Мнения

Псковский старец

Игорь Свинаренко: вторая беседа с фронтовиком отцом Александром

  
4298

Мы долго беседовали с о. Александром сидя у него дома, на кухне.

— Православная Русь — она называется Святой Русью. Только одна страна среди многих называется Святой. И это закономерно. Да, люди русские выпить любят, но у людей у русских есть и добро.

Я слушаю со всем возможным почтением, конечно — но поскольку я с первых минут разговора понял что батюшка — человек открытый, откровенный, что он не подгоняет решение под готовый ответ, а сам думает и старается понять, как все идет и как устроено, я счел возможным спрашивать его не стесняясь:

— А как же они храмы взрывали и священников убивали? Это же русские люди делали. У нас, как вы говорите, Святая Русь, и вдруг — вот так… Как с этим быть?

— Да… Я, когда был в армии, там по средам у нас политзанятия происходили, — это когда после войны в Германии затопленные корабли мы поднимали… И нам объясняли, на этих занятиях, что надо строить светлое будущее. А я говорил: «Неужели для того чтоб строить светлое будущее, нужно перестрелять миллионы людей, из своего народа?»

— Это вы им так говорили?

— Да. А сколько грабили…

— Это же была натуральная антисоветская пропаганда!

— Ну, без этой пропаганды я бы не был таким верующим человеком…

На мой вопрос о. Александр не ответил прямо. А только косвенно. Но все же неплохо. Вот с какими вопросами он обращался к политрукам! До какой степени этому стоит верить? Почему нет. Может, формулировка была мягче, за 60 лет детали стерлись, углы сгладились. И ему как партизану, как фронтовику что-то могли и простить, кстати.

Но вопрос мне кажется страшно интересным, особенно — мнение, так сказать, эксперта. И я снова спрашиваю:

— Вы говорите — Русь святая, а как же русские люди сами уничтожали храмы и топили в проруби священников?

— Вот вы должны как писатель или как корреспондент поднимать этот вопрос.

— Я вот и поднимаю: спрашиваю у вас. А вы и начали первый. Про Святую Русь-то.

— Да как меня спрашивать? Я теперь сижу в этой хатке и молюсь Богу за Россию. Плачу о ней, призываю на людей благословение, призываю помощь. Кому нужно исцеление — прошу (для них) исцеления у Бога. Вот и вся моя деятельность. Я не политический работник… Я революции не понимаю. Христос сказал, когда ему начали задавать всякие вопросы: «Что мя искушаете?». А принесли ему динарий. «А что там за изображение на динарии?» Говорят: кесарь. «Так это кесарево, отдавайте это кесарю. А Божье — отдавайте Богу». Богу! Отвернуться от Бога - это значит просто свою семью толкнуть в пекло, принять страдания. Вот. Без Бога не может быть ничего хорошего.

— Это-то понятно. Но что же делать, если в стране 70 лет люди жили безбожно?

— Господь помогает людям, он знает, что делать. У Господа есть силы, и знания есть, он знает, что с компьютерами делать и с философией делать. Вот философия настолько красноречива, и настолько развит язык у философов! Но эта красивая говорня, когда слушаешь, допустим, радио, то эта философия — не дает мне ничего. Я уже отхожу от нее. Я не слушаю ее.

— Зачем же вам слушать, вы и сами можете сказать что-то такое, что люди слушают.

— Я говорю свое, чтобы люди слушали меня. Я знаю, что нужно говорить. С точки зрения религии. И поэтому, конечно, меня уважают, и ценят, и любят.

— Да, вот у вас был термин, где-то вы применили, в проповеди вашей, запись которой висит в интернете: «русское человечество». Я такого не встречал еще. Вот что вы имели в виду? Очень интересно…

— Русское человечество… Может быть, когда-то я так высказывался. В полемике. Хотя полемики особой не было у меня… Вот один епископ английской церкви, ученый, сказал, что Россию победить нельзя. Потому что Россия, она не только громадная территориально, не только в ней много военного снаряжения — но в России, говорит, особенный дух. Вот! В России — особенный дух! Пока Господь нас еще не покидает и пока нас не отвергает, мы находимся под покровом Божьим, и Господь нам помогает. Особенно, например, мне. Но в 85 лет говорить это приехавшему корреспонденту, давать нотацию ему какую-то и внушать что-то — это, конечно, чрезмерно неудобно.

— Нет, почему же! Вы рассказывайте, а я это напечатаю. Прочтут многие люди. Это же хорошо! Не все могут приехать, не всех вы пустите к себе.

— Не всех, да. А то нахлынут все — и устанешь. Они не дадут мне и молиться спокойно, не дадут книгу прочесть спокойно.

— Что вы, кстати, читаете сейчас?

— А я читаю больше Евангелие. Потому что в Евангелии говорил дух Божий. Оно писалось людьми, которые являлись носителями этого духа божия. А если у вас духа этого нет, — значит, понимать Евангелие будет очень тяжело. Не поймете!

— Ну, мы пытаемся. Я вас хочу спросить по Ветхому завету, там есть вещь, которую мне никто пока не смог объяснить. Когда евреи были в плену египетском, они хотели уйти оттуда. Фараон им сказал, что отпускает их. А дальше вот что, цитирую не дословно, а по смыслу: «Господь ожесточил сердце фараона, и он передумал отпускать евреев». И так несколько раз подряд: отпустил, а Господь ожесточил его сердце. Так насколько тяжела вина фараона? Он сам готов был уважить евреев…

— Противиться Богу нельзя. Апостол Павел говорил: «Что ты споришь с Богом? Кто ты?» Из той же глины сотворен человек. Один для почетного потребления, другой — для низкого. И Господь имеет полную власть. Как написано в Евангелии: «Кто возвышает себя, унижен будет». Если человек чем-то гордится — это не принесет никакой пользы человеку самому, все пойдет насмарку.

— Ну да. И это понятно. Я тут о другом, о том, что фараон-то не виноват ни в чем. Он выполнял волю Божью. Он хотел выпустить евреев, но получил указание сверху — не выпускать. И за это был наказан — и сам он, и весь его народ.

— А в Евангелии знаете, Игорь, что написано? «Я люблю святость и имею желание делать эту святость, но я не делаю этой святости, хотя и желание имею, не хватает у меня на это сил». А во втором месте сказано: «Я не хочу делать зла, не люблю его, но когда я начинаю жить, я делаю это самое зло. Горе мне, человеку, во мне живет другой закон, во мне живет другой человек, что хотел бы делать добро — не делаю, а что не хотел бы делать зло — я делаю».

— Так виноват ли этот человек? Фараон?

— Ну, я думаю, что вы сами все прекрасно понимаете. Вы же очень образованный.

— Да какой я образованный… Я же при советской власти учился, а тогда науки были еще те — лженауки, я бы сказал… Все, кроме русского, иностранного и физкультуры.

— При советской власти, — а все равно вы Богом тоже благословленный человек. Имеете какие-то божественные дары, какое-то божественное призвание.

— Почему вы так говорите? О моей скромной персоне? Ну, предположим, что есть у меня какие-то дары и какое-то призвание, но если это так, то откуда вы это узнали?

— Ну, откуда я знаю? Настоящий священник, божественный священник, любящий Бога священник — он настоящий психиатр. Он знает человека… Сейчас вот наркомания распространилась. А пристрастие к алкоголю — это тоже вид наркомании. Половая распущенность — тоже наркомания…

— Да… Только сели за стол, только начали разговаривать — а вы увидели мои пороки. Рассказываете про то, какой я был в молодости. Правда, настоящих наркотиков я не пробовал, к счастью. А сейчас мне досаждает гнев. Я злюсь страшно! Бывает. Да, злость. Но, поскольку с возрастом сил становится меньше, и я уже меньше злюсь.

— Злоба — это, понимаете, порок. Злобиться — это значит мучить самого себя. Даже если ты не делаешь людям никакого зла, все равно себя мучишь. Поэтому — зло не побеждай злом. А зло побеждай добром. А когда добром вы побеждаете зло, тогда вы радоваться будете от тех привилегий, которые вам приносят вот эта хорошая ваша дисциплина.

— Ну, что же, попробуем… А что происходит у нас в политике? Вы же радио слушаете, вам люди рассказывают про жизнь. Как вы оцениваете сегодняшнюю русскую политику? Что вы можете о ней сказать? Очень интересно узнать ваше мнение…

— Мне задавали вопрос, когда я был в Кенигсберге (Калининград).

— Тогда еще, после войны?

— Да, давно, тогда там моя мать жила. Как-то еду я оттуда, уже священником был, а в вагоне ехали молодые офицеришки военно-морского флота, с кортиками, кровь с молоком. Всю дорогу они мне не давали отдыхать. Помню, больше всего их волновал вопрос: за что Адам был изгнан из рая, батюшка? А он выгнан был за то, что обанкротился…

— Кто сказал — обанкротился? Они?

— Я сказал. Если вы обанкротитесь на кораблях своих, на которые вы едете по назначению — с вас там тоже могут снять погоны. А когда снимут с вас погоны, тогда отправят вас совхоз и посадят вас на трактор «Беларусь». Такой закон. Так что нужно было и Адаму в этом отношении быть осторожным.

— А какой выбор был у Адама? Если бы он не согрешил, что бы было дальше с нашей жизнью?

— Ну, я не знаю. Этот вопрос никто особенно не задает. Я только знаю одно, что зло приносит зло. Зло начинается со зла. И революция — это не есть выход из положения. Перестрелять всех, а потом думать, что мы строим светлое будущее — это чепуха (он как бы продолжает отвечать на мой вопрос о Святой Руси — ИС).

— Скажите, а откуда вы узнали это?

— Господь помогал мне, конечно.

— Он помогал, но вы сами догадались?

— Я с ним дождался этого.

— Нет, правда, вы догадались сами, додумались?

— Да. Без сомнения. Атеизм борется против религии, и нужно было приспосабливаться к этой борьбе.

— Вот вы говорите, что революция — это плохо. Но почему большинство народа поддержало революцию и 74 года жило с ее «достижениями»? Что ж это было такое? Большинство народа сказало: о, революция — это хорошо, пусть будет! (я продолжаю задавать вопрос, на который он продолжает отвечать уже даже и без моих подсказок. — ИС)

— Не говорил такого народ-то…

— Ну, может, и не говорил, однако же не было после революции серьезного восстания против коммунистов. Ничего такого не было!

— Да потому что диктатуру такую устроили, что восстаний никаких не могло быть! На Красной площади даже нельзя было появиться.

— А кто устроил диктатуру? Русские люди! Православные! Крещеные! Все же были крещеные! Ну, сколько там тех евреев (на которых некоторые сваливают вину за революцию и смуту), Господи — на одного еврея сто русских!

Он начинает говорить, но — о своем:

— Вот кажется, что дух держит тело. Нет! Тело не держит дух. А дух держит тело. И человек умирает тогда, когда дух уходит из этого человека, - хотя он был молодым, сильным, здоровым. Дух вышел — и все!

Может, это мне так издалека отвечает, начинает отвечать на вопрос, но я не понимаю, мне надо скорее и проще.

— Так как же получилось, что русские большинством своим поддержали революцию?

—  Я не знаю. Сделали так — ну, наверное, было допущено так Богом. Иначе как еще сказать? Как еще понять?

— Взяли и пошли в Красную армию, православные, пожалуйста.

— Да, я тоже, понимаете, пошел в партизаны…

— Нет, у вас другое: вы пошли бить фашистов. А в Гражданскую люди шли в Красную армию убивать своих. Как это вышло?

— Я думаю, что это трагедия. И эта трагедия… Она не сегодня-завтра отразится на нас с Вами. На всех.

Это мне понятно, сам про это думал. Сказано же, что до третьего колена будет наказание за грехи.

— Вот, о чем я и говорю — безнаказанно это сойти этносу с рук не могло, и вот уже это отразилось. Смотрите, все развалено, как люди живут плохо… Пустые земли стоят.

— Игорек, еще и не то будет, еще и не то люди увидят. Спускаемся все ниже и ниже…

— Да Вы батюшка просто оптимист! Вы говорите, все не так плохо. Вот будет хуже еще. А сейчас еще нормально, хорошо. Это — оптимизм!

— Конечно, я считаю, что нормально. Я всегда благодарю Господа Бога за все то, что есть. Мы, слава Богу, сыты, одеты, обуты. Церкви (он говорит: церквя) открыты, могу я читать Библию, а раньше за Библию уже за решетку сажали.

Конец главы-2

Читайте также: первая беседа с отцом Александром

Фото автора

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Леонид Ивашов

Президент Академии геополитических проблем

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня