«Огромная ворона металась в комнатах Горького»

Сергей Шаргунов к 150-летию писателя

  
3664
На фото: А.М. Горький в Италии, 1931 год
На фото: А.М. Горький в Италии, 1931 год (Фото: ТАСС)

Алексей Максимович Горький, «как рыба в чешуе» (цитируя его высказывание о Ленине), весь в словах. Собственных и о нем. Суждений и воспоминаний о нем так много, что у каждого, наверное, свой Горький.

Моя бабушка писательница Валерия Герасимова много общалась с Горьким, и была у него перед смертью — ей запомнилось невероятное, почти сверхчеловеческое мужество, с которым он превозмогал недуг.

О Горьком рассказывала мне Анастасия Ивановна Цветаева. По её впечатлениям, Алексей Максимович проявлял даже чудесные свойства. Например, мог читать мысли. Она его спрашивает: «Алексей Максимович, а вы читали…» Он хитро смотрит на нее — Льюиса Кэррола?! Читал!" Говорила и о том, как он оберегал, согревал, спасал в эпоху потрясений.

Внучки писателя, Марфа Максимовна и Дарья Максимовна, вспоминали: дед влюбленно и увлеченно рассказывал им про бурлаков, разбойников, распоясавшихся волжских купцов. Все эти ужасы и порывы он знал и видел, а они потом обнаруживали в его книгах.

Особо я бы отметил произведения из цикла «По Руси» («Рождение человека», «Смерть человека», «Едут»), трилогию «Детство», «В людях», «Мои университеты», рассказы «Страсти-мордасти», «Сторож», «Однажды осенью». И, конечно, «Жизнь Клима Самгина» - зеркало русского грозового общества. Та же Цветаева говорила, что, когда Горький создавал эту эпопею, он не открывал ни книг, ни газет: боялся сбить стиль, доверял только себе. А вообще, постоянно вел огромную переписку, читал невероятное количество газет и книг.

Горький верил в возможность подчинить силы мира, мечтал об укрощении природных стихий, о возможности преодолеть и вырастить «маленького человека». Был убежденным аскетом, ярым противником всякого, как он полагал, «мещанства» и того же требовал от близких.

Читайте также

Даже в «Песне о Буревестнике» особенно проявилось мировоззрение близкое к ницшеанскому. Горькому представлялось, что есть инерция косности, обессмысливающая и обездвиживающая, провоцирующая скаредность и малодушие, и эту инерцию живая личность способна превозмочь. Пингвин, что «робко прячет тело жирное в утесах», и в оппозиции к нему — Данко, «философствующий сердцем».

Мечта Горького о соединении здоровой энергии и образования, народной витальности (которой грозит обернуться зверским хаосом) и культуры (при том что болезнь интеллигенции — беспочвенность и выморочность). Сквозной образ его литературы — вертикаль, уносящая в романтическую высь, к мечте, и погруженная в преисподнюю, в кошмар, «на дно».

Горький — экспрессивный художник-модернист и жесткий мыслитель, но все народничество русской литературы, сострадание простому человеку, сочувствие бедным — его почва.

Вот кое-что из моего разговора с его внучками, Марфой Максимовной, которая многие годы работала в Государственном музее А.М. Горького, и Дарьей Максимовной, актрисой Театра им. Евг. Вахтангова.

— Вы хорошо запомнили деда?

Марфа Максимовна: Еще бы. Когда дедушка умер, мне было почти одиннадцать лет.

Дарья Максимовна: А мне девять.

— Он уделял вам время?

Д.М.: Все свое свободное время. Жили мы за городом, дедушка нас звал, и мы шли с ним гулять в парк. Парк — большой, как лес. Горький любил собирать грибы. И мы ему помогали. Он очень радовался, если сам находил гриб. В своем «Детстве» Горький рассказывает, как ловил птиц. Надо сказать, он прекрасно разбирался в птичьих голосах и учил нас распознавать, какая птица поет.

— А любил ли Горький природу? Судя по его высказываниям, он чувствовал отчуждение человека от ее слепой властности.

М.М.: Здесь у меня возникают воспоминания о последней встрече с дедушкой. Он уже был болен. Хотел, видимо, с нами пообщаться напоследок, ощущая, что дни его сочтены. В то время были популярны идеи поворота вспять рек. Дедушка верил, что надо осваивать север нашей страны, делать тамошнюю суровую жизнь более терпимой. «Представляете, если там будет теплее! Можно будет сажать яблони и разные растения»… Тогда была сильна идея дерзновения. Казалось, надо вклиниваться в мир и что-то менять к лучшему.

— Он был веселым человеком?

М.М.: Да, любил людей, любил общаться. Очень веселым был наш отец — Максим. В Сорренто, где Алексей Максимович грустил вдали от Родины, Максим старался создать такую атмосферу, чтобы Горького отвлечь. Все собирались, придумывали шарады, выпускали «Соррентийскую правду» — домашний рукописный журнал, который Максим оформлял. Гости, приезжавшие к нам, принимали в журнале участие. Журнал, весьма красочный, хранится сейчас в архиве.

Д.М.: Зато бабушка у нас была серьезная, строгая.

— Дедушка с вами играл?

Д.М.: Мы общались в прогулках. Вообще-то он считал, что детям игрушки — искусственных собак и кошек — дарить не следует. Надо иметь живых существ. У нас всегда был живой уголок и с рыбками, и с птичками. Одно время в большом аквариуме, в четырех стеклянных стенах, высилась муравьиная куча. Через стекло была видна неустанная работа муравьев, их ходы…

— В быту Горький был скромным?

М.М.: Недавно кто-то заявил: Горький любил роскошь. Повод: особняк Рябушинского, куда дедушку поселили почти насильно. Переезжать в это грандиозное здание он не хотел, правительство предложило, деваться было некуда. А в жизни он не терпел излишеств. Случилось, нам подарили особенно красивые платья — заставил их снять и отправил в детский дом.

— Неужели?

Д.М.: Это был 35-й год. Ромен Роллан гостил у нас. Какая-то фабрика прислала два красивейших платья, шелковые, белые, с синими птичками. Нас нарядили и привели в столовую, где сидел Роллан. Дедушка спрашивает: «Что такое? Откуда платья?» Отвечают: «Фабрика… Прислали…» Он: «Немедленно снимите!» Нас увели, мы, конечно, рыдали. И эти платья были отправлены в детский дом. Дедушка воспитывал нас строго. Помню, в Сорренто каждое утро нам давали манную кашу. А в комнате был камин, и я стала бросать в камин эту надоевшую кашу. Завелись мыши — никто не мог понять: откуда? Подсмотрели. Пришел дедушка, схватил меня за руку и страшно ругал. «Дети голодают, а ты смеешь мышей кормить!» Бабушка вытащила меня из его объятий…

М.М.: По поводу одежды — еще одна деталь. Водитель Алексея Максимовича рассказывал: когда умер Максим, его пальто дед набросил на плечи и последние два года жизни с этим пальто не расставался. Кстати, в Тессели, в Крыму, он часто просил водителя разжигать костер и подолгу, буквально часами смотрел на пламя. Особенно после смерти Максима. Последняя встреча с дедушкой была связана как раз с тем, чтобы мы не забывали папу, самого близкого дедушке человека. После смерти Максима главной любовью Горького были мы, две маленькие девочки, жившие с ним в Горках, на даче.

Смерть Максима фактически его сломила. Он сидел в кресле перед камином, мы с Дарьей присаживались рядышком, и весь разговор сводился к отцу. Когда наш отец вернулся вместе с семьей в Союз, он сразу же стал думать, чем ему заняться. Талантливый человек, он обладал большим юмором, мог быть художником, мог писать, даже публиковал статьи, но не смог реализоваться из-за того, что фактически все время находился при Горьком как секретарь. Он знал в совершенстве итальянский и французский, потому что наша бабушка по своей линии, не связанной с Горьким, жила много в Париже, а летом все уезжали в Италию. Этим знанием языков Максим помогал дедушке — читал нужные книги, пересказывал их содержание, занимался почтой.

— Есть такая байка: якобы вождь привез пролетарскому писателю конфеты, а те были отравлены.

Д.М.: Начнем с того, что дедушка конфеты не ел. А если бы ему подарили, нас бы угостил…

— Вы общались со Сталиным?

Д.М.: Марфа дружила с его дочкой, Светланой. Они вместе учились все десять лет. А как-то Сталин прислал за мной машину, меня привезли на дачу. Он повел меня на второй этаж, напоил чаем, угостил шоколадными конфетами.

— Опять конфеты…

Д.М.: Я от ужаса, что вижу «живого бога», не могла ни одну проглотить. Сталин был обходителен, спрашивал: «Как ты живешь?»

М.М.: У меня воспоминания о Сталине не из приятных. Он любил подтрунивать надо мной. Однажды обедали. Первое, что спросил он: много ли мальчиков вокруг меня крутится. Я смутилась, Светлана меня выручила, отшутилась…

— Марфа Максимовна, вы были замужем за сыном Берии. А Берия-старший вам знаком?

М.М.: Конечно, Берия приезжал, мы вместе обедали, играли иногда в волейбол. Мне представляется, он в Кремле был умнее всех вместе взятых.

Читайте также

— Горький делился с вами творческими идеями, говорил о своем писательстве?

М.М.: Когда мы гуляли вместе, он нам что-нибудь рассказывал как бы из своего детства. Мы воспринимали это как его воспоминания. Но потом, в год его смерти, я все нашла в его книжке, в «Детстве». Я заново знакомилась с рассказами, уже слышанными на прогулках в лесу. Почему-то он не хотел, чтобы мы раньше времени читали им написанное.

— Возникло много кривотолков по поводу правдивости горьковской автобиографии. Будто бы Алексей Максимович прибеднялся, навыдумывал эффектных происшествий…

Д.М.: То, что он нам рассказывал на даче в Горках, я затем прочла в книге. Я уверена: это правда.

— Я знаю, Горький интересовался спиритизмом, был мистичен.

Д.М.: Не знаю, как это объяснить, но в минуты его смерти ясный день вдруг сменила страшенная гроза. С громом, с ливнем. Гроза длилась то короткое время, пока дедушка умирал.

М.М.: Да, я это тоже помню. И еще. Жила много лет у нас в доме Липочка, медсестра, ставила Горькому банки, делала уколы. И вот накануне смерти деда вижу: она с метлой бегает по коридору. Огромная ворона металась в комнатах Горького. А когда умерла бабушка, мы вошли в ее спальню — и там летал голубь.

— Представим, если бы Горький жил сейчас? Как бы он судил об окружающем?

Д.М.: Тяжко было бы ему. Думаю, тяжко.

— Имя вашего деда, незаслуженно приглушенное, сейчас снова зазвучало.

Д.М.: Уверена, Алексей Максимович вернется к читателю. Сейчас том за томом издают письма Горького. Почитайте! В письмах — Горький открытый, без прикрас. Между прочим, за несколько месяцев до смерти Фаина Раневская говорила мне по телефону: «Я перечитываю «Клима Самгина» взахлеб. Это гениально!

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Эдуард Лимонов

Писатель, политик

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня