Мнения

Детские вопросы философии

Мария Солодилова: заметки многодетки

  
1992
Детские вопросы философии
Фото: Юрий Смитюк/ТАСС

Этот вопрос, если даже вслух не произносится, - почти неизменно читается во взгляде: ненормальные, зачем вам столько детей? Почти для всех окружающих мы — ненормальные. И взгляд на мир у нас тоже — ненормальный.

Почти все дамочки, сидящие в очереди в консультацию, а также лежащие «на сохранении», свято уверены, что без гормональных таблеток «будешь рожать каждый год». В ответ я обычно называю годы рождения детей: двухтысячный и все нечётные — 2003, 2005, 2007, 2009, 2011, 2013, 2015. Первородки недоумевают. Тогда я предлагаю напрячь память и проанализировать годы рождения в семьях бабушек-дедушек. Получается — тоже через два, редко — три года!

В конце 19 века в дворянских семьях было принято кормить детей грудью всего 9 месяцев, в результате — разница между родами составляла лишь полтора года; в крестьянских же семьях — читайте «Анну Каренину» — три поста или даже шесть постов, то есть… То есть дети-погодки — чисто советское «изобретение»: отнимаем новорождённых у матерей на 3−5 дней (недоумевающий организм срочно готовит «безутешной матери» следующую беременность), в ясли с двухмесячного возраста — ну, и чтоб было чем заняться — практикуем аборты…

Впрочем, едва ли не в каждой второй социологической или научно-популярной книжке проводится мысль, что раньше рожали каждый год, а половина детей умирала — так, например, считает журналист, автор многочисленных книжек — «Верхом на бомбе», «История «отмороженных», «Расцвет и гибель допотопной цивилизации» Александр Никонов. В одном из пособий по истории для поступающих в ВУЗы издательства «Высшая школа» всерьёз утверждалось, что у крестьянок летом, от тяжёлой работы, пропадало молоко. Мафусаил писал — не иначе, всё видел лично.

Только в тридцатые годы прошлого века началась эра массового строительства роддомов, и за роды в роддоме женщинам сперва доплачивали. Крестьянки же рожали дома вплоть до шестидесятых. Ну, и мы, как ненормальные, рожаем дома. Мой отец родился дома — был последним, десятым, сорок первый год. Мать — в роддоме, но вот её родители — вне больничных стен! Подружка матери — в канаве — поезд немцы бомбили…

Кстати, зачем женщин загоняли в роддома такими «пряниками», как доплата? О детской и материнской смертности беспокоились? Ну да, не без того. Да, забота о здоровье: в голодные послевоенные деревни два-три часа по бездорожью старательно везли вакцины!

В военное время не до вакцинации и не до статистики, приходилось расхлёбывать последствия поголовного прививочного охвата 20-х-30-х годов:

«И они заметили раз, что на руке у него нет следов от прививки оспы. У всех, кого они знали, были такие метки. А то и глубокие отметины — особенно у толстых женщин.

Спросили невзначай. Он ответил:

— Только у нас это завелось: руки людям портить. Некрасиво же. В Европе так не принято. И понимаешь, — он помолчал, — в войну немало разведчиков наших на такой ерунде сгорело. Пришлось у нас срочно в разведку прибалтов набирать. У них с такими прививками было как на Западе" (рассказ «Глаза» в кн: Альберт Иванов «Старая немецкая сказка или игра в войну» АСТ, Астрель, 2007, с.186−187)


В нашем детсаду ясельные группы располагаются на первом этаже, тогда как старшие — на втором и третьем. Трогательная забота, правда? Вот я в зимней одежде хватаю под мышку «полторасика», отказывающегося ходить по ступенькам и до шестого месяца беременности таскаю его на второй этаж: «одевайся и смотри, чтоб не удрал», затем бегу на третий — там пятое чадушко. Да, от этого можно и вспотеть, к явному неудовольствию консультации… Как и от погрузки продуктовых коробок социального набора — четыре штуки (по 6 кг) укладываю в коляску и ввожу по колясочному съезду вверх, две распределяю на двоих-троих старших… Ну, 24 кг на девятом месяце. Возможно, поэтому в шестых и седьмых родах дети получились четырёхкилограммовыми — знаете, что тяжёлая работа и голодание приводят к рождению младенцев от 3.5 до 5 кг — писали в специальном акушерском журнале, цитируя воспоминания акушерки Освенцима. А консультация «заботится» — предлагает сделать кардиограмму или красной ручкой пишет в обменке — «роды в спецроддоме»!

О чём говорят «нормальные» родители на детских площадках? Да вот о том самом — в каком роддоме рожали? Какие прививки делаете? В какой детсад записались и чем он так хорош? Когда же вдруг узнают, сколько у меня детей — задают сакраментальные три вопроса. Первый — с деланым безразличием: «Ну что, на последнем остановитесь или как?» Вопрошающему будто грозит смерть от рук одного из моих чад… Макбету была предсказана смерть от того, кто «не женщиной рождён» — всего лишь посредством обычной сегодня операции кесарева сечения…

Не бойтесь, макбеты — я всех рожала сама. Второй — с нарастающей тревогой и удивлением: «Так вы что, совсем не предохраняетесь?» Иногда с нотками настоящего ужаса. «Время кончится, когда остановится преемство рождаемых», — сказал один мудрец. Терзающие многодетных дурацкими вопросами изначально считают иначе. Современная добродетель — «планирование», но я же знаю, что родовая травма и бывает у тщательно запланированных детей после внеплановых абортов.

Я, входя в детскую поликлинику, женскую консультацию или больницу, прекрасно осознаю, что у меня и у медицины — разные цели, а жалеющее меня большинство не способно осознать даже этого. А если задуматься о масштабах того, во что от имени государства играют образование и медицина?

Римляне, наследники великой греческой культуры, погибали именно так — удивлялись существованию четвёртого ребёнка (Светоний, «Жизнь 12 цезарей»), любили раздачу денег по случаю проезда императора — как, впрочем, потом и византийцы. Видно, теперь черёд и третьего Рима…


Посмотрела со старшими выпуск передачи «Галилео», где рассказывалось о жизни северных народов — и вскоре побежала на собрание, где «умные» воспитатели, специально для «глупых» родителей собрались рассказать о подготовке детей к школе и обучении чтению-письму. «Миелинизация нервных волокон оканчивается к семи годам, как установила наука нейропсихология, так что ранее этого возраста ребёнок не готов к обозначению абстракции буквами и цифрами…».

«А где была наука нейропсихология в 1984 году, когда я, шестилетняя, в больнице за неделю выучилась читать? А Ваньша, который начал читать в пять с половиной и писать мне послания печатными буквами? А Наталька: «Ваша девочка — просто Софья Ковалевская, такие примеры решает!» А Танюшка-дошкольница — «Мама, до шести я знаю — Ваня, Анюта, Наталька, я, Катюшка и Илюшка, а дальше как?» — «Ну, это — частный случай»… Вот видите — опять ненормальные: такую теорию порушили и целую науку опровергли! Впрочем, северное семейство, где четырёх-пятилетняя девчонка вышивает бисером, тоже не знает «науки нейропсихологии» — мелкую моторику развивают, когда наука не велит! Человек культуры просто умнее «цивилизанца», знает: ребёнок — это будущий помощник и полноценный человек. «Цивилизанец» заглатывает модную теорию и свято ей следует, отправив ум, опыт, историческую память на чердак сознания.

Как удивляются, когда узнают, что второе высшее я собралась получать в самом начале незнаемой пятой беременности, а бросила после шестых родов! Одна знакомая многодетка, практикующая гомеопатию, собирается осваивать CEASE-терапию, направленную на лечение заболеваний аутистического спектра, а другая, практикующая «подпольные» домашние роды, официальные акушерские курсы окончила, получила два дополнительных образования — гомеопатию и остеопатию. Вплоть до рождения третьего ребёнка жили в городской квартире с родителями, пока те не выставили на дачу! Без света. Без воды и канализации. Муж акушерки — композитор, умел копать и не копать. Сейчас у них большой дом со всеми удобствами, а двое старших — уже взрослые. «Замершую беременность» квартирной очереди «излечили», расселив из аварийного дома не только многодетных, но и прочих очередников. «Нормальные» и не узнают себя в этом портрете. А «ненормальные» — подумать только — выкрутились!

Как-то это не вяжется со стереотипом многодетки, чей интеллект замер на уровне приучения к горшку и посещения родительских собраний, да и безрадужно смотрится «самореализация» в виде секретарской или бухгалтерской работы…


После безвременно загнувшегося второго высшего я корректурю потихоньку образовательные материалы, а ещё — ищу единомышленников. Находится достаточно творческих людей, не «обременённых» детьми, но обогащённых ими. Например, Георгий Гачев(1929−2008) — философ, «соавтор» двух дочерей. Он считает, что «…если в Европе действует Эдипов комплекс: Сын убивает Отца и женится на Матери (отсюда новое в чести, мода, прогресс, «новелла»); если в России и Азии — «Рустамов комплекс» — Отец убивает Сына (…), то в США это — «Орестов комплекс"= матереубийство, причём её убивают дважды (…))

Пришли бы ему такие мысли, если бы не отцовство? Его наследие активно пропагандируют вдова и дочери. А из современников — Михаил Эпштейн, одногодок моей матери, эмигрировавший из Союза сперва в США, а затем — в Великобританию, но не теряющий связи с русскими культурным пространством.

«Лучшее, что я читал когда-либо о любви — трактат Владимира Соловьёва «Смысл любви». И вот перечитываю его — и не нахожу в себе того восторженного согласия, с которым читал его года четыре назад, когда родительство было ещё далеко впереди, а супружество только начиналось«(с. 82, Михаил Эпштейн «Отцовство», роман-дневник, М, Никея, 2014)

«Мне кажется, что отношения отца с дочерью как-то особо значимы и лелеемы в еврейской семье, тогда как в центре античной и христианской культуры стоят скорее отношения матери и сына» - пишет он, отец четверых детей, (с.127), несколькими страницами ниже. А в книге «Соло аморе» опровергает некоторые положения Фрейда и такую римскую премудрость: «всякая тварь грустна после соития».

Отцовство, в том числе и многодетность, не только не мешают мысли, но и направляют её по не избитым колеям. Материнство, а затем вдовство, эмиграция, голод — вот спутники творчества русской художницы Зинаиды Серебряковой, широко известной по своим автопортретам, хотя основные работы до сих пор находится за рубежом.

У бездетных вряд ли будет повод подумать об очередной реинкарнации немецкого романтизма, нам же, в силу определённого образа жизни, приходится. Старший сын «торчал» от «Раммштайна» — обратись к первоисточнику — хоть бы Гёте почитал, что ли! Как и следовало ожидать, прочитав «Фауста», в полном восторге советовал его «ВКонтакте», как и «Горе от ума», в которое тоже долго тыкали носом…

Хорошо, что в школах вспомнили про сочинение, потому что сочинение невозможно без мысли. Можно бы порассуждать, например, о том, что такое идеология, если даже Некрасов, в своём знаменитом хрестоматийном «есть женщины в русских селеньях» пишет о том, что «идёт эта баба к обедне, со всею семьёй впереди. Сидит, как на стуле, двухлетний ребёнок у ней на груди»! Обострённый поэтический слух у меня проявился рано: будучи девятиклассницей, я говорила учительнице, что на грудь ребёнка никто не посадит, скорее на плечи.

Литература для меня — не что-то постороннее, но — истинное, несущее правду жизни, поэтому не выношу фальши. Но даже в классике регулярно на неё натыкаюсь. Вот Куприн, рассказ «Чудесный доктор» — о том, как врач спас обедневшую семью от болезней и голодной смерти: устроил учёбу одного из детей, вылечил другого… Только вот про младенца, у матери которого «пропало молоко» — забыл писатель.

Писательница чеховской поры Лидия Авилова, с очерком «В дороге» — о крестьянах, отправляющихся на заработки из голодных деревень, в том числе о крестьянке, оставившей дома двоих старших детей и везущей грудного младенца, что почему-то переживает о старших, почти безразлично относясь к умирающему «грудничку».

Героини народных песен отлично знают, что всего роднее — меньшой, младшенький. Судя по методичкам, читанным мной в корректуре, ни о чём из вышеперечисленного в сочинении сказать не удастся. Видно, что их составляли если не первородки, то тщательно запланированные своими родителями чиновники, живущие очень правильной жизнью — никаких новых путей не открывшие.


Привычная, западная логика говорит, что второй, пятый, седьмой ребёнок — это одно и то же, это скучно: горшки, тазики, уроки…

А я вот до второго ребёнка не знала, что «стремительные» трёхчасовые роды давно описаны в третьей (неканонической) книге Ездры как абсолютно нормальные: «Разве за 2−3 часа до родов не начинаются схватки?» — это, знаете ли, про Апокалипсис, которым «беременна» планета… До рождения четвёртого я и не подозревала, какими бывают проявления родовой травмы… Творческим личностям, увлечённым медитацией, самореализацией и прочими высокодуховными занятиями, наверно, было бы небезынтересно узнать, что сосудистые сгустки, указывающие на родовую травму, зачастую проявляются не только на затылке, но и на лбу — прямо как третий глаз. Но из-за «сбоя контрацепции» не будут же «ломать свою жизнь»…

Для атеистов, в том числе, для «любящих родственников» мы по-прежнему «ненормальные». Во-первых, запрещаем детям без спросу включать телевизор. Во-вторых, зачем-то приучаем их креститься перед едой, (сию непонятную привычку «любящие родственники» успешно побороли), читаем на ночь книги — от «Нарнии» до «Робинзона Крузо», старшего можем наказать лишением Интернета.

Ну, «добренькие» дедушки-бабушки и телевизор заботливо включат, чтобы внуки слегка поорали от ночных кошмаров, и Тырнет, чтобы старшенький полазил по сайтам самоубийц да на страничку добавил мата, а заодно ноготочки постригут, колготки заштопают, брючки погладят… Это ж не родители — «рожальный агрегат»! Вот если у мамы двое деточек — ах, надо помочь, а если больше — сама виновата! В четвёртой беременности, с бронхитом, води старшего на лечебную гимнастику, цепляя с собой и остальных, а то у любящего дедушки — ах! — насморк, и потом, пенсионер на «заслуженном отдыхе», не может же он каждый день таскаться в детскую поликлинику…

Дети — это наши щупальца в мир, восемь горошин, полная октава в календаре как раз между нашими с мужем зимними днями рождений, и когда-нибудь они раскатятся по своим дорожкам, изменяя и расширяя пространство для себя, нас, общества, ведь многодетство — это всегда удивление.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Салин

Политолог

Эдуард Попов

Политолог, ведущий научный сотрудник Института русского зарубежья

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Анатолий Баранов
Анатолий Баранов

10 лет для современного издания — это уже много, и как-то незаметно прошли они для «Свободной прессы», за сравнительно небольшой срок превратившейся в одно из ведущих СМИ на российском медиарынке. Посмотрел архив собственных комментариев для «СП» — да, как-то незаметно накопилось под сотню. Много. Но ведь и годы идут. Так что закономерно. Надеюсь, на этом не остановится. Недавно комсомол отпраздновал 100 лет. Так и «Свободной прессе», вошедшей сегодня в пионерский возраст, желаю через некоторое время прибавить к 10-летней отметке еще нолик!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня