Монологи М. Делягина

Монологи М. Делягина: Кто боится Великого Октября

В пост-модернистской России любое реалистичное воспоминание о СССР выглядит как нестерпимо оскорбительный упрек

  
63

Некоторые события погружаются в прошлое, как фотография в проявитель: чем больше проходит времени, тем более актуальными они становятся и тем более глубокий смысл приобретают. Смешно, что иногда это относится и к, казалось бы, навязшим в зубах, банальным, наповал убитым школьной зубрежкой событиям типа Великой Октябрьской Социалистической революции.

Вроде бы все уже давным-давно известно: и не революция это, а переворот, как именовался самими организаторами чуть ли не первые десять лет; и весьма относительно «социалистическая»; и штурм Зимнего больше напоминал отлитое в анекдоте «пиво в Зимнем — ура…», чем запечатленное в эйзенштейновской псевдодокументалке… И борьба большевиков-то с белыми была борьбой влияний Германии и Антанты, и везли-то Ленина и компанию (как я прочитал на русскоязычном рекламном щите не где-нибудь, а в центре Лондона), как «чумные бациллы»…

Почему же вроде бы, распятая и растоптанная тема революции не уходит из общественного сознания?

Почему правящая бюрократия готова назначить национальным праздником буквально все, что угодно, кроме 7−8 ноября и соседних дней (подлинный день изгнания поляков из Кремля — 9 ноября, как об этом многократно писалось), но достаточно близкую к ним дату, чтобы отвлечь, оттянуть общественное мнение от ставшего неприемлемым праздника «примирения и согласия»? Почему опять начинается вакханалия переименований — пока на вокзалах и беззащитных дотационных городах типа Кирова? Почему на телевидении под видом многообразных документальных лент развязана подлинная вторая гражданская война против большевизма и его ужасов?

При этом никакого злого умысла у правящей нами бюрократии нет и быть не может. Ведь ее массовый интеллектуальный и профессиональный уровень таков, что речь может идти лишь о коллективном бессознательном, но не о конкретных продуманных комбинациях по трансформации общественного самосознания.

Причина неутолимой, неиссякающей ненависти ко всему советскому, то есть к собственному прошлому, прорывающейся в самых разнообразных действиях — от обвинения своей страны во всех смертных грехах до попыток реабилитации разнообразных власовых и подрабинеков, — значительно проще и вместе с тем глубже.

Правящая бюрократия очень остро ощущает Советский Союз как классическое государство, которое по-своему, часто неумело и неуклюже, в последние десятилетия существования не просто неэффективно, но чудовищно бездарно, — пыталось следовать общественному благу, пыталось, создавая общество, тут же служить ему.

А нынешнее государство, заботливо выращенное в нашей стране в последние годы, вылепленное буквально по человечку и кабинетику, носит выраженный постмодернистский характер. Оно не должно никому и ничего, а является не более чем инструментом личного обогащения своих топ-менеджеров. Саму же идею общественного блага оно отрицает как абсолютно враждебную. Понятно, что даже не официально, а хотя бы вслух признать такой характер и такую нацеленность государственности невозможно. Вот и приходится пережевывать подтухшую пропагандистскую жвачку прошлой эпохи, рассказывая перерабатываемому (если и не на мыло, то, как можно понять, на замки в Швейцарии) населению об усилиях по улучшению его жизни.

И на фоне этого государства, напрочь не соответствующего собственной унылой и убогой пропаганде, буквально любое мало-мальски реалистичное воспоминание о Советском Союзе воспринимается как нестерпимо оскорбительный упрек.

Более того, это воспоминание прямо разрушает мифы, внедряемые правящей клептократией в общественное сознание для личного обогащения.

В самом деле, мы практически готовы признать, что не существует обществ без безработицы — и вдруг вспоминаем: да как же не существует, когда мы сами жили в таком!

Нам объясняют, что бесплатное качественное здравоохранение невозможно в принципе, и мы уже готовы согласиться, но нащупываем на левом плече впадинку от прививки, сделанной в забытом детстве, — и спохватываемся: мы же жили в таком обществе!

Нам рассказывают про невозможность массового бесплатного качественного образования, — но поколение, успевшее получить образование «при проклятых Советах», получило такое образование — и это помнят даже его дети.

Наконец, нам рассказывают про неизлечимость коррупции в России, — но мы помним, что в Советской России коррупции в ее сегодняшнем понимании попросту не было.

И простая бытовая память нашего народа, самим фактом своего существования отрицая нынешнюю ложь и нагло торжествующую алчность, лишает их всякой возможности самооправдания и тем самым права на существование.

Естественно, что эта память является главным врагом правящей клептократии и подлежит беспощадному уничтожению.

Пора посмотреть правде в глаза: у нас нет политической оппозиции. Ее место занимает простая человеческая, бытовая память.

Именно ее пытается оболгать, опорочить и в конечном счете стереть правящая клептократия, превратив нас в «Иванов, не помнящих родства». Потому что, пока население нашей страны помнит свое прошлое, оно может вернуть его, превратившись из безропотного сырья для личного обогащения коррупционеров в народ — историческую общность людей, осознавших свои интересы и вернувших себе способность их защищать.

И в этом случае места для тех, кто «разрешил врать и воровать и назвал это демократией и рынком», в нашей стране больше не останется.

Для них это вопрос выживания.

Именно поэтому они стараются всеми силами затоптать прошлое нашей Родины.

Именно поэтому им нельзя позволить это сделать.

Да, в нем было много ужасного. Но Советский Союз, начавшийся как отрицание эксплуатации человека человеком, хоть и пришел очень быстро к эксплуатации человека государством, до последних дней своего существования достаточно последовательно и эффективно сдерживал частный произвол и частное насилие. Да, заменяя их государственным. Но тем не менее, создаваемая им система была несравненно более гуманистична, чем желаемая современными западными конкурентами, и самим своим существованием вынуждала их развивать непроизводительную, а для либералов — и прямо ненавистную социальную сферу.

И Советский Союз был значительно более гуманистичным и мягким государством и обществом, чем современные ему западные государства и тем более нынешняя «либерально-демократическая» Россия.

Чтобы овладеть будущим, надо сначала овладеть своей историей.

Чтобы победить правящую клептократию в битве за будущее, надо сначала отстоять от нее свое прошлое.

Михаил Делягин — директор Института проблем глобализации, д.э.н.

Фото [*]

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня