Мнения

Как не сойти с ума от заботы государства?

Марина Ярдаева о своем опыте получения льготных лекарств

  
2252
Как не сойти с ума от заботы государства?
Фото: Александр Рюмин/ТАСС

У многодетных есть такая льгота — бесплатные лекарства называется. Впрочем, не только им положен такой бонус, осчастливлены им и другие категории граждан. Но я узнала как многодетная мать. Узнала давно, но не пользовалась, думала: да ну, опять, поди, бюрократия, бумажки, беготня, еще докажи, что достойна, что не тварь дрожащая, а право имеешь. Но, каюсь, отказывалась я зря. Такого выплеска адреналина, как получение льготных лекарств, не дает, пожалуй, ни один вид спорта.

А начиналось все так безобидно. Были с сыном на приеме у пульмонолога по поводу очередного ОРВИ, опять и снова ушедшего в обструкцию. Обструкция — это наша боль. Каждый раз надеемся, что это последний раз, что совсем скоро перерастем, каждый раз суеверно покупаем назначенный пульмикорт четвертью упаковки, чтоб больше не пригодился — очень уж не хочется думать об астме (хотя и прочитано уже все, что можно про базисную терапию).

И тут, значит, прощай иллюзии — у доктора серьезно-скорбное лицо — угроза по астме, увы, более чем реальность. На время очередного обследования прописывают нам ингаляции пульмикортом в течение месяца. Месяц! Да, астматики дышат по три, но… я же писала, не хочется об этом думать.

— Я вам сейчас рецепт выпишу, — вздыхает вместе со мной доктор.

— Так его и без рецепта отпускают, — удивляюсь я, — нам продавали в аптеке, не наркотики же.

— Так я льготный, вы что, не пользуетесь?

— Да как-то не оформлялись, это ж, наверное, справки.

И тут врач погружает меня в какой-то совершенно незнакомый мне мир. Оказывается, никуда бежать не надо, доказывать — тоже, многодетных автоматом включают в базу льготников по номеру СНИЛСа. Я не верю, но врач, пощелкав на клавиатуре, окончательно сражает меня наповал: «Ну вот! Вы есть в компьютере. И пульмикорт есть! И беродуал. В ломоносовской аптеке аж четыре упаковки».

Пульмикорт! Бесплатно! И беродуал! Я-то думала за так только аспирин с углем, а оно-то оказалось! Я прям усовестилась. Государство о нас заботится, а мы неблагодарные сомневаемся, лодки всякие раскачиваем.

Не успела я опомниться, а принтер уже наш тепленький рецепт из своих недр — тьфу. За минуту обежала всех секретарей, проставила печати — они синенькие такие, блестят еще не высохшие под люминесцентной лампой, глаз радуют.

А дальше пришлось вернуться из прекрасного незнакомого мира в наш обыкновенный.

В аптеке нам сказали, что лекарств нет.

— Как же, — спрашиваю, — так? А врач сказала, что в компьютере…

— Ничего не знаю, нет.

— Так давайте разбираться, позвоним в поликлинику, уточним.

Провизор уже было хотела разразиться безотказно работающим во все времена «вас много, я одна», но…

— Тогда я звоню на горячую линию, — сообщаю я, долбя по кнопочкам мобильника.

— Ладно, — выдохнула женщина в аптечном окне, — посмотрю.

И ушла в монитор.

— У нас точно нет, но вот в Петергофе остался, съездите туда. Вы поймите, ошибки тоже случаются, может в системе сбой, может, правда врач не в ту графу посмотрела.

Чтобы избежать новых ошибок, провизор позвонила в Петергофскую аптеку и узнала точно. Даже как-то совестно было с ней после того ругаться — все мы люди, в конце концов.

Приезжаем в Петергоф. Нас там уже встречают: «Ах, это вы из Ломоносова, ждем-ждем, все приготовили». Отдаю рецепт и взамен получаю… не пульмикорт и не беродуал. Какие-то неизвестные коробочки

— Это, — спрашиваю, — что?

— Это, — отвечают мне, — импортозамещение. А что, — пожимают плечами, — имеем право, лекарства выдаем не по наименованию, а по действующему веществу. Берите.

Я беру. Мне, в конце концов, любопытно. Что там у нас на родине произвели. Я ведь не какой-нибудь там либерал, я вне политики (даром, что в статьях моих и усматривают отдельные бдительные товарищи подрывные всякие настроения). В общем, ответственно заявляю, лекарства я взяла, не швырнула в окно, как какой-нибудь оппозиционер и возмутитель спокойствия.

Но у меня есть особенность — я читаю аннотации. Этим я в машине, не отъезжая от аптеки, и занялась. И у меня зашевелились волосы. В аналоге пульмикорта (будесонид-натив) черным по белому написано, что препарат нельзя давать детям до 16 лет. У меня сыну — пять!

Я бегу к провизору, сую под нос аннотацию. Она — ой. Не обороняется в духе «не хотите не берите», понимает, что оплошала, провизор, чай не продавец семечек, она латынь изучала, чтоб в составах разбираться. А рецепт-то испорчен, корешок оторван. Стала она в компьютерных базах, а потом и в шкафах за спиной рыться.

— Вот, — показывает какую-то коробку, — это точно абсолютно идентичный пульмикорту аналог, разрешен с шести месяцев. Только я его вам не дам.

— Ага, — киваю, — потому что у меня докУментов нет, потому что вы мне их и подпортили.

— Нет, — мотает она гидроперитной челкой, — не поэтому. Потому что в моей коробочке 60 ампул, а у вас рецепт на 20, а делить не положено (ага, это только для продажи можно). Но я могу вас на гарантию поставить (точно я пылесос), как появится на 20, вам позвонят. Или перепишите рецепт.

Плюнуть бы и купить пульмикорт с беродуалом в соседней аптеке, ну, две тысячи из кошелька, но здоровье, сами понимаете, всегда дороже. Вот только я уже заведена, у меня азарт дожать ситуацию, преодолеть. Натурально как в спорте.

Еду в поликлинику к заведующей (да, она по совместительству и тот самый пульмонолог, что нас принимала), рассказываю о своих приключениях. Она багровеет и с «ну я им щас» начинает наматывать диск на допотопном телефоне.

Пульмонолог наш — хороший врач, правильный (мне уж, поверьте, есть с кем сравнивать). Это я, чтоб не подумали, будто я всех грязью хочу полить. Я прекрасно понимаю, что дело у нас в системе, доктора от которой сами страдают. То есть те, которые настоящие доктора. И вот на лице у нашего пульмонолога тоже страдание, и пока идут гудки, она сокрушается:

— Господи, совсем они там… Перепроверила же, точно в базе четыре упаковки. Придержать решили. Хотят аналог дешевый скинуть. Будесонит… подумать только. Да, никогда мы его детям не выписываем.

Но гудки не вечны. И сначала заведующая ругается с первым провизором, выяснив, что никаких ошибок на самом деле не было, просто на тот пульмикорт, что в базе, — «спецзаказ», неофициальная бронь, потом ругается со вторым, потому что это как надо было учиться, чтоб детям взрослое лекарство выдавать… потом, когда в кабинет забегает секретарь с бумажкой на подпись, ругается на систему — ей нужно подписать документ о том, что поликлиника не является памятником архитектуры.

— Нас ведь с января закрывают, — поясняет она мне, — оптимизация, чтоб ее. Я ведь и как пульмонолог-то уже принимать не имею права, считается, что пульмонолог в районе не нужен, чтоб ему еще и платить. Каждый день, по десять раз то одно подписываем, то другое, теперь вот это, будто они нас не просто закрыть, а снести хотят.

Но я отвлеклась. Мне выписали новый рецепт. Уже не на пульмикорт, а на тот самый аналог, который все-таки можно с шести месяцев, но который есть только в пачках на 60 ампул. Доктору еще пришлось пободаться по телефону с кем-то из ответственных лиц, потому что это лицо пыталось ее убедить, что коробки по 60 ампул положены только зарегистрированным астматикам.

— Да ни черта подобного, — отрезала она в трубку, — я правила знаю. Если в аптеках нет по 20, значит, можем выписать по 60. Пусть лучше снабжают, а не фикцией занимаются.

Потом снова в аптеку.

Получила, аннотации прочитала, на этот раз без сюрпризов. Но, знаете, я вот не уверена, что воспользуюсь льготой еще раз. Доктор меня наставляла пользоваться обязательно и настаивать, чтоб участковые выписывали рецепты. Но я, правда, очень сомневаюсь. Я целый день на это потратила. Я и мои дети. Вместе ведь мотались. Вместо того, чтоб нормальный обед дома приготовить и погулять не в машине, а в парке.

А, главное, теперь я точно знаю, что могла и вовсе ничего не получить. Я поинтересовалась вопросом. Многие в течение месяца (столько действует рецепт) так и не могут найти в городе лекарств, а ездят, бедные, из района в район. А в последние полгода вообще какой-то швах по всей стране, только официальных жалоб стало в полтора раза больше. И никто не знает, лечится ли это.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня