Мнения

Два Капитана

Александр Снегирёв о фильме «Сталинград»

  
5522

Я не из тех, кто сокрушается по поводу вечного российского воровства и плохих дорог. Всё равно, что переживать от того, что в Африке гориллы и злые крокодилы, в Венеции нет метро, а в Хургаде одни русские. К чему горевать из-за данности. Наверное, поэтому фильмом «Сталинград» я не разочарован. «Сталинград» оправдал мои ожидания.

Без меня найдётся достаточно знатоков, которые отыщут огрехи костюмов, техсредств и других исторических реалий. Я ждал богатый, зрелищный фильм для детей и подростков и увидел именно его. «Сталинград» — война в представлении мальчишки. Каждый мальчишка играет именно в такую войнушку. Это не связано ни с реальностью, ни с искусством, это просто детская забава и оценивать её надо именно, как забаву. Разбирать «Сталинград» по канонам Антониони, Тарковского или Спилберга, всё равно, что доказывать ребёнку, что Деда Мороза не существует. Искать ляпы и говорить так «не бывает» — что считать сколько раз потух Олимпийский огонь или язвить про суррогатное материнство Пугачёвой.

Фильм рассказывает про то, как пятеро красноармейцев и один краснофлотец отбивают атаки германского капитана Кана на дом местной девушки Кати. В фильме горит вода, падают самолёты, режутся глотки и на короткий миг даже появляется молодой Борис Моисеев в чёрном комбезе офицера панцер-ваффен с серебряными черепами на лычках. Таким настоящий Моисеев себя наверняка представляет в мечтах. Впрочем, экранная жизнь его коротка, танки вместе с домом-преткновения накрывают залпы «катюш».

"Сталинград" мальчишеский, потому что там сплошное тра-та-та, когда сам кричишь, сам стреляешь, сам убиваешь и умираешь тоже сам. И непременно красиво на руках у чумазой, но очень симпатичной медсестры. И всё обязательно в рапиде. И музыка, конечно, откуда-то постоянно звучит. У такой войнушки всегда есть зритель. У меня в детстве каждый день такая войнушка была с чёрным маузером в правой и серебряным наганом в левой. Скольких я застрелил, скольким глотку перегрыз, сколько слёз пролили надо мной воображаемые одноклассницы-санитарки. Жаль, на настоящей войне позировать, небось, некому, подыхаешь, как придётся, без оркестра.

Играют артисты скупо — делают лица, как у настоящих мужиков, которые постоянно угождают в переплёты и решают проблемы. Бойцы выглядят так, что сразу видно — они видели много фильмов про войну и знают, как следует себя вести. Не чета американским идиотам, которые очень удивлены, если встретят зомби, будто ни разу кино про зомби не смотрели. Всё здесь, как в каком-то другом, виденном уже, фильме или во всех виденных фильмах сразу. Впрочем, окажись я на месте артистов, вёл бы себя точно так же. Только бы боялся больше и шутил глупо, но это моя специфика.

Я отметил два любопытных эффекта, на которые, уж не знаю, рассчитывали или нет создатели. Во-первых, голос Фёдора Бондарчука. Он читает перевод за всех немцев, а так же патриотический закадровый текст. Лично мне нравится голос Бондарчука потому, что он немного, как бы это сказать, издевательский. В связке с фразами про нашу великую родину, фюрера и победу этот его издевательский голос придаёт зрелищу какую-то ёрническую глубину.

Вообще Бондарчук оказался непростым морячком. В конце обнаруживается, что именно он отец эмчээсовца. Пятеро отцов, о которых ему рассказывала мама оно, конечно, красиво, но биологический, как теперь принято говорить, папаша, именно моряк-Бондарчук. И что она в нём нашла. Неужели, голос…

Второй эффект рождается из сценария. За наших, как уже говорилось, воюют пятеро бойцов плюс моряк-Бондарчук. А за немцев — только капитан Кан и немного анекдотичный полковник, который кушает с белой скатерти среди развалин, а в перерывах отчитывает Кана. Но полковник не в счёт. Остальные участники сражения — массовка. Само собой выходит так, что наши ребята, вроде как функции, ничего человеческого. Вроде и краткие биографии им за кадром Фёдор прочитал, и они не молчат и совершают благородные поступки, но простого зрительского сопереживания им вызвать не удаётся. В одном только пацане фабричном с пошлым юморком и снайперской винтовкой жизнь теплится. Специально ли сделали, что именно снайпер самый интересный персонаж, случайно ли — не знаю, но остальные сплошная святость, аж зевать хочется. Но дело даже не в этой их святости, а в их численном превосходстве над капитаном Каном, которое им же и вредит. Каждый артист по отдельности чисто технически имеет на экране в пять раз меньше места, чем один Кан. Да и любовь к Кате у них какая-то уж очень закадровая и непорочная, не такая, как у нас, у зрителей, или у Кана с его блондинкой. Кстати, мне таких блондинок очень много в Израиле попадалось, когда на море отдыхал. И лицо, и нос, и, главное, глаза у возлюбленной капитана абсолютно израильские. Артисту есть что играть, зрителю — за что переживать. Он и блондинку заполучает, и влюбляется она в него взаправду, и фотокарточка жены у него при себе, и в дом заветный он в итоге врывается. Живёт полной жизнью. Трудно не зауважать этого настырного прусского аристократа.

Если бы авторы вовремя спросили моего совета, я бы сказал им. Ребята, вычеркните лишнее, делайте поединок двух мужчин, русского и немца, а женщина у них должна быть одна. Она будет олицетворять Россию, за неё они будут биться, за неё умрут, едва ли не обняв друг друга, как Фёдоров с Кречманом, от них обоих она понесёт и родит сына, который потом будет только спасать и под эгидой МЧС разговаривать по-немецки с заточёнными под развалинами арийскими блондами. Вот он союз России и Германии, брюнетки Кати и блондинки Маши, двух великих дев войны, породивших одного сына, русского паспортом, германца душой.

Но меня никто не спросил.

А вообще воюют в фильме красиво. Дело происходит в живописных развалинах, среди старинной мебели и картин. Германский штаб и вовсе расположен в антикварном магазине. Всё под старину, затёртое, с трещинами, сколами и утратами, как теперь модно. Раньше ради такого эффекта города бомбили, а теперь просто ремонт делают в стиле «под разруху и упадок». Что ни говори, а времена меняются.

Ещё там постоянно что-то горит: люди, колёса, мебель, свечи, даже бетонные балясины лестниц. Огня много, как в ванной у романтической вдовушки.

Главная проблема фильма, да и всей индустрии, не в качестве и умении работать, работать умеем, видно, проблема в желание быть, как в Америке. Ну, пожалуйста, хватит уже её догонять и перегонять. Хватит играть в навязанную игру. От этой беготни за Америкой постоянно одни несуразицы получаются. Признайтесь уже, да, мы деревенские, не такие ловкие и лощёные, как в Голливуде, но имеем свои достоинства и плюсы, свои традиции и достижения, можно и на Пушкина в который раз опереться, он выдержит, привык. Мы, конечно, варвары, но такие, которые вполне могут своим товаром торговать, не пытаясь суетливо лабать подделки под Империю и в Империю же отсылать с надеждой на статуэтку. Заимствуйте только то, что нас не раздавит, а то мы похожи на дикарей, которые нашли выброшенный с круизного лайнера прошлогодний журнал и принялись наряжаться из того, что на помойке подобрали. Хватит на двух стульях сидеть, надо смелее, ядрёнее надо, как герой артиста Фёдорова — капитан Громов, крошить и резать, как он с пацанами крошил и резал, пусть и на съёмочной площадке, представителей высшей расы, несмотря на то, что они, может, потомки Гёте или Шиллера.

Короче, мне фильм понравился. Я даже всплакнул разок-другой. Правда, я чувствительный. И по уровню развития идеальная аудитория. А напоследок из личного. В Париже я бывал много раз и даже прожил однажды пару месяцев. А Эйфелеву башню так и не видел. То есть она, конечно, то и дело мелькала на переферии зрения, но не сложилось. Брат моей бабки Зои, дядя Федя, в Париже не бывал, зато довелось в Сталинграде. Бархатный сезон как раз кончился, арбузы сошли, и дядя Федя ползал по руинам следом за напарником, у которого была винтовка. Командир сказал дяде Феде: «Его кокнут, винтовка твоя». Ирония в том, что винтовка ему так и не досталась, помешал взрыв, лишивший дядю Федю руки, но сохранивший ему жизнь — он вернулся в Москву, где и умер в сорок пятом от язвы. Так бывает, ползаешь по Сталинграду, а умираешь от язвы. Про Эйфелеву башню я не для хвастовства вспомнил, всё думаю, видел ли дядя Федя фонтан «Бармалей». Тот, который на всех фотографиях. И эта мысль не даёт мне покоя.

И ещё. На тему бывает — не бывает. У моей жены-блондинки прабабка тоже фамилию Кан носила. Была родом из Кёнигсберга. Так что бывает всякое.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Андрей Грозин

Руководитель отдела Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ

Сергей Марков

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня