Мнения

Объединенная Гумилевым Евразия

Павел Зарифуллин о человеке, примирившим Империю и Народы

  
4015
Объединенная Гумилевым Евразия

Евразийство сегодня сродни пиру победителей. Быть евразийцем нынче модно, слово популярное. В 2015 году наши руководители обещают превратить Таможенный Союз в Союз Евразийский. Потому название не сходит с уст симпатичных дикторш и чиновников в галстуках.

Модная тема

Есть опасность тематизации, «замыливания» слова и термина. Когда за дебрями экономических банальностей мы потеряем смысл и значение Евразийства, его глубинную суть и мировоззрение.

С другой стороны, создание геополитического проекта говорит об определённой фиксации Евразийства, в некотором смысле о его «консервации». Когда к делу «не добавить — не убавить». Когда всё настолько понятно, что нужно уже не формулировать, но строить и осуществлять. Директивным образом — сверху. И общественно-сетевым — снизу.

С этой точки зрения можно говорить о законченности Евразийства, как проекта философского. И о создании «практического Евразийства». Так говорит Нурсултан Назарбаев. Но даже, если это и действительно так, то отправляясь в длинный путь евразийской интеграции, мы должны вспомнить из-за чего и ради чего «всё начиналось». Мы должны отделить зёрна от плевел. Чтобы не было впредь путаницы, что Евразийство, а что нет. И чтобы конкретные и адекватные активисты знали на каких основаниях стоит организуемый ими сегодня проект.

Различные идеи и уклоны почти перестали биться за ортодоксальность своего участия в идеологии. Неоевразийцы, «Красная Евразия», евразийцы-народники… Пестрота поисков предыдущего десятилетия теряется на фоне новой рациональной реальности Евразийского Союза. Метафорически похожего на айсберг и мамонта из айсберга выходящего — размером с континент! И Евразийство впервые за столетие представляется законченным мировоззрением.

Итак, Евразийство. Закованное в формулу российское мировоззрение. Простое и понятное, как золотой ордынский ярлык на управление одной шестой частью света. Нет ничего более консервативного, чем этот ярлык. Выкованный интеллектуалами, почвенниками и революционерами «высокой русской культуры». Открытый в экспедициях Русского географического общества. Закалённый в горне Русской революции. Вобравший в себя все мыслимые и немыслимые противоречия «поисков национальной идеи»: славянофильство и революционность, областничество и воспевание государства. Евразийство как квинтэссенция русской мысли. Воплотившее в себе две крайности этой мысли: имперство и народничество.

Мы должны отметить причины его возникновения, относясь к Евразийству, как к древу. У которого были корни в Золотом и Серебряном веках русской культуры, ствол — классические евразийцы — гении белой эмиграции и страстотерпцы сталинских лагерей, а теперь на наших глазах проявилась и крона — Евразийский Союз.

Евразийская идеология была провозглашена частью белой эмиграции в 20-х гг. прошлого века. Но широкой публике наиболее известна «евразийская тройка»: лингвист Николай Трубецкой, геополитик Петр Савицкий и этнограф Лев Гумилёв. Они флагманы евразийских концепций и дум. По их представлениям и исследованиям мы попробуем понять, откуда взялось и чем явилось это оригинальное мышление.

А благодаря Гумилёву Евразийство стало бесконечно популярным в новейшей России. И именно ему выпала честь «последнего объединения» тезисов евразийской доктрины…

Идея Русской империи и идея свободных народов Евразии, бьющихся «за нашу и вашу свободу» в XIX-XX вв «вцепились друг другу в горло» и едва не утащили Россию на дно мировой истории.

Евразийство показало, как две эти принципиальные идеи могут сосуществовать. И не просто «толерантно» быть рядом, но дополнять и усиливать друг друга.

Для пониманию евразийского синтеза обратимся к двум метафорам, к двум «крайностям», из которых соткано Евразийство. К Империи и к Народничеству.

Россия-Евразия

Евразийское мировоззрение утверждает, что Россия — это не Европа и не Азия (в географическом и культурном смысле), но самостоятельная цивилизация Евразия. Это основа основ Евразийства. И географический контур Российской и Советской Империи. Поэтому те, кто утверждают, что мы за Евразийство «от Дублина до Владивостока» — это не совсем евразийцы. Они — «евро-восточники» (в терминологии Глеба Павловского). И наоборот: те, кто говорит, что мы за Евразийский Союз, в котором Турция, Китай и Филиппины — это тоже не евразийцы. Название пусть они сами для себя подберут.

Российская цивилизация, Евразийский Суперэтнос (в терминологии Льва Гумилёва) имеет чёткие и фиксированные границы. На Западе они примерно совпадают с границами СССР. На Востоке — проходят по южным и восточным погранлиниям Российской Федерации, Монголии, стран Средней Азии.

Эти идеи закреплены в евразийских манифестах 20-х гг прошлого века и в многочисленных научных работах Николая Трубецкого, Петра Савицкого, Льва Гумилёва и других евразийцев. Корнями они уходят к трудам «апостола славянства» Николая Данилевскего, к его бестселлеру «Россия и Европа».

Продолжатель дела Данилевского и Трубецкого Лев Гумилёв в многочисленных суперпопулярных своих трудах рассказал о том, что Россия — самостоятельная цивилизация, суперэтнос, многонародная личность: не периферия Запада, Европы и Азии, а Сердце и Солнце евразийского материка. «Я не хочу идти к немцам на галеру», — отвечал евразийский пророк либералам и реформаторам всех мастей.

Имперская этнография

Евразийцы никогда не расстаются с картами, начиная с отцов-основателей. Картами экономических путей, атласами изменчивых циклонов, этническими картами кочующих и оседлых народов. Они первые предложили соединить изучение климата и геополитику. Например Пётр Савицкий взял и начертил границу Европы и Евразии по линии «изотермы января». Восточнее она отрицательная, там больше холодных дней с минусовой температурой. Западнее — положительная. Поразительно, но эта карта, смахивающая на полярность магнита, легла точно по западной границе Советского Союза.

Но евразийские находки не пришли к нам с иной планеты. Корнями они уходят в экспедиции Императорского географического общества, поставившего и реализовавшего перед собой беспримерные геодезические и картографические задачи.

Империя всегда обозначает свой интерес к Народам и Регионам, областям, в которых народы живут. Империя, в отличии от национальных буржуазных государств новейшего типа, пытается не гуманизировать и унифицировать население, но, наоборот, разделить, различить, выделить своих подданных по этническому, региональному и сословному принципу. Так легче большим пространством управлять. В центре Империи всегда буйным цветом расцветает картография и этнография.

Имперские географы в далёких экспедициях искали этнофутуристический чертёж российского будущего.

Погасшие, как звёзды империи прошлого, оказались не такими далёкими от отечественных этнографов, как народы и царства, попавшие под власть империи англичан.

Народы

Русские видели Империю, как прообраз «вселенской гармонии». Миссия русского человека должна проявляться в соединении разрозненных элементов континентального космоса. Евразийское мировоззрение XX века закрепило эти идеи через систематизм структурной геополитики, через симфонию цветущей сложности Народов России-Евразии.

Известно, что евразийцы оказались творцами мирового структурализма.

Основатель структурализма Клод Леви-Строс часто признавался, что основу своего научного метода он перенял у лингвиста Николая Трубецкого. Ну а структурализм предстал «заводной пружиной» всей европейской мысли XX века. Без структурализма не возможно представить Сартра, Лакана, Барта, Жирара, Делёза, Фуко… И вся эта интеллектуальная роскошь получается расцвела благодаря нашему великому соотечественнику князю Трубецкому. Часто ли об этом вспоминают? Редко, практически никогда.

Лев Гумилёв писал, что Николай Трубецкой ещё в 20-е годы предвосхитил открытие «общей теории систем» в науке Берталанфи. И здесь его вклад и научная ценность остались практически незамеченными.

Однако при «сооружении» новой идеологии системный метод и структурализм активно «пошли в ход». Пётр Савицкий пытался развить своё видение русской географии через изучение составных частей Русской Равнины и России-Евразии. Так родилась понятие «месторазвитие», представление о влиянии кормящего ландшафта на быт и этнопсихологию народа. Провидческая идея о том, что «почва выше крови» получила сугубо научное подтверждение. Евразиец Якобсон остроумно именовал методологию Савицкого «структурной геополитикой».

Николай Трубецкой видел существование России-Евразии, как симфонию народов и месторазвитий. Он именовал народ термином «лик» (тогда среди антропологов шёл серьёзный спор о научном имени для «народа», пока не победил термин Широкогорова «этнос»). Российскую цивилизацию Трубецкой именовал «многонародной личностью». Евразийцы были далеки от представлений националистов и унификаторов, пытавшихся превратить Россию в «россиянскую нацию», безжизненную и замороженную, будто рыба из ледника. Они всегда впереди ставили имперский подход, в котором «Россия состоит из различий». Впоследствии Лев Гумилёв использовал изречение, похожее на этнографический коан: «Сила системы в её сложности». Что роднит его с другим известным «систематистом» Эшби, написавшем «закон необходимого разнообразия».

«Сила системы в её сложности», — часто повторял Лев Николаевич. Чем сложнее и ассиметричнее будет организована Россия, чем больше в ней различий, этнических и региональных идентичностей, тем она будет устойчивей. Когда народы России будут «дышать», тогда и Россия поднимется с колен.

Видение Русского мира как концерта, как космической гармонии произросло не на пустом месте. Гумилёв упоминает, что Трубецкой при написании своей евразийской концепции интересовался работами Александра Богданова.

Этот уникальный человек, основатель Пролеткульта и института переливания крови сформулировал свой «системный подход» раньше и Трубецкого и Берталанфи в виде науки «тактологии».

А про Богданова известно, что помимо того, что он был большевиком и экспериментатором, он являлся ещё и осознанным «русским космистом».

Этой сверхидеей в начале XX века бредили лучшие умы России. Она же стала и «заводной пружиной» появления советской космонавтики. Космисты видели любое явление, в том числе Россию или Вселенную через идеологию «монизма», «системной целостности», «разнообразия, формирующего небесную гармонию».

И у «мониста» Циолковского и просветителя имперской «многонародной личности» Трубецкого живёт общее видение мира — мира как сложной системы.

Космизмом Николая Фёдорова всерьёз интересовались «левые евразийцы» Эфрон и Карсавин. Ну, а настоящий синтез астрофизики и этнографии предложил Лев Гумилёв — ученик, как Трубецкого и «чингисхановеда» Хара-Давана, так и великого русского естествоиспытателя и космиста Владимира Вернадского. Кстати — сын Вернадского Георгий был евразийцем и написал великолепную историю России с точки зрения Евразийства.

Гумилёв обосновал этногенез народов земли через космизм и панспермию (предположение о небесном происхождении жизни). По Гумилёву свет сверхновых звёзд порождает мутации и рождение новых культур и новых этносов.

Заметим, что и здесь евразийцы двигались вполне по пути классической русской мысли.

Основатель идеологии анархизма народник Михаил Бакунин писал, что главная миссия нашего народа — это стремление к «всеединству» мира. Бакунинские принципы впоследствии подхватили философ Владимир Соловьёв, а также «русские космисты» Фёдоров, Вернадский, Королёв и Ефремов. Русский «духовный идеал» предлагал миру и другим народам не имперскую отстранённость «этноса как элиты» ото всех остальных (как его видели создатели Британской империи), но целостность и братоприимство. Вселенский идеал оказался сверхидеей для русской интеллигенции: западники и славянофилы, народники и «мракобесы» — все бредили идеей вселенской целостности и космического единства мира.

Стремление к единству с народами Империи, Земли, а также с собственным народом оказалось для русской элиты несравнимо более значимой и приятной задачей, чем «ношение по свету» «миссии белого человека».

Народник Лев Гумилёв

Народничество — популярная в России в 1860—1910-х годах идеология, ориентированная на «сближение» с народом (с народами) в поиске своих корней, своего места в мире. Движение народничества было связано с ощущением интеллигенции потери своей связи с народной мудростью, народной правдой.

Народники заложили азы русской (и мировой) антропологии и социологии, записали сказки и былины. Народники сотворили невиданное социальное учение и организовали Русскую революцию.

Это было занятие обычное и приятное для народников в ссылке изучать народы и отправлять потом отчёты о путешествиях в Русское географическое общество. Народник Серошевский записал у якутов эпос Олонхо, народник Тан-Богораз составил великолепное исследование о жизни чукчей, народник Штернберг исследовал сахалинских нивхов-гиляков.

Добавим ещё, что Николай Трубецкой считал себя учеником народника Богораза, восторгался его уникальными экспедиционными познаниями и открытиями.

А Лев Гумилёв написал в лагерях историю Внутренней Евразии. В одной ссылке — историю тюрок, а в другой — историю гуннов. Причём весть о том, что Лев Николаевич пишет гуннскую летопись разнеслась далеко от казахстанских концлагерей. Знаменитый синолог академик Конрад даже продумывал хитроумный план спасения и выноса рукописи из ГУЛАГа.

«Последний евразиец» (так он сам себя именовал) Гумилёв продолжал именно народническую традицию. Он «страдал за народы» и всю свою жизнь защищал «униженные и оскорблённые» этносы от исторической клеветы.

Прямых доказательств связей Гумилёва с «недобитой» большевиками эсеровско-народнической сетью, нет. Зато много косвенных. У его матери — Анны Ахматовой многие годы было именно «народническое» окружение. А Николаю Гумилёву при советской власти покровительствовал Яков Блюмкин — левый эсер, бомбист, «скиф», разведчик, позже «правая рука» Троцкого и ориенталист-путешественник.

Человек, среди толпы народа

Застреливший императорского посла,

Подошел пожать мне руку,

Поблагодарить за мои стихи.

(Николай Гумилёв)

Но судьба Льва Гумилёва через ссылки, лагеря и войны «внесла» этнографа в народническую колею. Ведь «народничество» было закономерной частью «высокой русской культуры», которая никогда не терпит пустоты. Погибли одни народники — должны появиться новые.

Лев Гумилёв утверждал, что «этнос — это энергия». При правильном пробуждении этническая энергия способна преобразить Россию. И главная наша сила лежит не в Тридевятом Царстве, а в нас самих — в Русском Народе, народах России-Евразии. Именно поэтому великая ценность России — не нефть и газ, не армия и государственный аппарат. Народы России — наше главное достояние. В народном пробуждении, в этнической энергии кроется надежда на выздоровление нашей цивилизации, на её блистательное будущее.

Одно из главных понятий для наглядного описания целостности России-Евразии, по Гумилёву — это «общность исторической судьбы». Совместные героические деяния, успешные походы, совокупный энтузиазм при постройке заводов, кораблей и столиц — вот что связывает этносы воедино. То, что посильнее абстрактной общности крови или конкретной общности языка.

Так вот принцип «общности исторической судьбы» был элементом национальной доктрины партии социалистов-революционеров. Его озвучила великолепный этнолог и культуролог, прекрасная и умная дама Надежда Брюллова-Шаскольская.

Лев Гумилёв утверждал человеческий императив пассионарности, он поведал нам о героях Евразии: о Чингисхане и Александре Невском, о протопопе Аввакуме и князе Вишневецком. Именно герои и пассионарии, а не чиновники и спекулянты, должны управлять обществом. Так учил Лев Гумилёв.

У гумилёвской концепции пассионарности — учения о героях, толкающих государства и народы к подвигам, свершениям и великим достижениям искусства тоже есть свой прототип. Это народовольческий бестселлер блистательного писателя и критика Николая Михайловского «Герои и толпа».

Гумилёв синтезировал евразийство, русский космизм и народничество в уникальную идеологию. Эту идеологию он связал через исследование «общей исторической судьбы» народов Евразии. По сути он написал историю Внутренней Евразии, как цельную неразрывную летопись культурной и геополитической преемственности цивилизаций евразийского месторазвития. От скифов к гуннам. От гуннов к тюркам. От тюрок к монголам. И от монголов к русским.

Увлекательный стиль изложения сыскал невероятную популярность исторических и естественнонаучных книг Льва Николаевича. Миллионы сторонников интеграции стран Содружества, и грядущего Евразийского Союза выросли на его книгах. Ведь Гумилёв создал для Нового Союза настоящую социальную базу.

Последний его наказ звучал, как пророчество: «Если Россия будет спасена, то только как евразийская держава и только через Евразийство».

Империя и Народы

Это только так кажется, что евразийская интеграция не несёт никакой смысловой нагрузки. Бесцветные чиновники интеграции с хмурыми лицами и пустыми глазами доказывают нам, что за ними только графики, тарифы, президентские наказы и, наверное, советские счёты с костяшками. Но Евразийство — это мировоззрение. Попадая в него, с какой угодно стороны (хоть из пространства биржевых котировок и газовых откатов) активист, персонаж, герой или игрок оказываются (хотят они этого или нет) в пространстве с чётко очерченными идеями, значениями, мифами, этнополитическими правилами.

Евразийство априори несёт в себе имперскую идею. Но не только её. Евразийство говорит о структуре имперского космоса — о Народах. Евразийское мировоззрение зафиксировало и зашифровало в себе диалектику Империи и Народов.

Народничество и имперское евразийство были окончательно синтезированы в трудах Льва Гумилёва. Из его книг они как бы указуют путь строителям Евразийского Союза. С евразийской точки зрения, он видится как подлинная симфония Империи и Народов!

Евразийский Союз будет имперским образованием. Демократическим, сложносоставным, ассиметричным, и — имперским. По-другому у нас строить не получается. Но Евразийский Союз будет делаться не ради себя самого, не ради Путина, нефтяных контрактов и таможенных пошлин. Он рождается для того, чтобы сберечь народы Евразии от глобализации и унификации, чтобы сохранить их самость, лики, культуру, обряды и богов. И это будет главная и самая благородная сверхидея будущего Союза. Чтобы в этой Новой Империи жили Народы — на своей земле и по своим законам.

Евразийство предстаёт геополитической и культурной Миссией Русского Народа. Лев Гумилёв вслед за Достоевским утверждал, что русские лучше всего умеют «понимать и принимать другие народы».

Евразийское мировоззрение именно в России и странах Содружества, именно сегодня имеет огромные перспективы. В Русском Мире, с незаживающей кавказской и украинской ранами, Евразийство просто необходимо. Евразийство приходит, как Утешитель малых и коренных народов. Евразийство по Льву Гумилёву — это адвокат притесняемых. Евразийство — методолог решения конфликтов.

Евразийцы могут и умеют предотвращать этнические конфликты, возрождать традиции и культуры, отстаивать интересы униженных и оскорблённых.

Евразийство — это Любовь

Евразиец-лингвист Роман Якобсон вычленил очень важную для нашей цивилизации деталь: языки народов Русской Равнины (славян, угро-финнов, тюрок, молдаван, евреев-ашкенази и русских цыган) обладают последовательным принципом противоположения палатализованных (или мягких) и непалатализованных (или твердых). Это фонологическая доминанта русского и соседних с ним языков. Т.е. разнообразные народы нашей страны объединены в в евразийский языковой союз по принципу мягкого произношения слов.

Россия — это территория мягкого знака и тихого голоса. Данным «курьёзом» восторгались французские структуралисты, например Арто просто впадал в пляску от слова «деревььья». Мягкие знаки кончаются на Германии — там проходит граница между Россией-Евразией и Европой. А Россия-Евразия — цивилизация мягкого «душевного» произношения. Европейские расисты-филологи с презрением писали о нас в этой связи: «О, бедные русские! Всё то у них смягчено!»

Евразийцы, напротив утверждают абсолютное достоинство нашей «Мягкой Империи». Евразийцы — географы и лингвисты напомнили нам изначальные архетипы уникального мира.

Да, Евразийство — это Любовь!

Любовь Империи к своим Народам. И любовь Народов к своей Империи. Не обязательно стремиться к тому, чтобы это изречение красовалось на гербе Евразийского Союза, как «Пролетарии всех стран соединяйтесь!».

Надо просто любить свою Родину и ценить её этническое разнообразие.

Тогда и расцветёт чаемая всеми нами «цветущая сложность» России-Евразии.

В годы межнациональной ненависти это умение, эта Русская Любовь переживают не лучшие времена. Но окончательно любовь в душах наших людей может исчезнуть только вместе с Россией. Люди, верящие, что главные достоинства наших народов и нашей культуры — это братство и любовь — могут собираться, когда захотят в Московском Центре имени Льва Николаевича Гумилёва.

Снимок в открытие статьи: Историк Гумилев Л.Н., 1989 год/ Фото: Юрий Белинский/ ТАСС.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Марков

Политолог

Эдуард Попов

Политолог, ведущий научный сотрудник Института русского зарубежья

Виктор Мураховский

Полковник запаса, член Экспертного совета коллегии Военно-промышленной комиссии РФ

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня