Монологи М. Делягина

Монологи М. Делягина: Кризис в регионах или торжество хамского Лоббизма

По логике Минфина, самые пострадавшие у нас — олигархи. Если у него вообще есть логика

  
9

Минфин устами директора департамента межбюджетных отношений Минфина Ларисы Ерошкиной предал гласности список 13 российских регионов, «входящих в группу „кризисных“ в связи с падением бюджетных доходов».

Это (по алфавиту): Астраханская, Белгородская, Волгоградская, Кемеровская, Курская, Новгородская, Оренбургская, Самарская и Челябинская области, Красноярский и Пермский края, Татарстан и Ханты-Мансийский АО.

Список, мягко говоря, спорный. Да, действительно, масштабы падения доходов региональных бюджетов весьма существенны. По данным того же Минфина, в мае 2009 года доходы региональных бюджетов упали по сравнению с апрелем на 42%, в то время как доход федерального бюджета снизился лишь на 14,3% (что хорошо иллюстрирует перекладывание федеральным центром основной тяжести кризиса именно на регионы).

По сравнению с маем 2008 года собственные доходы региональных бюджетов упали на 23%, а в реальном выражении, с учетом роста цен — более чем на треть. При этом поступления налога на добычу полезных ископаемых сократились на 46%, наиболее значимого для успешных регионов налога на прибыль — на 37%, подоходного налога — на 9%.

Однако с учетом этого не совсем понятно, почему в список не попал ни один регион Дальнего Востока. Что, эта часть России не затронута кризисом? Или просто находится слишком далеко от московских кабинетов?

Понятно, что кризис больше всего (наряду с машиностроением) ударил по черной металлургии: однако в списке волшебным образом не оказалось не только Липецкой, но даже Вологодской области, бюджет которой, как мы хорошо помним, на три четверти зависел от одной-единственной компании (и на 38% состоял из ее налога на прибыль).

Как среди кризисных регионов не оказалось Московской области, которая — насколько можно понять, в результате исключительной эффективности управляющих ею менеджеров — оказалась, по целому ряду сообщений, на грани дефолта, перенесла пугающее по масштабам сокращение расходов, в том числе и (вопреки всем официальным обещаниям) социальных, и вот-вот может лишиться своего губернатора?

Среди 10 регионов с наибольшим падением поступлений налога на прибыль, список которых опубликован Минфином (это Архангельская, Курганская, Оренбургская, Пензенская, Сахалинская и Смоленская области, Хабаровский край, республики Карелия и Коми, а также Ханты-Мансийский АО), лишь 3 включены тем же самым Минфином в перечень кризисных регионов. Да как такое может быть?

Среди 5 регионов с наибольшим сокращением поступлений подоходного налога (это Белгородская, Оренбургская и Ярославская области, республики Ингушетия и Тыва), составленных Минфином, тем же самыми Минфином в список кризисных внесено только два. Это как же составлялся указанный список?

Но главное не в этом, а в самом подходе к определению кризисных регионов: ими считаются те, кто больше всего потерял в результате кризиса.

При таком подходе наиболее пострадавшими от кризиса надо считать российских олигархов — и оказывать поддержку именно им, а не теряющему работу и экономящему на еде населению страны.

Правда, этот пример не очень удачен: ведь преобладающая часть дополнительной финансовой помощи государства действительно направляется именно на помощь олигархам и спекулянтам, а не обычным гражданам России…

И тем не менее: понятно, что богатые регионы пострадали от кризиса больше других — у них резко снизился уровень доходов, и многие программы пришлось срочно консервировать.

Однако такой подход страдает серьезнейшим методологическим «вывихом»: пострадавшими считаются регионы, ухудшившие свое положение, а не находившиеся в кризисе и без того. То есть если регион много потерял, — он в кризисе, ему надо помогать. А вот если региону терять было попросту нечего, если в нем и так царили разруха и нищета, если он был беспросветно депрессивным и тихо умирал, — он «кризисным» не признается. Там вроде бы все в порядке — «на кладбище все спокойненько».

Это производит впечатление безумия.

Понятно, что богатейший Ханты-Мансийский округ и эффективно управляемый Татарстан страдают от падения цен на нефть и проблем машиностроения. Но они все равно остаются на порядок богаче и устойчивее депрессивных регионов. Начиная с Бурятии, в которой даже самое эффективное производство обречено на проблемы из-за огромного транспортного «плеча» и высоких железнодорожных тарифов.

А, скажем, Читинская область, о которой большинство обитателей московской политтусовки так никогда бы и не вспомнили, если бы туда не отправили посмевшего попытаться перестать быть олигархом Ходорковского?

А находящиеся совсем недалеко от Москвы Ивановская и Костромская области, ставшие символами безысходности и неизбывных проблем?

Получается, что Минфин печется о благополучных, об относительно богатых, которые «плачут громче всех». Почему тогда в списке нет Москвы? Ведь и по ее бюджету падение прибыльности российской экономики ударило довольно болезненно.

Чтение списка кризисных регионов вызывает ощущение, что Минфин собирается собрать деньги с депрессивных территорий и за их счет помочь наиболее успешным.

Абсурд? Конечно!

Торжество лоббизма в его наиболее чистом и хамском виде (ибо понятно, что богатый регион имеет более налаженные каналы взамодействия с федеральными властями, чем беспросветно депрессивный)? Весьма вероятно.

Однако вызывающий недоумение список кризисных регионов свидетельствует и о фундаментальном пороке всей межбюджетной политики Минфина: об отсутствии объективного критерия финансовой поддержки регионов.

Все 2000-е годы федеральная финансовая помощь регионам направляется не для вывода их на определенный уровень развития, а для выравнивания их бюджетной обеспеченности к абстрактному среднероссийскому уровню, не имеющему никакого содержательного смысла.

Если врач попытается лечить больных, приводя их температуру не к 36,6 градусам, а к «средней по больнице» — ему оторвут голову. В отношении же регионов России этот откровенно безумный подход «под фанфары» реализуется на протяжении скоро уже десяти лет — при неуклонном росте региональной дифференциации, доходящей до грани распада единого экономического пространства.

Отсутствие объективных критериев межбюджетной финансовой политики и порождает самые замысловатые интеллектуальные конструкции. Позволяя считать «кризисными» не нищих, но вполне обеспеченных, даже после потери доходов сохраняющих более высокий финансовый уровень.

Устранить эту проблему легко — создав систему минимальных социальных стандартов (для начала можно ограничиться прожиточным минимумом), подчинить всю финансовую помощь регионам целям их достижения.

Однако такой подход — именно в силу своей объективности — существенно ограничит потенциал лоббизма и коррупции.

За все 2000-е годы это не понадобилось никому в правящей бюрократии.

Михаил Делягин — директор Института проблем глобализации, д.э.н.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня