Культура

Иуды будут в раю?

Алексей Шорохов о Егоре Летове и честности в русском роке

  
8593
Егор Летов
Егор Летов (Фото: Григорий Сысоев/ ТАСС)

А небо осталось точно таким же,

Как если бы ты и не продался.

(Е. Летов)

Есть две встречи, которые не состоялись в моей жизни, и о которых я буду жалеть всегда. С Вадимом Кожиновым и с Егором Летовым. Каюсь, когда Вадим Валерьянович читал лекции в Литинституте, я преспокойно прогуливал их с юными девами в тени дерев Тверского бульвара, со стаканчиком крымского, тогда ещё доступного студентам, портвейна — и непреходящая радость любви мира сего безоговорочно заслоняла собою горечь мудрости и многую печаль его. Любовь представлялась вечной (как оно и оказалось, к удивлению автора, впоследствии), а вот мудрость… мудрость оказалась очень недолговечной. Точнее, живой человек, который нёс её нам. Вадим Валерьянович Кожинов.

А ведь мог бы спросить о чём-нибудь важном. И услышать ответ. От наших наставников мы нередко такое слышали. Благодаря чему, хочется верить, до сих пор не записались в подлецы. Хотя бы поголовно…

С Егором — ещё забавнее. Когда сталкивались на одних тусовках типа флэтовников (ну, это когда одни приходят, другие уходят, поют, курят, пьют, под утро всегда кто-то остаётся), выяснялось, что, допустим, в прошлый раз — я заночевал в ванной, а он — на кухне, а в этот — я на кухне, а он — в ванной. То есть кто-то проснулся раньше, подорвался, ушёл… другой позже… Короче тоже были совсем рядом и — хоть бы словом переброситься…

Не знаю, многие вроде бы и часто общались — и ничего не услышали, а мне почему-то верится, что вот вдруг — и что-нибудь важное для себя разобрал…

Здесь мне, разумеется, возразят, скажут: какая глупость сравнивать интеллектуала и энциклопедиста Кожинова и маргинала и панка Летова! Что ответить? Как в середине 90-х, так и сейчас — «маргиналы» они оба. Невозможно представить себе Кожинова в «Вестях недели», точно также как Летова — на «Нашем радио». Матерщинника Шнура — да, содомитов всех мастей — пожалуйста, Летова — нет. Это такой неформат. Он слишком русский. Для детенышей революции.

Также и Кожинов… Кожинов и Соловьёв? Кожинов и Познер? Кожинов и внучатые политологи в тридесятом колене?

Ну не Ирод же он был, в самом деле, да и они — не младенцы, чтобы добровольно плестись на интеллектуальное избиение, если не сказать побоище…

Поэтому, если позволительно назвать Вадима Валерьяновича Кожинова — носителем сокрушительно-новой русской мысли конца ХХ века, то Егора (Игоря Фёдоровича) Летова — необходимо признать пророком новой русской образности того же летоопознования.

Новой по-хорошему, то есть изрядно подзабытой старой — выросшей из «Слова о Законе и Благодати» митрополита Иллариона, славянофилов и гулаговского сидельца Лосева у одного, и из народных заговоров, нарочитых детских нескладух и балалаек с ударниками у другого. Со всей мощью модернухи ХХ века, разумеется, у обоих.

Но сейчас о Летове…

Он родом из детства. Именно поэтому он так оглушителен. Не потому что он прочитал Хармса, Хлебникова или Платонова (возможно и не читал, не важно), а потому что: «по реке плывёт топор из села Кукуева, ну и пусть себе плывёт — деревяшка… хренова». Только у него — без эвфемизмов. Это в детских считалках: «по стене ползёт кирпич, прямо к Васе на балкон, ну и пусть себе ползёт, может быть, разведчик он». У Егора кирпич обязательно доползёт, и звезданёт по голове.

Мы повзрослели, жизнь наша в одночасье — повзрослела, считалочки стали другими. Но всё равно — минуя логическое восприятие — Егоровы считалки бьют туда, в неповзрослевшее, в «неоскорбляемую часть души» (это уже Пришвин). Грубо говоря — под дых.

И это вот — родом из детства — вовсе не означает нашего общего, условно говоря, «советского» детства. Это — из детства русского народа вообще, досоветского, возможно даже допетровского. И нескладухи такие, и загадки известны с тех самых времён.

Самое забавное, что Егор очень остро чувствовал это своё родословие, своё происхождение: в позднем творчестве он уже вполне сознательно вторгается туда, в родовую тьму заговоров-считалок, даже рассказывает об этом в интервью. К примеру, об одной из последних песен:

… Идёт смерть по улице,

Несёт блины на блюдце,

Кому вынется,

Тому и сбудется…

(«Про дурачка»)

* * *

Он пришёл к нам в разливанные 80-е (в конце), в 90-е… Для русского рока и русского уха это было пасхальное половодье. Каждой твари по паре, а то и по две. Почему именно Егор? Были же и Цой, и Кинчев, и Бутусов? Шевчук? Даже «Коррозия металла» была…

Почему же именно Летов? Я думаю, помимо своего неискоренимо, неудобно русского родословия сибирского, ещё и потому, что было ясно — он всерьёз, он по-настоящему.

После расстрела Белого дома в Октябре 1993-го, как и полагается русскому поэту — он «был со своим народом», там «где его народ, к несчастью, был». Но ещё и задолго до появленья концепта «Рок Русского Сопротивленья», было очевидно, что этот — не усядется у номенклатурного либерального корыта, и не возглавит «белофартучную оппозицию». В отличие от перечисленных.*

* * *

Рок демократичен по самой своей сути, это как бы общеизвестно. Тем не менее, вряд ли учащийся ПТУ будет слушать «Пинк Флойд», а слушатель Высших литературных курсов — «Сектор Газа». Егора слушали все. Его, на первый взгляд, авангардистские, «сложные» тексты пробивали своей тысячелетней русской изнанкой и закопченные порохом ватники в окопах Первой Чеченской войны, и импортные косухи читателей Сартра в непросыхающей первопрестольной. Пробивали, добираясь до сердца.

«Всё идёт по плану…» — неслось над страной…

А дальше — итоговое. Не потому что последнее (после будет написано и прожито ещё довольно). Но действительно — итоговое, без чего жить нельзя. Без чего нельзя было преодолеть «время колокольчиков» самого близкого в русском роке Летову человека — СашБаша, Александра Башлачёва.

Это «Русское поле экспериментов». Записанное давно, десять лет назад — вдруг добрало смысла, напиталось историей (после Москвы 93-го и Хасавюрта 96-го!) дошло до всех именно тогда, в 1998-м — уже в акустике. Всё, «колокольчики» кончились — «вечность пахнет нефтью». «Русское поле источает снег». Не наоборот, не снег идёт-сыплется на русское поле. Оно — источает снег.

Русский мир закрылся в себе, столько лет (с конца 80-х) стояли растрёпами на посмешище всему миру, глазами хлопали, всем внимали. И вот — закрылись. Летов констатирует это. Русофобам-советологам тогда бы впору ой как задуматься, ой как насторожиться — но они Летова, слава Богу, никогда и не слушали. Они укатывались под Жванецкого, икали под Петросяна, «сжигали корабли» с Шевчуком, жарили мурен с Макаревичем…

Случилось то, о чём писал Ницше: русский солдат, когда смертельно устаёт — ложится в снег. И поле, источающее снег, закрывает его от внешнего мира.

Да, ещё «валится» (и долго, если не всегда будет валиться) на нас «не сердобольный смех» внешнего мира; но русский мир закрылся именно тогда. И стал готовиться к своей весне.

Летов не доживёт до Русской весны. Но вряд ли кто усомнится, что он — её певец. В окопах Донбасса, также как в окопах Первой Чеченской поют «Всё идёт по плану», и «Про Мишутку», и «Про дурачка»…

И слово его также понятно: и недавним шахтёрам, и стреляным добровольцам из России. Потому что оно, покорёженное, как арматура их родных шахт, как выпотрошенные наружу, развороченные снарядами внутренности их жилищ — оно до озноба родное. И честное.

Потому что «небо — осталось точно таким же, как если бы ты и не продался»!


* К чести Кинчева и музыкантов «Коррозии» они достаточно быстро отбились от космополитично-аполитичной либеральной рок-тусовки.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня