Культура

И спичка серная меня б согреть могла

Игорь Бондарь-Терещенко о книге Максима Трудолюбова «Люди за забором»

  
454
Обложка книги Максима Трудолюбова «Люди за забором»
Обложка книги Максима Трудолюбова «Люди за забором»

…Нет, эта книга не про Мандельштама. Хотя, он тоже мелькает в истории о «квартирном вопросе», которому посвящено исследование Максима Трудолюбова «Люди за забором». И это вполне оправдано, ведь за изучением идей, как правило, теряется специфика частного. Ну, а сам опальный поэт, по воспоминаниям, получив жилье в Нащокинском переулке, «проклял квартиру и предложил вернуть ее тем, кому она предназначалась, — честным предателям».

И речь в данном случае даже не о том, как решались подобные проблемы в те недалекие времена, когда вся страна вдруг стала полна врагов народа, и так легко было завладеть комнатой соседа, написав на него донос. Просто, используя обыденный материал, автору удается проследить далеко идущие связи российского частного пространства с политикой, экономикой и культурой.

Заходит он действительно издалека, еще с петровских времен, последовательно показывая в каждой из глав своего путешествия по русской утопии, как не любили и не ценили в ней частную собственность и индивидуальное начало, всячески убеждая себя, власть и потомков, что крестьяне просто жить не могут без общины. На Столыпине, правда, будущая коммуна сделала остановку, и земельная реформа забрезжила было на сухом черноземном горизонте, но началась война, Каутский, «немцы какие-то», и к власти пришли любители детей Германии, а не родных бездомных профессоров. Не говоря уже о крестьянстве, которое вообще массово стали переселять не только в коридоры власти, но и во все возможные закутки городского быта.

Оттого-то и хлипкое было это самое чувство частного пространства, что владели им те, кому оно никогда не принадлежало, «честные предатели» — в первую очередь самих себя, своего рода и племени. Покуда заняты были новые хозяева столичной жизни «моральной экономикой и искусством выживания», повсеместно устанавливая «диктатуру коллектива», рассказу о которых посвящены соответствующие главы в книге Трудолюбова, до тех пор они свято верили праву владеть награбленным. То бишь, экспроприированным. Отсюда и вполне материальные, а не эфемерные символы социальной «стабильности» — замки, заборы, стены и мосты — в другое социальное сословие. Как говорится, из грязи землянок, бараков и хрущеб — в княжеские виллы и коттеджи за кольцевой украденного счастья.

Таким образом, трудный путь из советской коллективной бездомности в отдельную частную жизнь пройден, как сообщается в книге Трудолюбова. И что же оказалось? Что отнюдь не революционные идеи двигали массами во все времена, а чувство выживания. В «Людях за забором» это в первую очередь касается крестьян, которые выживали в городе, куда их вселяли по комсомольским путевкам, то прикрепляя к новой жизни, то с корнем вырывая для освоения новых целинных земель.

С одной стороны, человек — существо общественное, а с другой, всегда тяготел к приватности, которую, как отмечает автор, могли позволить себе только вожди и святые. Про житие святых нам не особо известно, поскольку для того, чтобы стать мучеником — в жизни и революции — надо было, как правило, вовремя умереть. Что же касается вождей, то приватная жизнь того же Леонида Ильича Брежнева, звонившего на телевидение, когда просыпал хоккей, чтобы повторили «по просьбе трудящихся», в принципе, широко известна. И автор книги не особо останавливается на подобных моментах. Но вот как быть с «массами», которые в частной жизни распадались не на строителей коммунизма и покорителей целины, а также жильцов, покупателей и клиентов, а просто на задумавшегося на кухне или в уборной обывателя? Ведь в то время, как космические корабли, и все такое, «там за стеной, за стеночкою, / За перегородочкой / Соседушка с соседушкою / Баловались водочкой», о чем надрывались советские барды.

Ведь что при этом бывает, знаете? Нет, «Опавшие листья» Розанова, написанные во вдохновенном клозете, из этого вряд ли получаются, а вот спасительная мысль о том, чтобы не выйти на демонстрацию, а просто встать пойти найти купить выпить, вполне может возникнуть. Точнее, даже не так сегодня пишут в социальных, как правило, сетях. «В этой организованности есть уютность, по которой я скучаю, — печалятся в них. — То ли детство, то ли Советский Союз, когда, отмёрзнув на демонстрации, можно идти смотреть „Белое солнце пустыни“ под шпроты, винегретик и сосулю „Пшеничной“. И делать так не просто приятно, делать так — правильно. Ты тем самым радуешься со всем народом тому, чему положено радоваться. Не просто так „Пшеничную“ в себя пьёшь, а демонстрируешь патриотизм и благонадёжность. Ты не один, тебя много, и все вы — сильные, все — хорошие, и ничего при этом не требуется от отдельного тебя».

Даже сегодня, как видим, об этом вспоминается с любовью и пониманием важности текущего момента, в котором вновь смешались идеологические кони, так и не вывезшие птицей-тройкой многострадальную Русь, и обычные люди с приватным извозом вечных «пшеничных» истин.

Впрочем, автор отметает всяческую метафизику, оставляя за скобками экспортные качества русской самоидентификации. «Дело здесь не в мистике и не в таинственной душе», — заявляет он, Отчего же тогда получается так, что «места в стране много, а жить тесно»? Оказывается, все просто, и виноват вышеупомянутый «квартирный вопрос», ведь места мало, отмечают в «Людях за забором», что власти много. И все стремятся «в Москву, в Москву», где всегда были сконцентрированы ресурсы, блага и квадратные метры льгот и привилегий.

Рассказывая о коллективной вине очередного «общественного» строя, автор то и дело сбивается на «личностный» регистр, рассказывая, каково это — «уйти в скорлупу собственного пространства». С одной стороны, не так сложно. «Немного теплого куриного помета / И бестолкового овечьего тепла; / Я все отдам за жизнь — мне там нужна забота, — / И спичка серная меня б согреть могла», — писал по этому поводу Мандельштам.

С другой стороны, к чему же, все-таки, призывает автор книги? Казалось бы, к невозможному, но вполне логичному. Уж если люди в стране победившего в прошлом социализма научились любить, ценить и просто иметь частную собственность, то, возможно, пришло время снова подумать о коллективном? То есть, общественном, которое прежде, как известно, было ничье, а теперь понемногу находит хозяина. Причем хозяин этот в силу своей бывшей коммунальной кармы тоже не без бытовых чудачеств существует, и простой тротуарной плиткой, набившей полемическую оскомину, устилает путь в будущее. Которое, как известно, не бывает без прошлого, а уж в нем, наверное, сплошные дощатые тротуары и гипсовые пионеры, срочно заменяемые другим архитектурным товарищем, ответственным за визуальный ландшафт столицы. Без детских травм, как видим, не обошлось, и не только в свальном грехе «взрослой» идеологии причина позднейших «приватних» излишеств вроде этой книги.


Максим Трудолюбов. Люди за забором: Частное пространство, власть и собственность в России. — М.: Новое издательство, 2015. — 246 с.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня