Политика

Россия согласилась стать главным донором Китая

Теперь нефти, газа и технологий восточному соседу мы будем отправлять еще больше

  
50

Во вторник, 5-го июня, президент России Владимир Путин прибыл в Китай с двухдневным государственным визитом для проведения полноформатных переговоров делегаций двух стран. Накануне приезда в КНР глава государства написал статью для китайской газеты «Жэньминь жибао», в которой затронул ряд вопросов российско-китайских отношений и обозначил некоторые ориентиры их будущего развития.

В тексте Путин замечает, что «Отношения между Россией и КНР заслуженно называют примером межгосударственных связей нового типа. Они свободны от разного рода предубеждений и стереотипов. А значит — исключительно устойчивы, не подвержены сиюминутной конъюнктуре — что очень ценно в сегодняшнем мире, где присутствует явный дефицит стабильности и взаимного доверия».

Подчеркивается, что в 2011-м году товарооборот между странами достиг 83,5 млрд долларов, к 2015-му планируется достижение показателя в 100 млрд, а к 2020-му — в 200 млрд долларов. Для этого, по мнению Путина, в торговле двух стран необходимо увеличить долю продукции с высокой добавленной стоимостью, а также активно продвигать совместные проекты в гражданском авиастроении, космонавтике и других высокотехнологичных областях. Особо было отмечено развитие энергетических проектов — рост поставок нефти, угля, достижения в использовании мирного атома.

Особую роль в поддержании мировой стабильности, пишет Путин, играет деятельность Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), которая заключает в себе также и большой экономический потенциал. «Свободная пресса» попросила оценить статью Владимира Путина и ее тезисы заведующего отделением востоковедения факультета философии НИУ ВШЭ, доктора исторических наук Алексея Маслова:

— То, что говорит Путин в своей статье, находится в русле тех заявлений, которые он сделал в своей статье о международных отношениях, опубликованной еще в период его предвыборной кампании. Это максимальное укрепление взаимосвязи с Китаем в области технического сотрудничества, общая позиция по международным проблемам — в данном случае имеется в виду, прежде всего, Сирия. В этом плане эта статья является даже не декларацией на будущее, а, скорее, подведением итогов под той платформой, с которой стартует его новый президентский срок в отношении не только Китая, но и всей Восточной Азии.

Проблема заключается в том, что мы должны развивать отношения в области энергетики. С одной стороны, это абсолютно правильная декларация, но с другой, это шаг назад, потому что когда речь идет об «энергетическом сотрудничестве», Россия рассматривается в качестве донора энергоресурсов, прежде всего, нефти и газа, а Китай рассматривается в качестве переработчика и потребителя. На фоне этого основные тезисы о том, что надо расширять сферы взаимодействия, торговли, создавать совместные предприятия, уже не звучат так, как звучали раньше. То есть в отношениях с Китаем Россия признает свое место как донора энергетических ресурсов.

В статье это не прозвучало, но тоже хорошо известно, что Китай смотрит на Россию точно так же, и не случайно он попросил расширить поставки нефти из России в Китай, причем сделать это почти в два раза по сравнению с теми объемами, которые наша страна поставляет по контрактам, заключенным несколько лет назад. Разумеется, это должно способствовать наращиванию российско-китайской торговли к 2015 году до 100 миллиардов долларов, к 2020 — до 200, о чем пишет Путин в своей статье. То есть все сводится исключительно к поставкам энергоносителей.

«СП»: — Статья Путина выдержана в крайне бодрых и позитивных тонах, она изобилует разговорами о дружбе, сотрудничестве и т. д., но известно, что сегодня Китай активно внедряется на пространство бывшего СССР, например, в Белоруссию, и зачастую теснит наши компании и интересы. Не следует ли из этого, что Путин закрывает глаза на определенные угрозы, исходящие со стороны восточного соседа?

— Статья, конечно, выдержана в позитивных тонах, потому что в целом наши отношения развиваются позитивно, но это не значит, что у нас нет разных подходов по одним и тем же вопросам. Например, Китай активно выступает за развитие зоны свободной торговли, которая распространяется, прежде всего, на центральную Азию, а Россия поддерживает систему Евразийского союза, и в этом плане это две взаимопротиворечащие концепции. Здесь мы имеем дело не столько с конфликтной ситуацией, сколько с взаимопротиворечащей друг другу. Плюс у нас есть определенные претензии на доминирующую роль среди стран Центральной Азии. Но у двух больших стран, которые живут рядом, обязательно будут конфликты, однако нынешние конфликты некритические. Критическим является, пожалуй, другой момент: нам сейчас нужно разработать четко выверенную восточноазиатскую политику России: каковы наши интересы, чего мы хотим добиться, на какие уступки мы можем пойти, и каковы те позиции, которыми мы не готовы жертвовать. Вот это сегодня самый главный вопрос.

«СП»: — У нас также есть ряд нерешенных экологических проблем, в частности большой забор воды из рек, текущих из Китая в Россию, что затрудняет использование гидроэлектростанций, судоходство, создает многие сложности для дальневосточных городов.

— Здесь вопрос не столько в том, что у нас отбирают воду, сколько в том, что загрязняется окружающая среда. В частности неоднократно высказывались претензии о качестве очистных сооружений, ведь когда вода забирается, она потом куда-то сливается в уже отработанном виде. Поэтому сейчас очень важный момент заключается в совместном экологическом мониторинге этих регионов. Для нас это представляется довольно серьезным, потому что с китайской стороны регион промышленно развит, загрязнение очень большое, и оно частично идет в сторону России по акватории океана и рек. Этот вопрос обсуждается, но он довольно сложно разрешим, потому что сам Китай сейчас не очень хорошо защищает свои экологические ресурсы. Однако дискуссии на этот счет ведутся ежегодно, и вопрос понемногу сдвигается с места: между странами заключен ряд межграничных соглашений, касающихся совместного мониторинга и эксплуатации вод Амура и Уссури.

«СП»: — В своей статье Путин пишет о необходимости активного сотрудничества в сфере экономики, о развитии совместных с Китаем бизнес-проектов. Недавно сообщалось о планах строительства на китайской территории завода по производству дальнемагистрального самолета на базе Ил-96. Россия даст технологии, КНР — финансирование. Разумеется, Китай получит всегда желанные им технологии, но какова выгода России?

— Для начала нужно сказать, что пока страны лишь обсудили возможности такого проекта, но никаких конкретных шагов до сих пор принято не было. С моей стороны здесь также есть серьезные опасения, но надо понять, в чем здесь интерес Китая. Его интерес не столько в самолете, хотя это тоже важно, но он сегодня совершает конкретные шаги, необходимые для того, чтобы считаться великой державой. Великая держава должна иметь свой автопром, авиапром и так далее. Как раз в отрасли авиапрома Китай сильно отстает, и если сейчас Россия подставит ему свое плечо для того, чтобы создать дальнемагистральный самолет на базе Ил, то Китай закрывает еще одну проблему в росте собственного величия. Для России появляется некая возможность более успешного экспорта наших технологий. Как бы мы ни смотрели, но пока проект «Сухой Суперджет» нельзя признать полностью успешным, и сотрудничество с Китаем было бы неординарным способом выйти на внешний рынок.

Если же говорить о том, насколько Китай может эксплуатировать наши технологии, надо четко понимать, что, к сожалению, очень многие наши технологии уже используются в этой стране, и некоторые контракты служат лишь официализацией и констатацией того факта, что технологии и так уже достались Китаю вне всяких лицензионных соглашений.

«СП»: — Вы сказали, что Путин в КНР собирается закрепить общую позицию по Сирии. Насколько можно доверять КНР в этом остром вопросе?

— Сначала нужно задаться вопросом, почему вообще Китай волнует сирийский или арабский вопрос. Он его волнует, потому что в Китае есть определенные проблемы во внутренней политике, поэтому ему меньше всего хотелось бы повторения попыток смены режима силовым путем, в какой бы то ни было стране мира. Китайцы всегда выступают за то, чтобы вести переговоры с тем режимом, который есть, перестраивать, перевоспитывать его, но он всячески сторонится силовой смены режима. Это то, что отличает его от США. Здесь позиция Китая прагматична по многим позициям: во-первых, это нефтяной регион, во-вторых, сюда инвестировано достаточно много китайских средств, и, в-третьих, на фоне американской политики в Сирии Китай служит в качестве позитивного примера мягкого регулирования. И если спрашивать, не сдаст ли Китай назад, то мы, по крайней мере, можем быть уверены, что если это произойдет, то после консультаций в том числе и с Россией. Позиции между нашими странами в этом вопросе консолидированы и выработаны в результате многих консультаций.

«СП»: — Немало внимания Путин уделяет в статье деятельности ШОС. Каковы результаты деятельности этой организации, какую пользу она приносит?

— Сейчас ШОС пытается найти себя, свое место под Солнцем. Несмотря на то, что ШОС существует уже более 10 лет, относительно других организаций эта еще достаточно молодая. Ее основная задача сегодня — это продолжение борьбы с «тремя злами»: терроризм, экстремизм, сепаратизм, и к этому прибавляется совместное противостояние наркотрафику. Плюс это расширение экономического влияния ШОС и стремление сделать эту организацию более узнаваемой, а также включение в ШОС группы стран-наблюдателей, стран-партнеров по диалогу, это Афганистан и, скорее всего, Турция. Дело в том, что сегодня ШОС несмотря на свое не очень быстрое развитие, является одной из важнейших стабилизирующих организаций в Азии — Центральной, Восточной и Южной. В этом плане у ШОС огромное пространство для работы, но восприятие ШОС в мире еще крайне невелико. Это связано с тем, что даже внутри 6 постоянных членов организации есть определенные противоречия и споры.

«СП»: — Но ведь ШОС существует именно для того, чтобы подобные споры урегулировать.

— Не совсем так: ШОС показывает новую систему урегулирования, во-первых, самих споров, во-вторых, новых систем экономических и образовательных связей. Самый удачный проект организации — это, безусловно, проект университета ШОС, который был создан по инициативе России, а конкретно — Путина. В него входят 62 университета из стран ШОС, его студенты имеют возможность ездить по всем шести странам, слушать различные курсы, обучаться и, в конце концов, помимо диплома своего основного университета они получают диплом университета ШОС. Это первое в мире подобное сетевое университетское образование, которое работает таким образом. Там используются единые технологии, единый язык обучения, а подготовка специалистов ведется по тем программам, которые будут взаимно интересными: экология, энергетика, нанотехнологии, экономика и т. д.

«СП»: — Вернемся к Китаю. Многие экономисты сегодня отмечают замедление роста его ВВП, притом, что рост в 7−8 процентов называется в качестве границы, падение ниже которой грозит стране социальной нестабильностью. Так ли это?

— Это сложный вопрос, но слабое место в рассуждениях большинства экспертов в том, что они рассматривают развитие Китая как линейное. Раньше Китай базировал рост своего ВВП на трех больших китах: приток иностранных инвестиций, экспорт из Китая и рост внутреннего рынка. Но эти факторы имеют естественные границы — нельзя расти до бесконечности. Сейчас Китай обратился к четвертому фактору, который разрушает позиции этих экспертов, — это экспорт собственных капиталов за рубеж, то есть покупка крупнейших предприятий по всему миру, инвестиции в различные передовые технологии за рубежом. В итоге Китай начинает контролировать целые сектора промышленности, а за счет этого происходит стабилизация внутренней экономики государства и сохраняется стабильность.

Если же говорить о китайской стабильности вообще, то угроза исходит не столько со стороны экономики, сколько из политических дискуссий, которые сейчас развиваются внутри страны. Это дискуссии по дальнейшему развитию марксистско-ленинской теории, дискуссии о путях развития регионов, по системе власти в стране и т. д. — вот это может дестабилизировать Китай. Любое резкое изменение какого-то курса может привести к тому, что целый ряд регионов может начать обосабливаться от центра, например, богатые регионы юга страны, его периферия — Синьцзян, Тибет и другие. Поэтому здесь важно проводить любые изменения крайне плавно, чтобы не было внутренних революций по регионам.

«СП»: — Как вы видите будущее сотрудничество КНР и России в целом?

— Если брать по абсолютным цифрам, то они будут наращиваться, если же брать по выгоде для каждой из стран, то Россия стала крайне зависима от торговли с Китаем. Сегодня в нашей стране во многом формируется целая категория людей, которая раньше называлась компрадорской буржуазией. Они связаны с китайскими деньгами, проектами и вынуждены отстаивать китайские интересы на территории нашей страны. В этом плане мы можем считать, что может возникнуть определенная угроза. Она состоит не столько в проникновении Китая в Россию, сколько в создании целой категории населения, которая защищает китайские интересы в нашей стране, нежели российские.

Фото: Александр Миридонов/Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Валерий Рашкин

Политик, депутат Госдумы РФ

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня