Культура

Сенсацию — на первую полосу

Исполнилось 160 лет со дня рождения Владимира Гиляровского

  
2950

Этот кряжистый усач, с умным, ироничным взглядом, всю жизнь писал гигантское полотно, запечатлевшее, в конце концов, огромный город. Читая Гиляровского, можно ощутить биение сердца старой Москвы, увидеть ее жизнь. Удивиться тому, что было, а порой и восхититься.

Не будь Гиляровского, картину ушедшего быта Белокаменной пришлось бы сшивать из лоскутков, кусочков. Но все равно не получилось бы полной, красочной картины.

Пробежим биографию писателя.

В детстве он не блистал особыми способностями, напротив — в первом классе (!) Вологодской гимназии остался на второй год. Но творить начал рано, хотя и не всерьез — сочинял стихи и эпиграммы на учителей, как потом выразился, «пакости на наставников».

Вообще, учеба у юноши была, судя по всему, костью в горле. С ней он мучился, а покончил внезапно, после провала на экзамене. И, опасаясь гнева батюшки — станового пристава, убежал из дома. По собственным словам, незадолго до этого юный Гиляровский читал «Что делать?» Чернышевского. Однако по какому пути пойти, так и не решил.

Если бы в то время были трудовые книжки, то у будущего московского летописца записи в ней громоздились бы одна на другой. Он был бурлаком — тянул лямку по Волге от Костромы до Рыбинска, работал грузчиком в Ярославском порту. Трудился истопником, пожарным, табунщиком в Царицыне, наездником в ростовском цирке, актером в Театре Анны Бренко. Выступал на сценах Тамбова, Воронежа, Пензы, Рязани, Саратова.

А ветер приключений все надувал его паруса. Гиляровский поступил в юнкерское училище, но вскоре его оставил. Однако когда грянула русско-турецкая война, снова надел военную форму. Во время службы на Кавказе Гиляровский проявил себя храбрецом — на его широкой груди засверкали Георгиевский крест и медали.

Характерно, что лишь вволю глотнув свободы и набравшись впечатлений, Гиляровский стал журналистом. В то время ему было уже под тридцать. Вскоре после дебюта на новом поприще он сотворил первую сенсацию — впрочем, тогда это называлось скромнее — выдал свежую новость.

Гиляровский сообщил, причем раньше коллег, с множеством приключений добравшись до места катастрофы, о трагедии, случившейся близ деревни Кукуевка в Тульской области. Летящий на всех парах почтовый поезд рухнул в пустоту на размытой водой высокой насыпи. Погибло много людей.

Гиляровского называли «летучим корреспондентом». Он исчезал из дома внезапно, оставляя короткие записки, и так же неожиданно возвращался — с ворохом впечатлений: с Дона, где полыхала чума, из объятых войной Сербии и Болгарии… До письменного стола добирался урывками, писал «на ходу». Сотрудничал едва ли не со всеми московскими газетами, которые почитали за честь получить его корреспонденцию.

На листки, исписанные торопливым почерком, набрасывались первые читатели — метранпажи, набиравшие текст: «Около двухсот русских и иностранных корреспондентов прибыло к этим дням в Москву, но я был единственный из всех проведший всю ночь в самом пекле катастрофы, среди многотысячной толпы, задыхавшейся и умиравшей на Ходынском поле…».

Он всегда был первым в своем деле.

Известный журналист, приятель Гиляровского Влас Дорошевич вспоминал, что однажды узнал об убийстве сторожа на железной дороге и его жены. Приехал, все осмотрел и вдруг увидел, что появился кто-то — «лица я не рассмотрел — в белой блузе, высоких сапогах, прямо с крыльца прыгнул в пролетку, крикнул извозчику и помчался, пыля по дороге».

Дорошевича принял судебный следователь, который сообщил, что здесь уже побывал Гиляровский и собрал необходимые сведения. Надо ли говорить, что Владимир Алексеевич опубликовал материал раньше своего приятеля-конкурента.

Уже в преклонных годах он объяснил читателям, откуда в нем такая прыть: «Бродяжная жизнь, полная самых отчаянных приключений, и война турецкая — выработали все необходимые качества для репортера. Я не знал усталости, а слова „страх“ и „опасность“ не существовали в моем лексиконе, и я то и дело командировался газетами на рискованные расследования».

Гиляровский слыл не только бытописателем, но и разоблачителем, даже диссидентом. Его книга «Трущобные люди» была запрещена. Помощник начальника цензурного главного управления так отвечал на прошение сочинителя о допуске книги к печати: «Из ваших хлопот ничего не выйдет… Сплошной мрак, ни одного проблеска, никакого оправдания, только обвинение существующего порядка. Такую правду писать нельзя».

Москву Гиляровский знал отменно — отмечал в дневнике, что прошел вдоль и поперек полтысячи городских улиц. Александр Куприн писал другу, что «скорее я воображу Москву без царь-колокола и без царь-пушки, чем без тебя».

Любимый город дарил репортеру удовольствия, которые с лихвой компенсировали издержки нелегкой и опасной профессии. Это, прежде всего, столы с изобильным угощением. Картины Гиляровского вполне могут соперничать с кистью Рубенса — он запечатлел омары и лангусты, которые прячутся в застывших соусах, как в облаках, окорока, спорящие нежной белизной со скатертью, розовеющие белорыбьи и осетровые балыки, чернеющую в серебряных ведрах стерляжью икру.

Тема изысканной еды в творчестве Гиляровского вообще занимает особое место, выдавая в нем тонкого гурмана. Кстати, Владимир Алексеевич с пристрастием нарисовал портрет повара Люсьена Оливье, создавшего знаменитый салат, переживший многие поколения.

«От газетного листа должно разить таким жаром, чтоб его трудно было в руках удержать, — объяснял, горячась, старик Гиляровский своим молодым коллегам уже в советское время. — В газете должны быть такие речи, чтоб у читателя спирало дыхание. А вы что делаете? Мямлите!».

Давние упреки мэтра звучат архисовременно. Многие из нынешнего племени журналистов ленивы, не любопытны, «трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете» им в тягость. Да и нет такой надобности, поскольку всевидящий Интернет под боком, точнее, перед глазами.

Журналистика давно перестала быть охотой, гонкой, приключением. Или пиршеством для ума и сердца, как было времена Гиляровского. Тем ценнее для нас сегодня тексты уважаемого Владимира Алексеевича. К тому же, они сулят читателям множество неожиданных открытий.

Напоследок — лаконичное, но многозначительное высказывание Антона Чехова, давнего приятеля Гиляровского: «Я знаю его уже почти 20 лет, мы с ним вместе начали в Москве нашу карьеру, и я пригляделся к нему весьма достаточно. В нем есть кое-что ноздревское, беспокойное, шумливое, но человек это простодушный, чистый сердцем…»

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня