Открытая студия

Василий Колташов: «Российские элиты ушли в финансовые спекуляции»

Руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений о реальном состоянии отечественной экономики, нашей обреченности на конфликт с Америкой, киевской модели неолиберального фашизма и — колбасе

  
5659

Ярослав Белоусов: — Сегодня гость «Открытой студии» — руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений Василий Колташев.

Сейчас очевидно, что экономическая обстановка в России улучшается: снижена ключевая ставка Центробанком, укрепляется рубль, повышаются цены на нефть. Мы выходим из кризиса или все-таки это заблуждение?

Василий Колташов: — Нет, мы из кризиса не выходим, а находимся в фазе медленного его развития. Кризис развивается волнообразно, как вся и экономика: период экономического подъема заканчивается спуском, но внутри кризиса есть собственные волны. У нас были две острые фазы кризиса. Первая — в конце 2013 в начале 2014 года, она совпала с Олимпиадой. Тогда было первое падение рубля, первые такие тревоги, потом успокоение, звучали, примерно, такие же речи, как сейчас, что все нормализовалось, все хорошо. Так было полгода, до новой острой фазы, которая у нас развернулась в конце прошлого года. А сейчас некоторая стабилизация, вроде бы. Но какая? Увольнения, как продолжались, так и продолжаются, идут задержки заработной платы, спрос снизился и продолжает сокращаться, россияне экономят, о чем сейчас довольно много статистических данных. Это подтверждает тот факт, что Россия в состоянии развивающегося кризиса. А ключевая ставка снижена недостаточно, 12,5% это очень мало. По- хорошему, если бы власти и Центральный банк хотели вернуть положение, в какое-то докризисное русло, то им нужно снижать сейчас резче ставку. Они же резко ее подняли. 12,5% - это все равно очень дорогой кредит, они не могут даже поддержать экономику. Потому что не понятно, кому давать кредиты, кто в хорошем, а кто в плохом положении, банки заняли более настороженную позицию, чем прежде, когда они выдавали много кредитов.

Я.Б.: — То есть, снижение ключевой ставки до 12,5% не отразится качественно на жизни простых россиян?

В.К.: — Нет, оно не меняет принципиально ситуацию, потому что ставка все равно очень высокая. Если бы она была понижена до 6%, может быть, это дало бы какие-то стимулы для экономики, но для этого нужно было бы не укреплять рубль. Вот вы сказали про укрепление рубля. Он действительно укрепился, но посмотрите, какие страшные скачки: максимум падение рубля было 80 рублей, примерно, за доллар, это был конец прошлого года. Потом Центробанк дожал до 56 и на новогодние праздники мы вышли с 56 рублями за доллар, с таким курсом. Только праздники кончились, и цифра перевернулась, стала 65, и вот где-то от 65 до 70 было, похоже, что было реальное, реальное состояние курса. А потом развернули и погнали процесс обратно. И когда шло укрепление, от 65 до 70, до 50 фактически сейчас, рублей за доллар, это втянуло массу капиталов из реального сектора спекуляции. Спекулянтам все равно: играть за рубль, против рубля, они играют, чтобы получить максимум прибыли за короткий период времени — это сотни процентов.

Я.Б.: — Как я вас понял, укрепление рубля сейчас далеко не позитивный фактор?

В.К.: — Сам процесс укрепления рубля, занявший несколько месяцев, это не позитивный фактор, это серьезная проблема, потому что все деньги, которые могли идти куда-то в реальный сектор или хотя бы там остаться, они оттуда вышли и ушли в спекуляцию. Поэтому у нас есть мощный, огромный спекулятивный пузырь. Правильно было, наверно, либо зафиксировать курс, они так хотели держать вот такой неестественный курс, завышенный курс рубля, как сейчас он завышенный, то нужно было это сделать в одномоментно, в один день, чтобы не дать возможности никому зарабатывать на этом. А у нас это все делается такими плавными процессами и полностью соответствует, как говорил Кудрин в конце прошлого года, это плавающий курс рубля, вот он плывет туда, плывет сюда, и в процессе плавания спекулянтам налипают деньги и спекулянтом хочется быть каждому. Потому что понятно: здесь можно быстро и легко заработать. Уже известно, что если выступает президент, то в этот день будет укрепление рубля, можно отыграть прекрасно там несколько процентов. Такой процесс, в общем-то, вреден. Но сейчас они хотят держать курс где-то на 50, но проблема, то в том, что создан колоссальный навес, курс завышенный, и держать его на таком уровне не смогут на все бюджетные сокращения, на все урезания социальных расходов. Через какое-то время мы окажемся в новой фазе острого кризиса, и это будет связано с падением на фондовом рынке, когда будут сбрасывать бумаги с российских компаний и будут, конечно, уходить доллары, валиться курс. Тем более, начнется новый период выплат по долгам. И вот то, что сейчас население понесло валюту и очень волнуется: они-то покупали по 60−70, а теперь 50… Это все работает у нас на тех же самых спекулянтах: в конечном счете все равно люди окажутся в проигрыше, а спекулянты — в выигрыше.

Я.Б.: — А государство никак не может обуздать этих спекулянтов?

В.К.: — Я боюсь, что у нас значительная часть бюрократии, элитарных семей занимается этими спекуляциями. Естественно, этот быстрый, легкий источник денег, не может быть проигнорирован, все в это включаются и спекулятивный характер зарабатывания денег в России. На самом деле эта спекулятивная игра ослабляет позиции тех, кто на самом деле хотел бы какого-то импортозамещения, реиндустриализации, кто хотел бы держать такую достаточно жесткую позицию в отношении Запада. Почему? Потому что вот эти легко наваренные деньги, прибыль, а куда ее девать? Ее нужно вывозить из российской экономики: никто туда вкладываться не хочет. Чтобы ее эффективно, надежно вывести за границу, нужно, чтобы был мир с Западом. Сейчас у нас определенная разрядка дипломатическая с европейскими странами и Соединенными Штатами достигнута, это успех, безусловно, российской дипломатии, которая смогла разредить обстановку. Но это не снятие санкций, это не прекращение этого конфликта и самое главное, Соединенные Штаты не хотят прекращения конфликта, потому что у них есть далеко идущие, большие планы в отношении России. На эти планы указывают последние события на Украине.

Я.Б.: — Вопрос от читателя, зовут его Никита. Он спрашивает: «У нашего государства есть план по выходу из кризиса и дальнейшему развитию экономики? Или она и так дальше будет сырьевой?»

В.К.: — Если верить последним заявлениям членов правительства, экономического блока, то мы уже вышли из кризиса, мы из него выходим. Нам объявлено, что все уже позади, кончилось все хорошо, впереди будут только розовые дали. Конечно, это не так. Но это — позиция, она значит, что плана нет. Есть какой-то набор мер, ожиданий, есть надежда, что вырастут цены на нефть. Это было обещано в начале года, мол, придут иностранные инвестиции. Мол, война санкций кончится, пойдет потоком новые кредиты. Новые кредиты к нам не придут, иностранные, по крайней мере, в большом количестве. Почему? Не потому что санкции, а потому, что рентабельность российских компаний на непонятном уровне, они и так много набрали кредитов, зачем им давать еще кредиты? И вообще-то говоря, санкции не помешали бы получению новых кредитов, их можно было получить в Сингапуре, Гонконге. Причем это могли быть те же самые западные деньги, американские европейские, под другой маркой они могут быть получены в азиатских банках. Можно было их получить, но, видимо, условия невыгодные, с одной стороны, а с — действительно не хотят давать под низкий процент и это новая ситуация: ситуация недоверия к российскому бизнесу. А тем более, часть этого недоверия связана с санкциями, с планами Соединенных Штатов. Потому, что когда Обама оказался у власти, первое время было непонятно, куда Соединенные Штаты дальше двинутся, потому что был признан тупик в политике Буша. Но Обама через некоторое время процесс повел на усиление позиций США в Европе, а значит, на конфликт с Россией. Я думаю, мы действительно не получили много инвестиций, но дело в том что… А зачем? Вообще могло не быть этих инвестиций, их не должно было быть. Потому что в экономику, которая входит в кризис, и это очевидно всем инвесторам иностранным, никакие инвестиции в Россию не шли: был большой отток капиталов. Сейчас он тоже будет достаточно большим. А войны санкций не было, она не имеет отношения к реальным проблемам до конфликта на Украине. До введения санкций в отношении России, говорили, у нас все будет нормально, хорошо. А когда это все началось, сказали что, санкции нам не помешают, сейчас проведем блестящую реиндустрилизацию, у нас будут великолепные экономические показатели, иностранные инвесторы придут, несмотря ни на что, у нас и своих капиталов много. У нас, смотрите, какой рынок богатый! А через некоторое время те же самые люди говорят нам, из-за санкций у нас все поломалось, все плохо, у нас кризис. Кризис не из-за санкций, а, скорее, санкции и санкционое давление были в отношении в Россию ведены в ответ на ее экономическое ослабление. Не Америка обрушила нашу экономику: ее обрушение убедило американских политиков: а почему бы не дожать? Вот дожмем и получим большой европейский рынок, сможем делать все, что захотим. А промеры мы уже опробуем на Украине.

Я.Б.: — Россия ввела товарное эмбарго в отношении ряда европейских государств. Но есть среди них и дружественные нам Венгрия, Греция. Почему бы не отменить эмбарго в отношении них?

В.К.: — Было бы, конечно, правильно отменить товарное эмбарго в отношении этих стран. Думаю, в отношении Греции по крайней мере, российские власти поспешности не проявили по той причине, что не очень они все «наши». Да, когда мы говорим, что они дружественные к России, но они прекрасно понимают: европейская система выпустить их не может. Они могут повозмущаться, поторговаться, вырвать что-то для себя. Россия не предлагает им никуда присоединиться, она не может им предложить. То есть, другое дело, если бы Украина была в составе Евразийского экономического союза, если бы Евразийский экономический союз не был бы в кризисе как проект, а он в кризисе, на это указывают постоянные конфликты между Россией, Казахстаном и Белоруссией. Когда чуть что, возникают споры, мы слышим массу заявлений негативных от той же Белоруссии, что вот для России мы все делаем, а она для нас — ничего, даром что самый большой рынок, что нам с ним делать, там ужасно и так далее. Вот постоянно эти конфликты, заигрывание с Европейским Союзом и Соединенными Штатами со стороны руководителей Белоруссии и Казахстана, это зомбирование, кстати говоря, основано на серьезном страхе, потому, что боятся лишиться власти, как Янукович. Они действительно этого боятся, хотя гайки там закручены туго, но это ничего не меняет.

Я.Б.: — Но в то же время белорусы заявили, что они от экспорта в Россию потеряли 900 миллиардов долларов, кажется. Сейчас они готовы сближаться с европейцами и премьер-министр страны заявил о диверсификации экспорта потоков. Получается, они такие гибкие, могут от России отказаться и стать ближе к европейцам?

В.К.: — Они изначально стремились использовать все конфликты, которые разворачиваются в Евразии, все политические столкновения в интересах, от этой маленькой отдельно Белоруссии. У них, наверно, с начала 2000, когда Россия Белоруссию так серьезно оттолкнула, не было планов присоединения к России. Ну, по крайней мере, создания реального Союзного государства, которое у нас, как было проектом с Белоруссией, так и осталось. Они хотят получить от Европейского союза максимум выгод, а в то же время, конечно, понимают, что нужно очень хорошо сторговаться. То есть, они торгуются, они и туда и сюда, то есть маневрируют. Поэтому у них нет какой-то пророссийской позиции, последовательной. Наверно, Москва в этом виновата немало, потому что наш проект Евразийской интеграции в общем-то был изначально ущербным. Слабость его основная проявилась с того момента, как Россия вошла в ВТО, когда стало понятно, что какая-либо интеграция в рамках ВТО просто бессмысленна. Потому, что вы не можете проводить протекционистскую таможенную политику, пошлины ставить, реально замещать импорт. Правда, сейчас ситуация меняется, но не меняется государственная политика в России, потому что война санкций полностью, да и вообще, какие-то либо санкции против России полностью противоречат базовым положениям Всемирной Торговой Организации. Это — вторжение политики в чистую торговлю. Этого не должно было быть, Соединенные Штаты и Европейский союз грубо нарушили принципы ими же созданной организации, ими же контролируемыми. Поэтому Россия имеет полное право не соблюдать правила ВТО, просто отказаться их соблюдать, без оглядки, снимут санкции, не снимут санкции (грубые нарушения есть): соблюдать только в той мере, в которой ей самой это выгодно. Это серьезный шанс, который пока не использован, скорее всего, будет использован, потому что из ВТО мы будем выходить с хлопаньем двери, этот длительный процесс вступления, закончится тем, что со скандалом уходить оттуда, а может быть не уходить, а разваливать все, потому что если ВТО не будет соблюдать правила, у нас будет четкая правовая основа, чтобы это делать: это начало развала ВТО. Я думаю, что в Вашингтоне этого недопонимают, но, наверно, они пока просто еще и уверены, что Россия не сделает такого смелого шага. Если Россия это сделает, через некоторое время подобные жесты примут другие государства. И все, ВТО не будет, пойдет ускоренная региональная интеграция, по крайней мере, это очень острый вопрос для Южной Америки. Мало выйти из ВТО, нужно разрушить ее. Нужно разрушить ВТО и эта задача не только для России, но латиноамериканских стран. Для Китая это, наверно, не задача, потому что ему позволено не соблюдать многие правила ВТО. Тем более, что она договаривается с каждой страной по отдельности. То есть, нет единых принципов, одной стране разрешены такого размера субсидии в сельское хозяйство, другой стране запрещены такого размера субсидии в сельское хозяйство, третьей стране разрешены высокие пошлины на ввоз импортной продукции, четвертой — вообще никаких пошлин не допускается. Украина, к примеру, вошла на очень плохих условиях. Экономический кризис на Украине после вступления в ВТО в 2008 году уже был очевиден в 2011 году. Сейчас у них тотальный спад, разрушение экономике. Но это западных партнеров не волнует, потому что она им не очень нужна в таком виде, хотят переварить Украину, и как Яценюк говорит, сделать ее аграрной. Такая аграрная цивилизация.

Я.Б.: — Россия находится под действием санкций и Минэкономразвития выдало прогноз, что если с 2016 года санкции будут отменены, то пойдет 3% рост ВВП ежегодный. Это бравада или основано на реальных каких-то данных?

В.К.: — Я думаю, это традиция. Вообще у различных международных и государственных структур экономических, есть традиция прогнозировать. Если в экономике кризис, то делается следующее: текущие процессы нельзя игнорировать, поэтому они говорят, что в этом полугодии будет спад, но уже в следующем полугодии или в следующем году они начинают прогнозировать рост. В отношении таких стран как Греция, например, где я довольно долго жил, это уже стало вообще такой иронической традицией, потому, что там много лет экономическая катастрофа и население уже смеется, когда выходят какие-то чиновники правительственные и говорят, что в следующем году будет экономический рост, даже экономический бум. Откуда он возьмется, они не объясняют. Говорят, санкции снимут. Но санкции не являются причиной кризиса, поэтому снятие санкций не может быть причиной роста. Причиной роста может быть повышение спроса на внутреннем рынке. Но это — нужно сделать, это не может произойти само в условиях увольнения в госсекторе, в частном секторе. 20% россиян вынуждены менять работу последние месяцы, то есть, как-то мигрировать, это не значит что они ее окончательно потеряли, они найдут рабочие места и многие нашли, но — худшие рабочие места. Вот этот процесс в Евросоюзе занимал несколько лет, когда хорошие рабочие места ликвидируются компаниями, и в замену них создаются, плохие рабочие места. У нас это тоже сейчас происходит. Вторая причина роста — это безумный рост мировых цен на нефть. Прошлый год показал, что российская экономика может падать при 110 долларах за баррель, такая цена марки Бренд для нас не является основой для того, чтобы российская экономика держалась. России для того, чтобы экономика начала выбираться из кризиса, нужен рост цен на нефть выше отметки 110 долларов за баррель: где-то к 150 и дальше. Произойти это никак не может, потому что не только Европейский союз в плохом положении экономическом. Благодаря нашему российскому кризису и украинскому кризису еще и нанесен мощный удар по экономикам Центральной Северной Европы, по скандинавским странам, по Германии, по Польше, которые изображались долгие годы «зеленой зоной» Европейского союза.

Я.Б.: — Хочется поговорить о воздействии кризиса на жизнь обычных граждан. Национальная мясная ассоциация заявила, что в прошлом году было падение 3% потребления мяса среди россиян, в этом году ожидается уже 6%. Как, в общем, подействует кризис России, на жизнь обычных наших жителей?

В.К.: — Ну, я не думаю, что у нас будет бытовое падение потребления мяса. Оно будет, но не очень большое, там 3−6%. Но потребление колбасных изделий может оказаться значительным, потому что они у нас почему-то дороже, чем мясо. Но население их очень любит. И одно из правил экономии кризиса состоит в том, что не брать колбасные изделия, а взять настоящее мясо и из него что-то приготовить. Во-первых, это, конечно, более здоровый способ питания, а с другой стороны это удар по колбасной промышленности. Поэтому, скорее всего, у нас крупные потребители мяса начнут его покупать меньше, а вот население будет покупать мясо, наверное, в прежнем объеме, даже, может, но будет менять сорта — больше курятины, меньше говядины, баранины, свинины даже.

Я.Б.: — Многие эксперты называют причиной всего того, что вы сейчас перечислили, всех этих проблем, неолиберальную модель экономики. А почему тогда в результате этого кризиса не произошел переход к социально-ориентированной модели?

В.К.: — А некому переходить, потому что государство и корпорации выбрали неолиберальную модель еще в 80-е годы. Еще даже до распада СССР у нас был сделан выбор в пользу неолиберальной модели. Как-то мыслилось это связать с некой социал-демократической политической моделью Горбачева. Но ничего из этого выйти не могло и не вышло. Потому что неолиберальная система является мировой, выходить из кризиса можно, ломая ее на региональном уровне. Россия со всех сторон пострадала от неолиберальной модели, единственное, что эти страдания компенсировались высокими ценами на сырье. Но высокие цены на сырье прошли. Текущее повышение цен на нефть там 60−68 где-то окажется неустойчивым, потому что все равно будет спуск цен. Поэтому нужно бояться роста цен. У нас радуются, говорят: «Вот, хорошо, наш зимний прогноз сбывается, мы вышли к 70». Так даже за 62 доллара за баррель не пробились, а на самом деле, как только цены начинают повышаться, потому что они могут и повалиться к 50 и там могут застрять, может быть, новая зона колебания. Поэтому я не очень сейчас представляю, что условия для повышения цен на нефть длительные, тем более, что не очень понятно, что там искать спекулянтам в этой игре. Поскольку реальный спрос понижается.

Я.Б.: — А вот интересно, в Минфине заявили, что в ближайшие три года не будут повышаться налоги. Получается, они нашли какие-то скрытые резервы, чтобы осуществлять различные социальные выплаты?

В.К.: — Они нашли просто способ сократить социальные выплаты, сократить этих людей: нет учителей, нет врачей — нет проблем. Просто их увольняешь и — все. Нет ученых, значит, нет расходов на ученых. Идет оптимизация вузов, учебных заведений, учреждений здравоохранения. Поэтому они сокращают их все и этим провоцируют частный сектор на собственные увольнения. Потому что это ломка. Но это идет пока большей частью, мне кажется, в Москве, хотя и в регионах тоже есть. Но, наверное, наибольшая интенсивность именно в Москве, где считается, что можно выдавить этих людей, которые обращаются в государственные учреждения, в медицинские, по крайней мере, на рынок, чтобы они платили. И, скорее всего, получится, как в Грузии, когда там демонтаж бесплатной медицины привел к тому, что никуда не стали ходить, ни к каким врачам.

Я.Б.: — Вот, кстати, насчет резервов. Министерство финансов предложило финансировать долгосрочные проекты не распределенных пенсионных накоплений Пенсионного фонда. Есть какие-то гарантии, что эти вложения окупятся в будущем?

В.К.: — Вложения куда?

Я.Б.: — Какие-то инфраструктурные вложения имеются ввиду.

В.К.: — Предполагается, что пенсионные накопления, мы делали об этом доклад недавно, как раз перед тем, как было заявлено сначала президентом, потом министром, что не надо дальше эту систему раскачивать. Так вот, эти накопления предполагаются как рентабельные. То есть, это сбережения, которые обеспечивает рента. Мы предложили разные модели. Инвестировать, например, покупку недвижимости, но инвестировать тот проект инвестиций, который вы озвучили, то есть, вкладывать там в дороги, или еще куда-то — это не правильно, не правильный, на мой взгляд, проект инвестиций, потому что здесь доходность не очевидна. Потому что одно дело, когда эти деньги вкладываются в ценные бумаги, другое дело, еще более, мне кажется, надежно, когда они вкладываются в жилье, покупаются доходные дома, квартиры сдаются в аренду: это обеспечивает ренту. Эта рента накапливается, ее можно по наследству передавать, если говорить о накопительной части пенсии. У нас все это как-то очень странно. То есть, на самом деле государству денег достаточно, чтобы не трогать пенсионеров и инвестировать в инфраструктурное строительство самостоятельно. У нас сколько денег было, валюты, по крайней мере, сожжено за прошлый год. Единственно, что удерживает государство от каких-то бы ни было движений подобного рода — это твердое нежелание менять экономическую политику. Считается, что старая модель интеграции России в международную систему разделения труда, когда мы продаем сырье и продаем его очень выгодно — эта модель надолго, навсегда будет эффективна. Между тем, она уже неэффективна — вот в чем проблема. Проблема не в том, что мы на нефтяной игле, как говорят: «Россия на нефтяной игле». А проблема в том, что дозировки падают, это уже не воздействует, не тонизирует, не повышает тонус, наоборот, обратный эффект. Объективно, игла сама соскакивает. Вот что происходит. И в этой ситуации нам неизбежно придется менять модель экономической политики. А как это произойдет? Вопрос — политический, потому что безболезненно это уже, видимо, не произойдет. Потому что у нас было много возможностей безболезненно поменять эту ориентацию, и они были упущены.

Часть 2

Я.Б.: — Пока в России идет кризис — на Украине продолжается война. Мировой валютный фонд грозит Киеву срывом экономической помощи, а Всемирный банк грозит 40% инфляцией в этой стране. Почему в результате всего того, что мы видим, то, что она действительно углубляется, там кризис еще мощнее, чем в России, украинские власти не хотят мирного урегулирования ситуации на Донбассе?

В.К.: — Потому, что украинские власти ничего не решают. Как в Латинской Америке в 60-е годы были проамериканские диктатуры и американские, так и на Украине. Там не проамериканский режим, а просто американский режим. У них там нет даже коридора для торга, они просто должны делать то, что им говорят и — все. Там никакой независимости нет. Поэтому они и настроены на продолжение войны, а с другой стороны эта война позволяет отвлечь общественное внимание, по крайней мере, во многих областях. Но это не самое главное, что сейчас происходит на Украине. Дело в том, что там очень показательные сдвиги, которые российский капитал должен был заметить. Там началось перераспределение имущества от украинских олигархов к западным корпорациям. Через год-полтора мы можем увидеть, неизвестно как политически это повернется, можем увидеть совершенно новую картину Украины.

Я.Б.: — Какие конкретно симптомы этого перераспределения вы сейчас видите?

В.К.: — Недавнее дело Коломойского. Когда Коломойский такой вот оппозиционный, такой правильный бандеровец, правильнее не бывает, он оппозиционно Порошенко выступал-выступал. А вопрос-то, собственно, состоял в том, что отдай Укртранснафта самый важный актив, который у него был, просто отдай и — все, вот что потребовали от него власти. И Порошенко победил, а Коломойский проиграл, он все сдал. У него состоялся разговор с американским послом, и он сдал этот актив, то есть он потерял самое дорогое, что у него было, сдал без боя. Сейчас с Ахметовым, вероятно, произойдет то же самое, то есть он будет ощипан, будут ощипывать других украинских олигархов. И неслучайно на днях Юлия Тимошенко выступила с заявлением о том, что нельзя допускать распродажи земли сейчас на Украине, нельзя допускать новую волну приватизации, потому что у украинцев, как она сказала, недостаточно гривен, чтобы купить эти активы. Собственно кто собирается продавать это все украинцам? Вся эта так называемая революция достоинства делалась для того, чтобы обеспечить не процветание даже украинским олигархам, а обеспечить, обеспечить господство на этом рынке западным компаниям. Поэтому естественно, что перераспределение активов пойдет в пользу западных компаний, та же самая Укртранснафта запросто может оказаться под контролем евроамериканских корпораций, которые давно мечтали получили нефте-, газотранспортную систему Украины под свой контроль. И достаточно вспомнить договоры всех последних лет, когда Россия выступала против этого, и Украина тогда была самостоятельным игроком, она говорила: «Нет, стоп, ребята. Мы должны сами контролировать свою сеть…» А Европейский союз говорил: «Давайте мы все возьмем под контроль все ваши трубопроводы, и тогда не будет газовых конфликтов с Россией, мы будем все контролировать». Россия была против этого тоже, потому что сама хотела войти в эту зону. Но сейчас, видимо, туда будут входить западные компании и будут получать все самые ценные активы. И я думаю, что даже земли, латифундии, эти огромные земельные владения, которые на Украине предполагается создавать и развивать, здесь западные компании будут более сильными, чем местные олигархи, то есть местные олигархи отойдут на там второй и третий план. На первом плане будет американский бизнес, на втором плане — европейский, немецкий в первую очередь, а потом уже местные олигархи, которые будут низведены до уровня обслуживающего персонала. Хотя год назад они мнили себя очень важными, очень сильными, могущественными и боролись против Януковича. И они действительно победили Януковича, остановили переход от олигархической системы капитализма к корпоративной именно в экономике, а теперь будут терять, нести потери.

Я.Б.: — Ну, ведь очевидно, что помимо процесса перераспределения собственности в сторону западных корпораций, происходит и другой процесс — Украина превращается в сырьевой придаток Европы. Европейцы отказали в повышении квот на экспорт высокотехнологического оборудования, производства для украинцев. Получается, они готовы смириться с этой ролью?

В.К.: -Думаю, да. Во-первых, некому особенно протестовать: что сказали, то и делают, что Европейский союз и Соединенные Штаты потребовали, то Украина и сделала. Так что никакого серьезного сопротивления мы здесь не увидим. А что касается экономики Украины, то на нынешней фазе кризиса очень большой провал в металлургической промышленности. Вот та самая сфера экономики Украины, которая в 13-ом году держалась, не падала и которая начала падать только с падением Януковича, который поддерживал металлургическую сферу, хотя и производство продуктов, и там другие сферы они сокращались уже в 13-ом году. Ну, вот за 14, 15-ый год там фантастическое падение 30−40%. И впереди, наверное, еще худшая ситуация, потому что Украина останется вообще без какой-то тяжелой индустрии. Так что, Запад и не хочет, и не может в то же время покупать украинскую продукцию. Но если туда войдут западные компании, то они будут более легко интегрированы в систему. Там идет ломка, и для России это очень важный урок, потому что когда у нас разного рода «белоленточные» эксперты говорят, нужно мириться с Западом, отдать Крым, найти, встать на путь правильных реформ, то мы должны помнить: с Россией-то хотят сделать то же самое. Украина проложила дорогу второй волне кризиса не только у нас, но и в Европе вообще. Правда, там юг Еврозоны из первой волны кризиса и не выходил никогда. Но она же дала модель изменения, которые будут, могут, по крайней мере, происходить в Белоруссии, в Казахстане и в России. И это довольно-таки страшная модель, потому что это не только кризис, но это еще и ломка всей той системы. Потому, что если говорить о россиянах, то относительно неплохой уровень жизни был связан еще и с тем, что у нас сформировалась действительно самостоятельная капиталистическая система: мы не были просто чистой воды придатком, у нас был собственный центр накопления капитала, у нас была самостоятельная страна, с самостоятельными корпорациями, мы были игроками, а не просто у нас здесь находились предприятия западных компаний, все офисы были, скажем, в Лондоне и в Нью-Йорке, у нас же было так.

Я.Б.: — Сейчас говорят, что Украина вступит в Европейское содружество, их зовут инвестициями. Но уровень-то доверия к украинским элитам в Америке, на Западе очень низкий.

В.К.: — Дело в том, что инвестиции никто не делает в падающую экономику: делаются только портфельные инвестиции. То есть, если купить какие-то украинские предприятия такие, или купить земли за бесценок (за бесценок именно все покупается), то такие инвестиции могут быть сделаны. Если купить, просто потратить деньги на завод, чтобы потом его закрыть, такие инвестиции тоже могут быть сделаны, деструктивные такие инвестиции. Но создавать новые производственные мощности на Украине? Кто и зачем будет делать? Или в России даже. А зачем это делать? А где покупатели? Дело в том, чтобы удовлетворить имеющийся спрос в мире, созданных производственных мощностей уже более, чем достаточно. Чтобы здесь у нас создавались новые промышленные предприятия, мы должны создавать спрос, либо иметь гарантированный спрос вовне. Но вовне нам его никто на блюде не поднесет, поэтому только создавать самим. А если создаем сами спрос, например, запускаем жилищную программу какую-то крупную, реально космическую какую-то космическую программу, программу развития инфраструктуры, вот об этом мы как раз говорили на Международной научной конференции в Российском Экономическом Университете, тогда мы можем быть привлекательны для частных инвестиций. Но это означает другое государство, то есть государство должно не только как-то прогнозировать развитие событий, оно должно управлять процессами, планировать экономический рост. То есть это то рыночное планирование, которое нам сейчас необходимо для преодоления второй волны кризиса. А для его успешной реализации нужна расширяющаяся экономика, необходимо включать новые территории. Поэтому мы обречены на конфликт с Соединенными Штатами, несмотря на все текущие переговоры.

Я.Б.: — Украинцы вроде бы смирились со своей ролью сырьевого придатка, но продолжается так называемый газовый шантаж. Не первый раз украинские элиты заявляют, они могут приостановить поставку газа из России в Европу, если Европа не предоставит им экономическую помощь, то есть это какие-то барахтания утопающего.

В.К.: — Ничего они не сделают, потому что никакой самостоятельной украинской политики уже давно нет. Может быть, еще месяцев 8 назад они могли что-то там делать, заявлять, по крайней мере, то сейчас это пустой звук. Они не способны на подобные действия, та администрация, которая там сейчас действует, администрация, на мой взгляд, полностью управляемая, так что страна самостоятельность утратила, Украина как самостоятельное независимое государство кончилась. И дело ведь не в том, кто сырьевой придаток. Дело в том, что бывает сырьевой придаток, который самоуправляемый, а бывает, который извне управляемы. Вот Украина — это полностью извне управляемый придаток. Причем и сырье-то из этого придатка не очень нужно. А предполагается просто переварить эту экономику. Для Украины это катастрофа, это обесценивание денег. Вы сказали про прогнозируемые 40% падения, ну инфляции на Украине, собственно, а почему гривна обесценивается? Когда идет распад экономики, падение спроса, деньги тоже падают, они обесцениваются, и рубль обесценивается не потому, что у нас какие-то враги играют против рубля, спекулянты, а потому что у нас идет спад в экономике. Он идет уже несколько лет, он уже в 2011 году замаячил и протесты были связаны с таким, наверное, внутренним ощущением людей, где рост, где подъем, где рост благосостояния, что-то как-то неудовлетворительно все было? На некоторое время ситуация исправилась, но потом продолжилась и поэтому нас ждет подобный сценарий, если не менять экономическую политику. Украина — это модель развития кризиса для нас, в том числе. И нужно смотреть, что они делают, чтобы так не делать.

Я.Б.: — Такой негативный пример для России.

В.К.: — Исключительно негативный пример, причем не только для России. В ужасе и страны Западной Европы. Поэтому, когда сейчас украинская официальная пропаганда говорит, что мы европейцы, мы в Европе, то европейцы в ужасе от таких европейцев. Почему они в ужасе? Потому, что эти люди не сопротивляются неолиберальным реформам. Если греки, французы, португальцы прекрасно понимают, что новые сокращения в социальной сфере, ее демонтаж, уничтожение прав, повышение пенсионного возраста, введение платного образования — этому нужно сопротивляться, с этим нужно бороться, этому нужно препятствовать, и они сопротивляются. На Украине это все проходит болезненно, но без сопротивления очевидного. Потому что там, действительно, уже фашистская модель государства. Фашистская практически. И на Западе люди обеспокоены, потому что она думают: мы здесь сопротивляемся, потому, что если у нас такую же модель из Украины экспортируют, скажут, если ты настоящий француз, ты не имеешь права выступать против закрытия половины школ во Франции, например. Потому что ты агент Москвы, если так хочешь. Если ты хочешь сохранить школу для детей в своем городке — агент Москвы. При этом все будет связано с террором, с арестом, с тюрьмами, с пытками, с запугиванием людей, с полным демонтажем каких-то свобод, демократий. Самоуправления. Это будет распространение украинской модели политического устройства на остальную Европу, это, конечно, ужас. Это западных европейцев пугает, поэтому отношение к украинцам, которые бегают и кричат: «Украина может все», «Героям слава» и т. д., оно негативное. Потому что вначале, когда был Майдан, отношение навеяла официальная пропаганда: ребята молодцы, скинули какого-то негодяя, может, у вас все будет нормально, давайте. Потом оно сменилось на настороженное, а сейчас оно с недоумением, с опасением. Эти опасения обоснованны, потому что на Украине отрабатывается модель неолиберального фашизма, который может быть внедрен и в Западной и в Центральной Европе. И это людей пугает, беспокоит. Кстати говоря, это приводит к тому, что Россия выглядит на таком фоне гораздо симпатичнее в результате.

Я.Б.: — Мы сегодня говорили об экономических партнерах России и выяснилось, что есть много противоречий с странами-членами БРИКС. У нас сейчас после отмены санкций против Ирана назревает новый партнер. Для российских банков в Иране открываются реаловые счета в в иранской валюте, в реалах. Получается, сейчас будут укрепляться интенсивно связи России и Ирана?

В.К.: — Вполне возможно, они будут укрепляться, хотя у нас довольно сложные отношения с Ираном потому, что когда в отношении Ирана вводились са

Смотрите ещё
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Доктор экономических наук, член РАЕН, публицист

Леонид Ивашов

Генерал-полковник, Президент Академии геополитических проблем

Комментарии
Новости партнеров