но рука не тянулась, и ноги не шли, будто во сне все или в болезни.

Болезни идеей свободного Донбасса. Того самого другого возможно пути для огромной России, ее альтернативного отражения, более справедливого что ли и человечного. Был и этот путь, когда мы все стояли на распутье, но выбрали иной. Вот и тут мечта долго не ждала.

Путь отрезали, наступление, в которое так верили, не случилось. А если долго никуда не идешь, то рано или поздно падаешь. Мечта растворилась убийственной вспышкой и грохотом, с сотнями быстрых шариков, потушивших свет и надежду в кафе «Сепар» в последний летний день.

Читайте также
Донбасс уже почти Россия. Или нет? Донбасс уже почти Россия. Или нет? Чего не хватает республикам, чтобы стать субъектами РФ

Мечта, воплощенная в непризнанном государстве, в которое «верил как в свет собственного детства, как в отца, как в первую любовь, как в любимое стихотворение, как в молитву, которая помогла в страшный час…». Там у него вновь засветилось детство с желанием похулиганить, путать карты в серьезных раскладах. Там мелькнул у него образ отца, а сам он повторял «Батя». Отца, который вновь подбросил вверх, чтобы вместе не пропасть. Там он вновь влюблялся и венчался. Читал молитвы и стихи и вглядывался в тот самый страшный час, буровил его глазами. И все это вместе дает право сказать главное: вера моя через горнило сомнений прошла. Горнило — это и переживание «распада части серьёзных иллюзий». Можно сказать, что автор сам себя поместил на соловецкую Секирку и обнажился полностью, оттого и книга необычайно личная.

На Донбассе у Прилепина изменился голос, он сам сделался иным на земле, где жизнь и смерть меряются на руках. Там он многим больше стал, чем был до того. Пытался все вместить, но не вмещалось, приходилось погибать, чтобы вновь восставать и вбирать в себя новое. Но потом надорвалось и все разнеслось: и мечта, и надежды, и новый, так и не возникший, мир. Может быть, так Федор Михайлович возвращался с каторги, переживший ожидание близкой смерти. «Умерев» и, пройдя «мертвый дом», он стал необъятен. Также и Захар Прилепин временно выключил свет, чтобы к темноте прислушаться, сокрыть свою наготу и беззащитность, а потом вновь включить и заново увидеть своих. Свои завсегда со светом идут. Это огромный и безбрежный мир, многим больше всего прочего. Большие люди и без маленьких душонок. Чем ближе они подходят, тем больше становятся. Дай-ка я тебя обниму!


Литература: Захар Прилепин: Некоторые не попадут в ад

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Николай Платошкин

Заведующий кафедрой международных отношений и дипломатии Московского гуманитарного университета

Вячеслав Тетёкин

Политик, общественный деятель, КПРФ

Захар Прилепин

Писатель, журналист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости НСН
Опрос
Как вы проведете «майские каникулы»?
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня