Мнения

Конец прекрасной эпохи

Екатерина Винокурова о документальном фильме «Срок»

  
2647
Конец прекрасной эпохи

— Мне 37 лет, — говорит один из героев документального фильма «Срок» Илья Пономарев Ксении Собчак и сетует, что лучшие годы жизни он тратит на «впустую» из-за Путина. Дело происходит в 2012 году где-то между протестным митингом и протестным митингом.

Скоро Илье исполнится 39, идет 2014 год, и он по большому счету продолжает заниматься почти тем же: работает в Госдуме, ругается с «Единой Россией», но вот только на митинги почти не ходит, потому что их почти нет.

Со времени первых протестных митингов 2011 прошло почти два с половиной года — срок для российской политики огромный. Но ни лидеров, ни рядовых участников тех событий эта история, что называется, не отпустила. Говорим об уголовных делах Навального, и вдруг твой собеседник срывается: «Потому что надо было идти тогда на площадь Революции и брать Кремль». Или видишь засилье георгиевских лент и вспоминаешь, как в центре Москвы на каждом шагу натыкалась на людей с белыми лентами. Встречаешься с человеком, которого не видела лет семь, а он тебе сразу начинает рассказывать о том, как ходил на Болотную и потом разочаровался.

Действие «Срока» разворачивается в двух параллельных плоскостях. Одна — шумная, матерная, несколько безумная, бесконечно спорящая между собой на улицах, на вечеринках, на телеканалах. Вот на улицах Астрахани хмурится Илья Яшин и предлагает Ксении Собчак раздавать цветы полиции, а вот Ксения Собчак улыбается и уговаривает его сходить в аптеку за бальзамом для губ. Яшин в футболке с Че Геварой шипит «Прекрати», Собчак хохочет и настаивает на своем. Алексей Навальный нервно просит журналистов дать ему подумать перед митингом и кричит знаменитое «Мы здесь власть». А вот события 6 мая: визг, крики женщин, дымовые шашки — и снова Собчак, но уже Виторгану: «Как я устала, ты бы знал».

Вдруг — перебивка: Владимир Путин летит со стерхами или поет на благотворительном вечере. На фоне шума и гама другой части фильма, эти перебивки выглядят почти неестественно тихими. Там — улица или кабак, тут — чинные залы и даже если рыбалка — то с помощниками, которые хранят покой избранного президента.

Вспышка надежды — вот сейчас проведем еще один митинг, вот сейчас власть облажается, мы навалимся — и все, финишная прямая здравствуй, Россия без Путина. И — спокойный улыбающийся Путин, живущий вообще вне плоскости этих протестов, глядя на которого понимаешь всю наивность нас тех, из прошлого, не понимающих, что площадь ли Революции или Болотная - по большому счету без разницы.

Многих оппозиционеров оскорбило то, что протест показан в фильме не только с парадного входа, но и в спорных своих проявлениях: пьянство в ночных клубах с воплями «Россия без Путина», шоу-составляющая идиотской акции Pussy Riot, когда муж Надежды Толоконниковой Петр Верзилов везет с собой дочку Геру, требующую все новых подарков к Йоко Оно и восхищающийся тем, как Гера играет свою роль в этом спектакле, безумные митинговые бабушки и прочее.

Но есть у этой вот части фильма один единственный бонус перед той — чинной, с кремлевскими залами, парящими стерхами и тишиной президентской рыбалки. Эти вот, на площади, ругающиеся матом, выпивающие, кричащие друг на друга — они живые, не постановочные. А вот по ту сторону кремлевской стены живое разглядеть не удается. Протокольная съемка из архивов федеральных телеканалов, раболепные лица свиты и аплодисменты. Это — сильнее, мощнее, незыблемее, но зато там — живое, а тут нет.

Где-то между этими двумя мирами оказалась Ксения Собчак, про которую весь фильм думаешь — настоящее ли у нее это или нет? Дарит она цветы искренне или играет роль с бесконечной улыбкой? Но вдруг мы видим в какой-то подворотне встречу Собчак и Нарусовой, данную встык с кадрами после обыска дома у Ксении. Мать что-то говорит про какую-то обивку, Ксения слушает вполуха и внезапно почти истерично начинает говорить, что у нее уже есть цветовой акцент, да, без блеска, да, все хорошо. И потом, наконец, на пару минут на экране возникает настоящая Собчак — которая просит у Виторгана сигарету, путано объясняя, что сигареты она ненавидит, но вот сейчас дай, нужно. И уезжает с Виторганом на машине в свое настоящее. Протесту ей больше дать нечего.

Эпоха давно закончилась, большинство эпизодов видятся теперь даже не вчерашним, а позавчерашним днем. Былые двадцатилетние постят в Фейсбуке список дел, которые надо успеть сделать до 25, бывшие двадцатипятилетние — список дел до 30.

Упорхнула из кадра жар-птица Ксения Собчак обратно в свои сказочные края, фигурантов «болотного дела» посадили, Илья Яшин одиноко едет в аэроэкспрессе и любуется жирафами в Африке. Но идет митинг, и Алексей Навальный все повторяет, что «однажды Россия будет свободной», а под титры звучит отчаянный голос журналиста Олега Кашина «А перестройка все идет и идет по плану… Я проснулся среди ночи и понял, что — ВСЕ». Обрыв титров. Так все или не все?

Это не точка, и не запятая. Это — многоточие после конца прекрасной эпохи.

Фото: Кадр из фильма «Срок».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Владимир Жарихин

Заместитель директора Института стран СНГ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы-2018
Выборы президента РФ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня