Политика

У США будет ядерных зарядов сколько надо, у нас — сколько осилим

Договор по СНВ 1991 года истек, новый — должен появиться в ближайшее время. Мир изменился, изменится и консенсус

  
82

4 декабря истек срок действия подписанного 31 июля 1991 года договора о СНВ между СССР и США. Со времени окончания «холодной войны» РФ сократила количество имевшихся стратегических боезарядов более чем в два раза, ликвидировав при этом более 3000 межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ), порядка 1500 пусковых установок МБР и БРПЛ, а также более 45 атомных подводных лодок и более 65 тяжелых бомбардировщиков.

Теперь, в соответствии с поручениями президентов Медведева и Обамы ведется работа по подготовке нового договора СНВ.

Планировалось, что соглашение оформят в начале декабря. Однако из-за технических разногласий между военными экспертами двух стран дату подписания перенесли пока ориентировочно на конец декабря.

Чем вызвана задержка подписания нового договора, и в чем его значение для России и США, рассуждает замдиректора Института США и Канады РАН Павел Золотарев.

«СП»: — Павел Семенович, ситуация, когда один договор истек, а другой не подписан — нормальная?

 — Абсолютно нормальная. Никто и не говорил, что день в день, минута в минуту, должен быть подписан новый договор. Он должен быть готов к моменту истечения срока действия прежнего. Но от того, что новый договор не подпишут 6−7 декабря, ничего страшного тоже не произойдет. Однако я думаю, что новый договор все же будет подписан в ближайшее время. Договор нужен не для того, чтобы российско-американские отношения были нормальными. Они и так в целом нормальные, и не зависят от вопросов в сфере стратегических вооружений. Договор нужен, чтобы дальше успешно решать задачи по нераспространению ядерного оружия. Поэтому Россия и США, имеющие самые крупные арсеналы ядерного оружия, должны показывать пример того, что они двигаются в направлении последовательного сокращения арсеналов.

«СП»: — В чем отличия нового договора от прежнего?

 — Предыдущий договор заключался еще во времена «холодной войны», и он обременен многими детальными мерами контроля, взаимных проверок, инспекций. Новый договор, выходя на более низкие цифры сокращения вооружений, выходит и на более упрощенные процедуры контроля. Хотя определенные разногласия здесь имеются. Во многом они продиктованы не тем, что одна из сторон стремится добиться какого-то преимущества — хотя в конечном итоге получается, что американцы будут иметь столько, сколько хотят, а мы — сколько сможем.

Содержательная часть договора и претензии американской стороны обусловлены, в основном, тем, что им предстоит сложная процедура ратификации договора у себя, в органах законодательной власти. У нас-то с этим проще будет, в силу многих причин. А в самих США сейчас политика Обамы вызывает резкую критику и нападки со стороны республиканцев. В частности, они цепляются за сохранение контроля телеметрической информацией. Он, по большому счету, и в прежнем договоре был не особо нужен. Тем более, не нужен сейчас. Но американцы видят, что ряд конгрессменов уже сейчас поднимают шум по этому поводу, и стремятся сохранить этот пункт. Есть и еще ряд таких моментов, но все они носят непринципиальный характер. Думаю, компромиссное решение, с учетом складывающейся ситуации, будет найдено.

Надо еще добавить, что времени на подготовку договора было исключительно мало — всего год, а реально и того меньше. С учетом, когда Обама вступил в должность, когда назначили человека, отвечающего за этот круг вопросов — получается месяцев шесть реальной работы. Такого еще не было. Поэтому когда начинают поднимать ажиотаж, что, мол, почему в срок договор может быть не подписан, хочется ответить: наоборот, будет удивительно, если в такие сроки договор будет подписан.

«СП»: — Вы говорите, в конечном итоге американцы будут иметь столько, сколько хотят, а мы сколько сможем. Как это понимать?

 — Дело в том, что американцы устанавливают носители боевых зарядов, исходя из того, что им не очень хочется сокращать количество подводных лодок. Поэтому они идут по пути снятия части зарядов с ракет с разделяющимися головными частями, которые стоят на подводных лодках. И они могут себе позволить иметь количество носителей 1000−1100. Мы их, правда, уговариваем иметь меньше, и они, в итоге, согласятся на меньшее количество. А нас не надо уговаривать — мы вынуждены будем иметь порядка 500 носителей. Потому что мы больше не сможем сделать, не успеем.

«СП»: — Не успеем сделать? А те носители, которые имеются сейчас, входят в эти 500?

 — Конечно. У нас у ряда ракетных комплексов давно истекли гарантийные сроки, у некоторых будут истекать. Им надо на замену делать дубли. А мощность нашей экономики не справляется с такими темпами.

«СП»: — Некоторые эксперты говорят, что еще одна из проблем договора — якобы, американцы хотят, чтобы мы сокращали с ними арсеналы паритетно, а наши эксперты требуют учитывать ядерные арсеналы не только США, а блока НАТО в целом. Это так?

 — Нет. У других стран НАТО ядерного оружия несопоставимо меньше. Потом, Великобритания и Франция сами сократили свои ядерные арсеналы. Великобритания, например, сейчас имеет только ракеты подводного базирования.

«СП»: — Эксперты еще утверждают, что первый договор о СНВ ущемлял интересы СССР. Это правда? — Любой договор связан с компромиссом. И всегда можно найти примеры, чтобы сказать: нам было хуже, чем им. Я бы на этом не концентрировался. Важно, что договор выполнен. Другое дело, что на завершающей стадии договора американцы вышли из договора по ПРО. А договор СНВ-1 накладывал ограничения на ракеты с разделяющимися головными частями. Ну, а мы сказали: ребята, если вы вышли из этого договора, тогда мы дальше себя считаем свободными от обязательств по ракетам с разделяющимися головными частями. Вот и все.

Более того, перспективный мобильный ракетный комплекс «Тополь-М» идет сейчас с одним боезарядом, а будет с тремя.

«СП»: — Почему американцы не хотят сокращать подводные лодки? Это наиболее эффективный носитель ракетных комплектов?

 — Это носители, предназначенные для ответного удара. И это показатель, в общем-то. Американцы говорят: мы не собираемся ни на кого нападать. Поэтому у них давно установлено, что основные ядерные силы сосредоточены под водой. То есть главный потенциал — это потенциал ответного удара, хотя в доктринальных документах это не записано.

«СП»: — В целом, мы сохраняем паритет сил?

 — Паритет «холодной войны» — это одни критерии, в нынешней ситуации — совершенно другие. Не случайно в договоре о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП), подписанном в 2002 году, указан только разрешенный диапазон по боевым зарядам, а носители вообще не фигурируют. То есть, нас уже не волнует, что у кого-то больше на 100 зарядов, у кого-то меньше. Ну, нет у нас сейчас состояния, когда мы должны опираться на ядерный аргумент, смотреть, у кого больше ядерных зарядов — прошли те времена. Но по инерции, учитывая, что ядерные потенциалы огромные, мы вместе ведем переговорный процесс — главное, ради последующей задачи: нераспространения ядерного оружия. Вот главное, а не наш взаимный паритет.

«СП»: — Вы говорите, главное — нераспространение. Но что здесь дает договор другим странам, обладающим ядерным оружием, кроме воспитательной меры, демонстрации готовности сокращать ядерные арсеналы США и Россией?

 — Ничего другого он им дать и не может. Они должны видеть, что мы сокращаемся. Но пока не достигнут тот уровень, после которого можно сказать: ребята, все, дальше мы сокращаемся только с вами вместе. А следующий уровень мы можем достичь только когда договоримся с американцами по ПРО. Если будет оставаться перспектива наращивания многоэшелонной системы ПРО США, сопоставимой с потенциалом стратегических ядерных ракет России, мы, конечно, не будем сокращаться. Мы уже сказали: ниже 1500 — 1300 зарядов мы не можем сокращаться, пока не ясна перспектива по ПРО. Поэтому следующий этап — наполнение реальными мерами сотрудничества по ПРО, о чем президенты двух стран неоднократно заявляли. Только после этого можно говорить с другими странами: давайте вместе сокращаться. Но пока этот этап далеко.

«СП»: — По поводу других стран и распространения ядерного оружия. Насколько соответствует действительности то, что американцы говорят нам про Иран? Насколько реально, что страны, которые на пороге создания ядерного оружия, бесконтрольно выполнят эти программы?

 — Мы ориентируемся не только на то, что нам говорят американцы, у нас есть собственные структуры, которые осуществляют мониторинг и разведку по ядерным программам. У нас с американцами идет где-то обмен этими данными. Чтобы вырабатывать согласованную политику в рамках «шестерки» по Ирану и другой «шестерки» по Северной Корее. Как будут выполнять свои обязательства те же самые иранцы? Я лично склонен думать, что, скорее всего, они делать ядерную бомбу не будут. А вот развивать ракетные технологии и мирные ядерные программы — продолжат. В итоге Иран станет одним из многих государств, которые в принципе способны в короткое время сделать ядерное оружие, и имеют ракетно-ядерный потенциал. Таких государств в мире много, и нормативной международной базы, которая бы запрещала движение в этом направлении, не существует.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Денис Денисов

Директор украинского филиала Института стран СНГ

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Дмитрий Потапенко

Предприниматель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня