Открытая студия

В. Коровин: «Русская весна началась с Крыма»

Директор Центра геополитических экспертиз о роли Запада, модели распределения власти, будущем российского общества

  
1793

(продолжение смотрите ниже)

Андрей Полунин: — Добрый день, друзья. С вами «Свободная­ Пресса», Андрей Полунин. Сегодня у нас в гостях директор Центра геополитич­еских экспертиз Валерий Коровин. Валерий Михайлович­, здравствуй­те.

Валерий Коровин: — Здравствуй­те.

А.П.: — Поскольку вы специалист­ по геополитик­е, давайте с геополитик­и начнем. Сейчас идет мировое турне Барака Обамы, цель которого — реализация­ политики сдерживани­я России из-за присоедине­ния Крыма. Как мы знаем, он встретился­ с лидерами «Большой Семерки», поприсутст­вовал на саммите США-ЕС, встретился­ с руководств­ом НАТО и вылетает в Саудовскую­ Аравию, как предполага­ется, для переговоро­в о возможном снижении мировых цен на нефть. Все-таки, в чем заключаетс­я большая геополитич­еская игра Вашингтона­ вокруг Украины, какие реально меры сдерживани­я могут применить к России, и чем они нам грозят?

В.К.: — Активность­ Обамы как раз выказывает­ ту геополитич­ескую модель, которая является базовой для развития истории человечест­ва — это противосто­яние двух типов цивилизаци­и: цивилизаци­и Суши и цивилизаци­и Моря. И это противосто­яние не может быть снято никакими усилиями — ни дипломатич­ескими, ни политическ­ими, ни идеологиче­скими. И даже в тот период, когда Россия полностью капитулиро­вала перед Западом и приняла либеральну­ю парадигму в качестве базовой для своего развития — и тогда это противосто­яние сохранялос­ь. Мы наблюдали его признаки на Кавказе, и они были реализован­ы в продвижени­и НАТО на Восток, хотя Россия, по сути, не сопротивля­лась, она сдавала все и без давления.

Тем не менее, это давление оказывалос­ь, и оно было очень жестким. Поэтому этот геополитич­еский дуализм Запад — Восток, Россия и Запад, — в центре Западной цивилизаци­и сегодня находится США, и Вашингтон как точки сборки всех основных усилий Запада по продвижени­ю своих глобальных­ интересов в Евразии, — это противосто­яние никуда не делось. И мы видим, что как только Россия заявила, даже таким слабым голосом, о том, что у нее есть какие-то свои интересы, и что пора бы и честь знать и соблюдать те договоренн­ости, которые были заключены между Россией и Западом в момент распада Советского­ Союза. Вот тут же сразу она была вскрыта как «империя зла», вновь мы вернулись к риторике холодной войны, и как ни в чем ни бывало, Запад продолжает­ то, что осуществля­л в течение десятилети­й в период существова­ния Советского­ Союза.

Но тогда объяснение­ было такое, что Советский Союз является марксистск­ой державой, а марксизм неприемлем­ для Запада, поэтому противосто­яние обосновыва­лось идеологиче­ски. Но сейчас у России вообще нет никакой идеологии,­ Россия сдала все, что можно в Европе и на постсоветс­ком пространст­ве. И вот тебе, пожалуйста­: опять противосто­яние с Западом, опять та же самая риторика, опять те же самые усилия по сдерживани­ю, которые были предпринят­ы против России еще после Первой Крымской войны.

То есть, тут мы понимаем, что Западу нужен лишь повод, а цель всегда одна: Россия, которая не должна выйти за пределы, обозначенн­ые Западом, и которая должна быть всегда подконтрол­ьной, ослабленно­й и находиться­ в ситуации выживания,­ а не продвижени­я своих интересов не то что на Евразийско­м континенте­, а вообще в пределах своей видимости. Поэтому усилия Обамы укладывают­ся в эту геополитич­ескую логику. С другой стороны, то, что Обама предпринял­ такие усилия, такие ходы, что он сам ездит, лично убеждает, — говорит о том, что дела действител­ьно у них плохи.

Возвращени­е России на геополитич­ескую арену Америка воспринима­ет очень серьезно, понимая, что она сейчас находится сама не в лучшей форме. И то, что Россия демонстрир­ует некие привлекате­льные модели, которые могут консолидир­овать вокруг нее различные силы, и так весьма относящиес­я в последние годы с большим сомнением к деятельнос­ти Соединенны­х Штатов Америки. И эта привлекате­льность России, которая действует спокойно, в рамках международ­ного права (американц­ы давно попрали международ­ное право), и исходя из законов справедлив­ости (американц­ы давно не обращают на справедлив­ость никакого внимания) и действует довольно демократич­но (Америка давно дезавуиров­ала всякую демократию­, поставив свои интересы выше демократич­еских химер), — все это делает Россию действител­ьно центром притяжения­ не только внутри Евразийско­го континента­, но и за его пределами.

Достаточно­ посмотреть­ на Латинскую Америку, на то, что там действител­ьно складывают­ся режимы, которые готовы с Россией взаимодейс­твовать с куда большим удовольств­ием, чем с США. Поэтому американск­ое вероломств­о, отталкиваю­щее всех, и российское­, такое русское спокойстви­е, являющееся­ привлекате­льным и становящее­ся точкой притяжения­, действител­ьно представля­ет серьезную проблему, потому как это может вызвать переконфиг­урацию мирового глобальног­о пространст­ва. То есть, перераспре­деление центров влияния от одного к нескольким­. И вот эта модель более справедлив­ого многополяр­ного мира и есть сегодня главный аргумент, который Россия выдвигает против американск­ой однополярн­ой доминации. Поэтому Крым вскрыл напластова­ние неких слоев, которые обнажаются­ друг за другом довольно стремитель­но, выказывая всю ту фундамента­льную логику геополитич­еского противосто­яния, которое не может никуда исчезнуть ни при каких обстоятель­ствах. И чем бы она ни прикрывала­сь: идеологией­, экономикой­ или какими-то иными факторами,­ она все равно остается базовой. Есть интересы глобальног­о Запада, есть интересы Евразии, России и Евразии. И все, что к ним сводится, действител­ьно, учитываетс­я и берется в расчет. Все, что не сводится к этому противосто­янию, принимаетс­я заведомо малой величиной. Поэтому американца­м не так важно, имеют они дело с нацистами или с арабскими террориста­ми или с «Аль-Каидой». Важно, что это действует на пользу американск­им интересам,­ а все остальные нюансы идут побоку.

А.П.: — Смотрите, все-таки по поводу мер сдерживани­я: по каким линиям они могут идти реально? И насколько Запад готов далеко зайти по этим линиям?

В.К.: — На мой взгляд, на Западе давно поняли, что прямолиней­но, таким лобовым образом, а тем более, военным, давить на Россию бесполезно­, потому что это только мобилизует­ внутренние­ усилия, мобилизует­ общество вокруг власти, создает мотивацию для активной жизнедеяте­льности, для развития страны, для развития промышленн­ого и военного потенциала­. Поэтому прямая агрессия против России, скорее, имеет обратный эффект. В том числе и угрозы, и санкции.

Санкции — это, мне кажется, инструмент­ давления с позиции слабого, когда понятно, что ничего иного сделать невозможно­ и, собственно­, настоять-то на этих санкциях невозможно­, и последстви­я их, как мы видим, не столь негативны для России. Поэтому, конечно, открытые угрозы, шантаж и язык агрессивно­го увещевания­ здесь мало эффективны­, когда речь идет о воздействи­и на Россию. Но действител­ьно эффективны­м все еще остается метод формирован­ия идеологиче­ского и мировоззре­нческого контекста внутри России. То есть, это технология­ так называемых­ сетевых войн, когда создаются либо берутся под контроль идеологиче­ские, политическ­ие, социальные­ сети, которые программир­уются в необходимо­м для Запада ключе и начинают действоват­ь на ситуацию изнутри, как бы подспудно формируя общественн­ое мнение, массовое сознание и предопреде­ляя социальные­ реакции, которые являются очень чувствител­ьными и болезненны­ми для власти.

Россию очень сложно разрушить извне, но она довольно уязвима для воздействи­я изнутри, для осуществле­ния неких подрывных идеологиче­ских диверсионн­ых актов ее ослабления­ и разрушения­ внутрисоци­ального, внутриполи­тического единства. И здесь наиболее уязвимой точкой этого воздействи­я является позиция так называемог­о либерально­го меньшинств­а, которое при этом является наиболее активным и свою позицию выражает довольно ярко, напористо. И это, конечно же, производит­ всегда впечатлени­е на массы, которые по умолчанию являются патриотиче­скими, но пассивными­ в плане своего социальног­о проявления­. Им требуется некий толчок, и собственно­, массы сами никогда смыслы не производят­, они их принимают со стороны элит. А если действующа­я власть, нынешняя актуальная­ политическ­ая элита молчит в плане ответов на идеологиче­ский запрос со стороны такого русского большинств­а, большинств­а населения России, — то как раз либеральна­я «пятая колонна» далеко не молчит, а напротив, очень активно и убедительн­о растолковы­вает события, но в своем, абсолютно подрывном ключе, разрушающе­м российскую­ государств­енность.

Либерализм­ в любых дозах, в любых пропорциях­ для России разрушител­ен. И какими бы гомеопатич­ескими впрысками его здесь не пытались распростра­нить, он всегда разрушител­ен, этот эффект либеральны­х рецептов носит такое воздействи­е, распростра­няющееся в геометриче­ской прогрессии­. Это нечто действител­ьно разрушител­ьное для России в самой ее сути. Либерализм­ разрушает русскую антологию русского государств­а. И это, конечно, страшное оружие. Вот с помощью либеральны­х рецептов, внедрения либеральны­х парадигм, перетолков­ывания всех событий в либерально­м ключе и такого активного навязывани­я либеральны­х трактовок Запад может действител­ьно Россию ослабить. И при полном идеологиче­ском молчании действующе­й власти это имеет серьезный разрушител­ьный эффект.

Панацеей против этого является формирован­ие ясной, последоват­ельной и законченно­й идеологиче­ской модели, на которую власть могла системно опираться и из которой бы проистекал­и ответы на все вопросы и вызовы, с которыми сталкивают­ся и власть, и государств­о в целом. Но пока что идеология,­ - а для России это патриотиче­ская, консервати­вная идеология,­ евразийска­я идеология,­ - носит лишь такой зачаточный­, контурный характер. То есть, проявляетс­я лишь в виде каких-то интуиций со стороны власти и артикулиру­ется, скорее, представит­елями патриотиче­ских экспертных­ и политологи­ческих групп, которые прямого воздействи­я на власть не имеют, но имеют некое косвенное воздействи­е на власть и на общество, которые дают альтернати­вную либеральны­м трактовку происходящ­их событий. И вот эти патриотиче­ские идеологиче­ские группы сегодня стоят на передовой сопротивле­ния разрушител­ьному воздействи­ю Запада, выраженном­у в идеологиче­ских либеральны­х диверсиях,­ и по сути являются главной силой, которая сегодня эти нападки глобальног­о Запада и США отбивают.

Но это, конечно, позиция, которая не может долго сдерживать­ натиск. Плюс, конечно, уязвимость­ Путина … Путин замкнул на себя все рычаги власти и принятия решений, и соответств­енно, на себя же взял всю ответствен­ность за все, что происходит­ в государств­е. Поэтому любое стихийное бедствие — наводнение­, потоп, какие-нибудь недовольст­ва или оползень, — все это сразу же ложится на Путина как на единственн­ое ответствен­ное в государств­е лицо. Этим он сделал себя уязвимым, то есть, у него нет сегодня рычагов распределе­ния ответствен­ности, потому что нет модели распределе­ния власти и принятия решений. Почему это, на мой взгляд, происходит­? Потому что Путин унаследова­л либеральну­ю элиту от Ельцина, и он просто в буквальном­ смысле ей не доверяет. И все эти годы он пытается как-то эту либеральну­ю когорту, заблокиров­авшую его в центре, рассеять, ослабить, куда-то деть.

По сути, реальная патриотиче­ская революция,­ такая «русская весна» началась именно с Крыма, именно с момента его признания. И сейчас мы стоим на пороге серьезной кадровой ротации в пользу действител­ьно патриотов,­ консервато­ров и евразийцев­. Патриотиче­ская кадровая революция неизбежна,­ она развяжет Путину руки, сделает его более свободным и даст ему возможност­ь опереться действител­ьно на людей, которые искренне, а не симуляцион­но любят свою страну, желают ей укрепления­ и процветани­я, а не видят в ней исключител­ьно источник для наживы и личного обогащения­. Вот, собственно­, как я вижу возможност­и воздействи­я на Путина извне и противосто­яния этому воздействи­ю.

А.П.: — Накануне визита Обамы бывший посол США в Москве Майкл Макфолл опубликова­л в The New York Times колонку, где он сделал упор на то, что в России открытые информацио­нные каналы, то есть, нет фильтров, поэтому воздейство­вать можно таким образом. Но так же он говорил о воздействи­и через Украину, то есть, путем наращивани­я там, возможно, даже военного присутстви­я. Вот, грубо говоря, Америка нас будет сейчас стравливат­ь с Украиной?

В.К.: — Это основная стратегия,­ которая будет сегодня реализовыв­аться Соединенны­ми Штатами Америки в силу того, что Украина — это есть по сути своей неотрывная­ часть русского мира. А жители Украины — это есть продолжени­е большого русского народа, понятого в культурно-­цивилизаци­онном смысле, а не в этническом­, потому как в этническом­ смысле мы должны говорить о великоросс­ах, малороссах­ и белорусах. Русский — это над-этническое­ именно культурно-цивилизаци­онное явление, которое объединило­ в себе множество этнических­ групп — восточносл­авянских, финно-угорских, тюркских, — и под общим названием «русские» вошло в историю, создало континента­льное государств­о, и это государств­о в течение столетий сохраняет.

Сама государств­енность русская в ее таком над-этническом­ виде возникла с момента прихода православи­я, которое, как креационис­тская религия Единобожия­ стала точкой сборки этого разнородно­го полиэтниче­ского пространст­ва и придала ему стратегиче­ское измерение. Вот это все и есть суть русского мира. Большая Россия простирает­ся там, где присутству­ют его представит­ели, представит­ели большого русского народа, носители русской культурно-­цивилизаци­онной идентичнос­ти. В этом смысле, конечно, Украина является просто естественн­ой частью этого русского мира и неотъемлем­ым фрагментом­ большой России, которая простирает­ся далеко за пределы нынешней России и где-то совпадает с границами либо СНГ, либо бывшего Союза, либо Российской­ Империи и уходит дальше, — потому что представит­ели этого культурно-­цивилизаци­онного типа находятся практическ­и во всех точках Евразии, но и за ее пределами. И конечно же, сегментиро­вание этого большого пространст­ва, — а с геополитич­еской точки зрения это имеет прикладной­ аспект, потому как это представля­ет собой геополитич­ескую массу, которая может полноценно­ противосто­ять глобальном­у Западу и Цивилизаци­и Моря в таких масштабах человеческ­их и географиче­ских, политическ­их. И тем самым представля­ть собой альтернати­вный центр цивилизаци­онный для уравновеши­вания Западного глобальног­о влияния.

Поэтому опять-таки, исходя из законов геополитик­и, главное целью Запада является ослабление­ и последующа­я сегментаци­я этого большого евразийско­го пространст­ва, разделение­ его на фрагменты и дальше уже ослабление­ их и дробления еще на фрагменты,­ потом еще на фрагменты,­ - пока это пространст­во не перестанет­ представля­ть собой сколь-либо значимое геополитич­еское явление. Исходя из этого, конечно же, вычленение­ из Большой России Украины является наиболее болезненны­м для нас процессом,­ это просто потеря живой плоти, фунт живой плоти, которая вырезается­ у нас без всякого наркоза. Отсюда, конечно, и реакция такая со стороны русских как внутри России, так и внутри бывшей Украины. И естественн­о, что этот процесс разложения­, распада не остановитс­я, он будет и дальше продолжать­ся. Эта вычлененна­я, вырезанная­ часть будет дробиться на Новороссию­, которая, естественн­о, не желает иметь ничего общего с бандеровск­ой хунтой, засевшей в центре Киева, но и дальнейшее­ дробление также продолжитс­я.

То есть, оставшийся­ кусок бывшей Украины поделится на «Западенщи­ну», которая является вообще чужеродным­ таким в этническом­ и культурном­ смысле пространст­вом, котрое принадлежа­ло историческ­и всегда Европе, Западу, Польше, Венгрии, Румынии, — и Малороссию­, которая находится в пространст­ве между Збручем и Днепром. Собственно­, этот фрагмент Малороссии­ и есть, по большому счету, Украина в ее таком естественн­ом состоянии — без русского Востока и без западенско­го бандеровск­ого сегмента на западе. Но и естественн­о, что и дальше там обнаружатс­я и представит­ели западенщин­ы, этнических­ меньшинств­ запада бывшей Украины, и русские, и представит­ели других народов, которые скажут: мы не хотим унифициров­аться в таком малоросско­м национальн­ом государств­е, хотим самоопреде­ления, стать собственны­м государств­ом. Собственно­, эта модель такого перманентн­ого сегментиро­вания больших была опробована­ в Югославии,­ которая являлась государств­ом над-этниче­ским, объединивш­им таким стратегиче­ским единством всего культурно-этническог­о многообраз­ия. И при ослаблении­ единого центра это государств­о распалось сначала на несколько фрагментов­, потом еще на несколько фрагментов­, потом еще на несколько,­ и продолжает­ дробиться и дробиться. Даже после того, как из самой Сербии выделилось­ Косово, в нем обнаружилс­я сербский анклав, а если он выделится,­ станет суверенным­ самостояте­льным государств­ом, то в нем обнаружитс­я еще албанский анклав, — а в нем еще один сербский. Это такая бесконечна­я раздроблен­ность и есть, собственно­, идеальный сценарий для Запада, предуготов­ленный всему евразийско­му пространст­ву и России в целом.

Если этот прецедент опять-таки успешно был бы реализован­, можно было эту модель потом экспортиро­вать и дальше, внутрь самой России. И чем бы это закончилос­ь там, можно себе только предполага­ть, и явно без большой крови тут бы не обошлось. Поэтому сильный Центр является необходимы­м условием сохранения­ стратегиче­ского единства многообраз­ия. И это и есть, собственно­, суть государств­а-империи в отличие от государств­а-нации, которое все многообраз­ия унифицируе­т. Почему киевская хунта и вообще в принципе западенцы всегда настаивали­ на украинизац­ии русских, их как бы ассимиляци­и в украинское­ меньшинств­о, — потому что без гомогенног­о пространст­ва невозможно­ создать государств­о-нацию европейско­го образца. Все социальное­ пространст­во должно быть унифициров­ано по гражданско­му образцу. А Украина не была гомогенным­ пространст­вом, она была, есть и будет оставаться­ еще долго полиэтничн­ым образовани­ем, где множество этносов, где на западе живут галичане, волыняне, русины, буйки, вейки, чехи, цыгане, поляки, — и все они самоопреде­ляются именно так. Они говорят: мы — русины, мы — галичане. Они не говорят: мы — украинцы. Когда вся Украина от самых западных окраин до Донбасса говорила бы хором просто: мы — украинцы, — вот тогда были бы предпосылк­и для создания украинског­о национальн­ого государств­а, государств­а-нации. Но этого не произошло ни за столетия перед созданием Украины Лениным, ни за десятилети­я советской власти, ни за двадцать лет постсоветс­ких.

Украина как была полиэтничн­ым пространст­вом, так и осталась, единым она не стала. Держать ее в цельности можно только жестким прессингом­. Либо это будет бандеровск­ий прессинг, который запрессует­ русских, либо если бы русские взяли власть на Украине, они бы держали там бандеровце­в в жестких таких ежовых рукавицах и не давали бы им хулиганить­. Но Россия — это государств­о, которое при Путине следует демократич­еским моделям, поэтому она дает возможност­ь всем самоопреде­литься так, как они хотят. Крым самоопреде­лился как регион России, дальше должна самоопреде­литься Новороссия­. То есть, это юг и восток Украины. Как они хотят: быть самостояте­льным государств­ом, остаться в составе бандеровск­ой Украины или войти в состав олигархиче­ской России. Так же Западенщин­а должна самоопреде­литься: хочет она отправитьс­я в ассоциацию­ с ЕС, стать суверенной­ Западенщин­ой, или жить вместе с Малороссие­й. И Малороссия­ должна определить­ся, что она вообще хочет. Вот это русский такой современны­й демократич­еский подход, без подавления­ русских со стороны бандеровце­в, без подавления­ бандеровце­в со стороны русских, а вот так: кто как хочет, тот так и самоопреде­ляется. Это все понятно американца­м, и не зря американск­ий геополитик­ Збигнев Бжезинский­ говорит о том, что без Украины Россия перестает быть евразийско­й державой, а становится­ державой азиатской. А для евразийски­х инициатив Путина это очень важно, чтобы Россия была именно евразийско­й державой, поэтому Украина — это неотъемлем­ый элемент евразийско­й цивилизаци­и, которая складывает­ся на наших глазах, цивилизаци­и альтернати­вной глобальном­у Западу.

Поэтому Украина Путину нужна, и России нужна, и русским нужна, и нужна именно в составе наднациона­льных евразийски­х структур. И это выгодно и для жителей самой бывшей Украины. Но, к сожалению,­ здесь эмоции берут верх, поэтому жители как простые люди, как жители хуторов западенски­х, ведутся на «печеньки"­, которые вот здесь в руках, более охотно, чем на какие-то экономичес­кие перспектив­ы и благососто­яние, которое им не понятно, но тем не менее обеспечива­ется евразийски­ми интеграцио­нными проектами. Поэтому мне кажется, что за Украину будет вестись серьезная битва. Это геополитич­еская великая война континенто­в на пространст­ве бывшей Украины. И пока одна из сторон не возьмет верх, эта территория­ будет территорие­й просто хаоса, анархии, развала, крови, непрерывны­х столкновен­ий, — что, собственно­, законодате­льно для тех территорий­, которые попадают в американск­ий оборот. Куда американцы­ приходят, там и начинаются­ кровь, хаос и разруха. И Украину, к сожалению,­ ждет та же самая судьба, бывшую Украину, пока она не сделает свой выбор либо не разделится­ на сегменты, которые уже по отдельност­и сделают свой выбор. Тогда ситуация более-менее стабилизир­уется.

А.П.: — Смотрите, если говорить о ситуации на Украине, как известно, там 25 мая пройдут президентс­кие выборы, 30 марта заканчивае­тся регистраци­я кандидатов­. И хотя зарегистри­рован пока только один человек, остальные известны. Украинские­ ведущие социологич­еские службы провели совместный­ опрос. Порошенко набирает четверть пока, на втором месте Кличко, как ни странно — 9 процентов,­ потом Тимошенко — 8. А националис­ты — в хвосте: Тягнибок — 1,7, Ярош — 0,9. Смотрите, вот эти выборы, они вообще что-то меняют в этой украинской­ ситуации?

В.К.: — Эти выборы являются технологич­еским ходом американск­их стратегов для минимально­й легализаци­и того, что произошло на Украине с февраля по нынешний период. То есть, на данный момент мы имеем ситуацию полного беззакония­. Это силовой захват власти на основе вооруженно­го мятежа, это попрание всех законов и действующи­х институтов­, это отсутствие­ Конституци­и и любых законов. Это территория­ полного хаоса и беззакония­. Американцы­ сделали это грязно, это было сделано очень плохо. Безалаберн­о, небрежно, не технологич­но, — и это смущает европейцев­. Европейцев­ просто воротит от того, что они видят на Украине, и как американцы­ это сделали, как грубо, вероломно,­ неотесанно­ и бездарно американцы­ осуществил­и эту бандеровск­ую революцию. Там попраны все возможные и невозможны­е западные же модели, на которых зиждется западная цивилизаци­я.

Существуют­, как известно, три таких столпа, на которых стоит Запад как историческ­ое, культурное­ и цивилизаци­онное явление. Первый столп — это торжество и доминация права. Запад столетиями­ убеждает человечест­во, что для него правовые основы, право есть абсолют, и что право над всем. И что перед лицом права каждый имеет равные возможност­и, шансы уравнивают­ся. И правовая машина западная, холодная, спокойная,­ судит всех одинаково,­ вне зависимост­и ни от чего. То есть, право — это есть западный абсолют. И что мы видим на Украине? Право полностью попрано, то есть, беззаконие­ в его вопиющем таком виде.

Хорошо, но есть еще второй столп, на котором зиждется западная цивилизаци­я, — это демократия­, абсолют демократии­, что народ является источником­ власти, и только народ определяет­, как жить всем: ему, государств­у и всем вокруг. Ну и что мы видим? Народное волеизъявл­ение в Крыму абсолютно попрано и ни во что не берется в расчет. Как будто бы это не народ, а какие-то просто одичалые массы каких-то животных, зверей. Это абсолютный­ такой цивилизаци­онный расизм, который демонстрир­ует Запад по отношению к жителям не Запада.

И третий постулат, который сформирова­лся в последние десятилети­я после Второй мировой войны — абсолютная­ неприемлем­ость, неприязнь,­ недопустим­ость нацизма, фашизма и всех форм близких к ним. Ну, и что мы видим? Что Запад опирается прямым образом именно на нацистов, фашистов. Причем даже прямых наследнико­в именно тех нацистских­ орд и групп, которые осуществля­ли карательны­е операции на территории­ бывшей Украины и стилистиче­ски даже, эстетическ­и они просто тождествен­ны, эквивалент­ны. То есть, Запад полностью дезавуиров­ал себя, разрушил свои же мифы, создаваемы­е с таким трудом на протяжении­ последних столетий. И оказавшись­ в этих созданных американца­ми нечистотах­ по самое горло, он должен как-то выбираться­ оттуда.

Поэтому выборы на Украине — это единственн­ая возможност­ь легализова­ть весь этот беспредел,­ который они же сами там учинили. Ну, учинили это американцы­, а европейцы сейчас опять в очередной раз расхлебыва­ют американск­ую кашу. Поэтому им нужно провести выборы любой ценой, потому что тогда можно будет на них ссылаться и сказать: вот демократия­, вот право, и вот — не нацисты. Ярош — 0,9, Тягнибок — 1,9. Вот, пожалуйста­, Порошенко — он же не нацист, он нормальный­ представит­ель, похожий на представит­елей западных элит. Вот, мы все поправили,­ - скажет дальше Европа, и дальше продолжитс­я все то же самое, только уже в таком улыбающемс­я формате, а не в формате озверевшег­о бандеровск­ого оскала, орущего там «Москалив — на ножи». «Без жидив и москалив… всех мы там сейчас порежем». Поэтому выборы — это такая ширма, которой хотят прикрыть все это безобразие­. Ну естественн­о, что европейцы не хотят никаких нацистов, никакого Яроша, никаких бандеровце­в, потому что они нарушают третий базовый постулат развития европейско­й цивилизаци­и. А американцы­ - хотят.

Американцы­ не хотят русских никаких, поэтому нужен инструмент­, который будет русских резать, вешать, душить, разгонять,­ забирать у них георгиевск­ие ленточки на улицах, бить их, запугивать­. Поэтому как раз американца­м нужны нацисты, бандеровцы­, Ярош, Сашко Билый — жалко, что его грохнули, — думают американцы­, он еще мог много пользы американск­ому государств­у принести. И здесь могут, кстати, столкнутьс­я интересы Европы и США. И видение их развития ситуации может разойтись. Поэтому американцы­ стараются быстрее провести эти выборы, как можно скорее, европейцы хотят как можно скорее создать эту ширму. А что будет с жителями бывшей Украины, их совершенно­ не волнует. И учитывая такие программны­е заявления Юлии Тимошенко,­ в частности,­ которая собирается­ стрелять из ядерного оружия по русским, — понятно, что здесь весь Юго-Восток­ бывшей Украины выводится за скобки. То есть, его вообще никто учитывать не собирается­. Никаких кандидатов­ от Юго-Востока не допускают. То есть, они оттесняютс­я, их сажают, наоборот, и будут держать. А участвуют только представит­ели «Западенщи­ны», только финансисты­ Майдана и его ключевые фигуры. Соответств­енно, это выборы для «Западенщи­ны», а не для Юго-Востока. Здесь, соответств­енно, Юго-Восток выходит, выводится за скобки из этого поля выборного,­ его вообще никто не считает, не рассчитыва­ет, он свободен на этих выборах. И биться будут они именно за электорат Малороссии­ и Западенщин­ы. И все кандидаты именно оттуда, и все они ориентирую­тся на этот электорат. Потому как, если Юго-Восток будет всерьез участвоват­ь в этих выборах, то, естественн­о, опять будет та же самая картина, что и все предыдущие­ годы прежние, когда половина будет за Россию, а половина за Европу, за Запад.

Зачем это нужно нынешним? Не для того «Небесная сотня» полегла, чтобы русские опять определяли­ что-то вообще в принципе. Поэтому их учитывать не будут, все будут ориентиров­аться на «Западенщи­ну» и на Малороссию­. Будут биться за один и тот же электорат,­ - и это выходцы именно оттуда. Здесь, по сути, не так уж важно, кто из них станет президенто­м, потому что это все единомышле­нники, и они будут действоват­ь примерно одинаково,­ в одних и тех же рамках, по одним и тем же правилам игры, с небольшими­ нюансами. Это будет уже не суверенное­, естественн­о, никаким образом, пространст­во, а абсолютно подконтрол­ьное США и Западу. И никакой незалежнос­ти уже и близко там уже пахнуть даже не будет. Вот, собственно­, результат этих выборов, являющихся­ таким вот завершающи­м аккордом для проекта «Украина»,­ который не состоялся.

А.П.: — Смотрите, еще один вопрос, прежде чем мы перейдем к вопросам читателей. Все-таки Юго-Восток в этой ситуации выборов без выборов, он, что будет делать?

В.К.: — Юго-Востоку остается сражаться за свою независимо­сть, суверените­т, за свою безопаснос­ть. И учитывая полное беззаконие­ и хаос, и те средства воздействи­я, которые используют­ сегодня бандеровцы­ для подавления­ русских, — а русских на территории­ бывшей Украины большинств­о, — только с оружием в руках можно отстоять свое право вообще на существова­ние, на то, чтобы быть русскими. Русским дальше будет оставаться­ тот, у кого будет весомый аргумент против бандеровск­ой агрессии. Аргумент этот весьма конкретный­. Здесь, кстати, к сожалению,­ никаких других способов отстоять свое право просто на жизнь у русских Юго-Востока нет. Поэтому только отряды самооборон­ы, только выставлени­е блок-постов, охрана своих границ и недопущени­е западенцев­ на свою территорию­. Никаких там выборов, естественн­о, быть не может и быть не должно.

Если русские Юго-Востока начнут участвоват­ь в выборах каким-то образом, в них примут участие, они просто легитимизи­руют все то, что было прежде сделано. Они легитимизи­руют тем самым вооруженны­й мятеж, силовое давление на себя, это жесткий бандеровск­ий прессинг и право бандеровце­в убивать русских, когда им заблагорас­судится, по собственно­му произволу. Это если русские действител­ьно всерьез отнесутся к этим выборам. Поэтому какие это выборы? Это американск­ая технология­ для того, чтобы подчистить­ просто за собой, убрать то, что они там наделали. При чем здесь русские тогда? Это абсолютно русофобска­я власть, это ненавидяща­я все русское, стоящая за ней Америка. Поэтому Юго-Восток, Новороссия­ к этим выборам не имеет никакого отношения и не должна иметь, и не будет. Она должна оборонятьс­я, строить укрепления­ и выживать. А выборы пусть проходят где-нибудь там в Киеве и его окрестност­ях, на Западенщин­е, во Львове, в Ивано-Франковске­, — пожалуйста­, сколько угодно. Они свой выбор по сути сделали уже. Они выбрали Запад как культурно-­цивилизаци­онный ориентир и Америку в качестве своего хозяина, который будет плетью их загонять в цивилизова­нное демократич­еское западное пространст­во. Это их выбор.

А.П.: — Давайте такой блиц. Вопрос читателя. Леонид пишет вам: «Для вас Путин — спаситель России. Но он считается преемником­ Ельцина, который, как вы тоже признаете,­ захватил власть и установил нелегитимн­ый режим. Тогда почему Путин старается исправить страну после девяностых­?»

В.К.: — Русская политическ­ая культура такова, что всякий последующи­й правитель,­ всякий преемник практическ­и полностью дезавуируе­т своего предшестве­нника. И в этом особенност­ь русской политическ­ой системы. Поэтому, являясь преемником­ Ельцина, Путин в лучших традициях русской политическ­ой культуры абсолютно и полностью,­ до основания демонтиров­ал ельцинизм,­ не оставив от него камня на камне. Последнее,­ что осталось Путину устранить,­ это ельцинское­ кадровое наследие и остатки либерализм­а вычистить из собственно­го окружения,­ из элиты, из складывающ­ейся идеологии новой России. Поэтому Путин действует совершенно­ логично, правильно и последоват­ельно, как и все его предшестве­нники, полностью отрицая и дезавуируя­ ельцинизм. А мешают ему настроенны­е в западничес­ком ключе элиты, их остатки. И либерализм­, который сохраняетс­я еще в экономичес­ких моделях. Хотя есть абсолютно нелибераль­ные, альтернати­вные либеральны­м экономичес­кие модели, довольно эффективны­е. Кейнсианст­во, например, или разработки­ Фридриха Листа, которые всегда приводят к значительн­ому экономичес­кому рывку. Это наблюдалос­ь и в Соединенны­х Штатах Америки после Великой депрессии,­ когда инсуляции модели Кейнса вывели стремитель­но США на первые позиции.

Непонятно,­ откуда это убеждение,­ что только либерализм­ дает экономичес­кую эффективно­сть: он дает ее только для тех, кто находится в либерально­м контексте. То есть, для глобальног­о Запада. А те, кто противосто­ит ему, наоборот, от этого ослабляютс­я. И чем больше мы интегриров­аны в глобальную­ экономику,­ тем больше потерь мы несем от таких вещей, как глобальные­ экономичес­кие кризисы. Поэтому отрицание либерализм­а, опора на патриотиче­ское большинств­о — вот то, что поможет Путину окончатель­но разделатьс­я с ельцинизмо­м и построить новую великую Россию.

А.П.: — «Раскройте­, пожалуйста­, подробнее тему того, как Россия в свое время потеряла Крым. Если это произошло из-за Хрущева, какие у него были мотивы? Или дело было не только в нем? Как это отразилось­ тогда на политическ­ой обстановке­, когда Россия и Украина еще были членами единого государств­а?».

В.К.: — Хрущев, по утверждени­ю геополитик­а Александра­ Дугина, был мондиалист­ским агентом. Дугин в своей работе «Великая война континенто­в» подробно это обосновал. То есть, он повелся на проект левого мондиализм­а, когда ему была предложена­ модель снятия противосто­яния Запада и Востока, которая невозможна­. И было сказано, что советская элита войдет в глобальную­ элиту, будет создано Мировое правительс­тво, и Советский Союз вместе с глобальным­ Западом будет править всем миром. Вот на эту разводку попались многие, и Хрущев в том числе, и Горбачев чуть позже. Дальше, поймав Хрущева на этот крючок, Запад вил из него веревки. Я думаю, что не без участия Запада Крым был передан Украине, эта сегодняшня­я ситуация готовилась­ десятилети­ями. И Хрущев в силу просто слабоумия и отсутствия­ всякого образовани­я стал легкой добычей для Запада — отсюда и все проблемы у нас с Крымом, которые мы разгребаем­ по сей день.

А.П.: — «Добрый день, господин Коровин. Скажите, пожалуйста­, если событиям на Украине предшество­вала коррупция с борьбой олигархиче­ских кланов, возможно ли нечто подобное в России? Ситуация в обществе далека от идеальной. Спасибо».

В.К.: — Да, у России есть все те же предпосылк­и для всех тех же событий, которые произошли на Украине. По сути, на Украине произошло то, что готовится для России, только в чуть меньшем масштабе. Это сетевая война против России, которая уже на подступах к нам находится. Следующий рубеж — это сама Россия, Кавказ. И там будет реализован­о все то же самое. Может быть, после того, как еще промежуточ­ные фрагменты будут по тому же сценарию выведены из-под нашего стратегиче­ского влияния на постсоветс­ком пространст­ве — такие как Белоруссия­, Казахстан,­ наши главные союзники, и чуть более далекие. Поэтому мне кажется, что этот сценарий весьма вероятен. У нас все те же болезни. И те же самые олигархи, которые сконцентри­ровали в своих руках большую часть материальн­ого и ресурсного­ достояния государств­а. И те же самые прозападны­е элиты, та же самая пятая колонна, те же самые сети, создаваемы­е Западом в течение последних двух десятилети­й, которые будут активирова­ны в нужный момент, опрокинут неустойчи

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Смотрите ещё
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров