Мнения

Пропавший вау-эффект

Под грохот украинских баталий Алексея Навального взяли под домашний арест

  
1388

Как показывает история Сергея Удальцова, заключение в собственной квартире — весьма коварная форма изоляции оппозиционного лидера. С одной стороны, такой узник находится в состоянии бытового комфорта, вдали от тюремной камеры, тем самым не вызывая человеческого сострадания. С другой стороны, он практически лишен любых контактов с окружающим миром, что делает невозможным полноценное участие в политике. Безусловно, домашний арест серьезно осложнит жизнь Навальному, однако серьезных брожений в обществе это уже не вызывает — Алексей заметно потускнел за последнее время.

Помню, как на петербургском «Марше свободы» зимой 2012 появление Навального было сравнимо с пришествием мессии. Толпа граждан окружила нового протестного кумира, не отступая ни на шаг. Люди жали руки, говорили напутственные слова, бабули протягивали конфеты и обереги, чуть ли не иконы. Протестный Петербург никогда не видел ничего подобного.

Однако истеричная репутация — штука хрупкая, не постоянная, как фортуна. Странный процесс по делу «Кировлеса», странные выборы мэра Москвы, посещение Навальным кремлевских залов на фешенебельном банкете «Аэрофлота», провалившийся Координационный совет оппозиции и далее по списку подорвали доверие к Алексею. Конечно, сторонников у него осталось немало, а в ходе выборов мэра Москвы сколотился серьезный костяк активистов, однако каждый понял — что-то тут не так. Замаравшись в противоречивых контактах с Кремлем, даже верные сторонники мессии поняли, что политика — грязное дело, даже с главным борцом с коррупцией. Он не стал врагом для своих сторонников, но стал предсказуемым. Пропал героизм, искренность, порыв, трепет священной войны за правду против лжи. Говоря близким сторонникам Навального языком маркетинга, пропал вау-эффект.

Главная стратегическая ошибка Алексея — отсутствие попыток глобального осмысления русской действительности. Желая понравиться московской «продвинутой публике», пресловутому креативному классу, Навальный оказался чужд таинственному для него государству Замкадью, где обитают суровые работяги, замученные жизнью бюджетники, отставники-афганцы и прочие сугубо негламурные аборигены.

Для нестоличной публики, далекой от ежедневного чтения газеты «Ведомости» и просмотра новостной ленты РБК, Алексей не предложил ничего внятного, близкого, родного. Помню, меня поразило, как во время последнего слова в Кировском суде Навальный употреблял слово «коллеги», а не «товарищи» или «единомышленники» в отношении своих сторонников, намеренных продолжить борьбу за правое дело. Когда церберы режима хотят замуровать тебя в застенки, не умно использовать лексикон волка с Уолл-Стрита. Верю, Алексей делал это не специально — просто пробивалось наружу нутро столичного бизнесмена.

Тема борьбы с коррупцией, стопроцентно выигрышная на короткой дистанции, оказалась недостаточной в долгосрочной перспективе, там, где нужен широкий размах государственного деятеля и глубина русской души. Скажем, проблемы внешней политики для адептов Навального — потемки, где приходится балансировать между демшизовостью и упертым молчанием, чтобы не растерять более здравомыслящих сторонников. Драматический украинский разлом оставлен навальнистами без внимания, как и многие другие принципиальные вопросы, такие как членство России в ВТО, вторая волна приватизации, деиндустриализация экономики, отношение к ельцинской «семье» и построенному в тот период бандитскому капитализму, отношение к олигархии из 90-х.

Если хорошо постараться, то в недрах программы «Партии прогресса» и многочисленных репликах Навального можно найти ответы и на эти вопросы, правда выставлять их напоказ адепты гуру не спешат, чтобы не слишком раздражать электорат, который может сильно удивиться тому, что Алексей считает Гайдара великим человеком, а «Сталина — как и Гитлера — крупнейшим палачом русского народа».

Дальнейшая судьба Навального туманна — его странная эквилибристика между властью и оппозицией уже не раз спутывала карты аналитиков, заставляя удивляться изгибами политической карьеры. С одинаковой вероятностью мы через несколько лет сможем увидеть Алексея в правительстве с солидными полномочиями или в тюрьме с солидным сроком, ясно одно — он уже никогда не останется в памяти народа Героем.

Фото: Максим Блинов/РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня