Политика / Санкции

Россия и США: область полураспада

Обаму призывают прервать сотрудничество с Россией в сфере ядерной безопасности

  
7851
Россия и США: область полураспада

Взаимодействие России и США в ядерной сфере, успешно продолжавшееся последние двадцать лет, может прекратиться. Законопроект о приостановке сотрудничества с нашей страной в области ядерной безопасности уже внесен в американский Конгресс и, скорей всего, будет ратифицирован обеими палатами в ближайшее время, пишет The New York Times (перевод статьи публикует сайт InoPressa).

Легко догадаться, что и этот шаг американские власти сделали с конкретной целью — он является продолжением санкционной войны, объявленной России из-за ее позиции по Украине.

Удивляет, правда, как быстро «перековались» в Белом доме. Поскольку еще в марте там заявляли, что будут продолжать сотрудничество с Москвой в ядерной сфере, несмотря на имеющиеся разногласия по некоторым вопросам международной политики.

«Ядерная безопасность — это область, в которой у Соединенных Штатов по-прежнему имеется прочная заинтересованность в сотрудничестве с Россией», — сказала на брифинге для прессы помощник президента Барака Обамы по национальной безопасности Сюзан Райс.

Брифинг проводился накануне международного саммита на высшем уровне в Гааге, где как раз обсуждались глобальные проблемы ядерной безопасности.

The New York Times, кстати, напоминает, что в своем выступлении на гаагском форуме президент Барак Обама оценил угрозу ядерного терроризма выше угрозы от действий России на Украине. Американский лидер признался, что в области безопасности его больше всего беспокоит перспектива взрыва ядерного оружия на Манхэттене.

И вот, менее чем через пять месяцев такой поворот…

Прокомментировать, кто больше потеряет — Россия или США — от прекращения сотрудничества с области ядерной безопасности, «СП» попросила замдиректора лаборатории ядерных реакций имени Флерова ОИЯИ Андрея Попеко:

— Маловероятно, что это произойдет. Это было бы глупо и нерационально. Это просто сотрясение воздуха. Потому что сотрудничество в области ядерной безопасности регламентируется Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ), а также большим количеством международных договоров о нераспространении оружия. И так далее…

Но еще более мне непонятны разговоры о каком-то ядерном терроризме. Само это понятие — полный бред. Как раз терроризм заключается в том, что на эту тему ведутся разговоры.

Ведь, понимаете, цель террористов напугать людей. А в данном случае пугают не самим взрывом, а разговорами о том, что такой взрыв возможен.

На самом деле, все это абсолютная чушь.

Ну, если не считать, скажем, подрыва АЭС — но это уже не ядерный терроризм. Это просто полномасштабная диверсия.

«СП»: — А о таком понятии, как «грязная бомба», что вы скажете?

— Это еще больший бред.

«СП»: — Но когда в Ираке к боевикам ИГИЛ попали ядерные расщепляющие материалы, которые хранились в университете Мосула, опасения, что исламисты создадут «грязную бомбу», высказывались на очень высоком уровне…

— Да не могут они ничего создать. У радиоактивных веществ (боевые радиоактивные вещества — был такой в свое время термин) очень большой недостаток — это нельзя выключить. То есть, если радиация излучается, то она излучается всегда.

Вот представьте себе: какие-то террористы, в какой-то кустарной мастерской берут некое количество радиоактивного вещества и закладывают в мину. Потом эту мину куда-то несут и взрывают. Или еще террорист-смертник несет пакетик небольшой с бомбой и где-то ее взрывает…

Ну, что будет с этим террористом? Он не дойдет никуда. Он сгорит на месте при попытке работать с этим веществом.

Чтобы большой город каким-нибудь существенным образом заразить радиоактивными веществами, нужны тонны радиоактивных веществ. А не тот несчастный килограмм неизвестно чего, что было якобы в этом иракском университете.

Это во-первых. А во-вторых, то, что там было, это очень слаборадиоактивный материал.

Действительно опасное количество, скажем так, радиоактивных веществ могут иметь только страны, которые занимаются наработкой оружейного плутония. И нужно пробраться в хранилище отходов и там, соответственно, накопать тысячу тонн радиоактивного материала.

Я еще напомню: есть такое понятие «смерть над пучком». Вот тот, кто попытается это сделать, там, на месте и разложится. Даже не на молекулы…

Чего надо сделать террористу? Вагон незаметно привести куда-то? И потом пульверизаторами, ложками распылять?

Несерьезно все это. Вы посмотрите литературу — что такое «грязная бомба»?

«СП»: — И что же?

—  На самом деле, «грязная бомба» была создана теоретически. То есть, для того, чтобы это все эффективно работало, радиоактивные вещества должны образовываться во время взрыва. Берется, скажем, атомная или водородная бомба — обычный заряд, — и ей в корпус добавляются специально вещества, которые в процессе взрыва превращаются в высокорадиоактивные.

Ведь сама по себе бомба очень большого заражения не дает. А вот элементы, содержащиеся в оболочке, могут дать очень серьезное заражение.

Физик-ядерщик Андрей Ожаровский напомнил, что Россия не сотрудничает со Штатами в области атомной энергетики:

— И это хорошо. Потому что атомная энергетика — это опасная отрасль. С ней, в общем-то, непонятно, что делать. Создает много отходов, много проблем…

Мы не строим совместно с Соединенными Штатами Америки ядерные реакторы, не строим атомные станции — вот об этом речь не идет.

«СП»: — Тогда о чем? В чем мы сотрудничали?

— Была и закончена достаточно крупная программа — «Мегатонны в обмен на мегаватты». Она заключалась в поставке в США российского высокообогащенного урана — в общем-то, из нашего ядерного оружия, скажем так, — который там уже разбавлялся до энергетических концентраций и использовался в атомных электростанциях Соединенных Штатов Америки.

Америка за это платила. И это помогло держать на плаву нашу загибающуюся атомную промышленность в 90-е годы.

С точки зрения США, это, конечно, повысило безопасность, потому что на нашей территории стало меньше лишнего высокообогащенного урана, который в результате гонки вооружений мы произвели, из которого можно было бы создавать атомное оружие.

Но то, что мы что-то успели продать Америке, с моей точки зрения, никакой угрозы для нашей безопасности не представляет. Потому что мощности у нас остались, реакторы по обогащению урана продолжают работать.

Но в целом программа, действительно, наверное, была хорошая. Потому что в этом милитаристском угаре и мы, и США произвели слишком много и урана, и плутония. И, конечно, желательно от этих материалов избавляться.

Второе направление сотрудничества, непосредственно связанное с «ядерным терроризмом» — это вывоз высокообогащенного урана и топлива, и отработавшего топлива из исследовательских реакторов, которые, соответственно, США и Советский Союз строили в третьих странах.

Про Россию могу сказать, что такие операции уже произведены. Мы вывезли отходы исследовательских реакторов и оставшееся топливо из таких стран, как Латвия, Венгрия, Сербии, Чехия, Румыния, Ливия, Вьетнам, Украина, Белоруссия…

Там довольно длинный список.

Ведь это Россия построила реакторы, Россия поставила топливо, и теперь мы забираем топливо обратно. А Америка платит за транспортировку.

Проблема в том, что условия, куда потом попадают отходы — а это комбинат «Маяк» на Южном Урале, не совсем соответствуют критериям безопасности.

Что, конечно, плохо.

Зато в тех странах, откуда все это вывезено, мы даже вели работу (чтобы установки продолжали функционировать) по замещению высокообогащенного урана на низкообогащенный, из которого нельзя сделать атомную бомбу.

Поэтому если власти США и эту программу зарубят, наверное, это будет плохо для международной безопасности. Но, может быть, и не так плохо для России. Повторю, что отходы из этих стран попадают на комбинат «Маяк», где своих, в общем-то, отходов и своих проблем много.

«СП»: — А насколько безопасна транспортировка радиоактивных отходов? Как это осуществляется чаще всего?

— О транспортировках обычно не сообщается, по вполне понятным причинам. Хотя осуществляются перевозка различными способами.

Вот из Украины возили самолетами. Из Венгрии — кораблями с перегрузкой в Польше. Железнодорожным транспортом тоже было.

Сейчас интересно проследить, что происходит с Казахстаном. Потому что прошли общественные обсуждения как раз на комбинате «Маяк» в Челябинской области этим летом о том, что из исследовательского ядерного реактора Казахского ядерного центра академии наук планируется вывозить высокообогащенные отходы и остатки еще не загруженного в реактор топлива.

Вот если Америка перестанет за это платить, продолжит ли Росатом эту программу за свои деньги?

Я, например, не берусь прогнозировать.

«СП»: — Ну, а саму программы как бы вы оценили?

— У меня к ней двойственное отношение.

С одной стороны, конечно, хорошо, что мы вывезли опасные материалы из таких нестабильных стран, как Украина или Ливия. Наверное, было плохо, если бы во время ливийской гражданской войны к тем опасностям, которые существуют, добавилась бы еще такая ядерная опасность.

Но все это имело бы больший смысл, если бы с вывезенными сюда отходами мы умели нормально обращаться. К сожалению, этого не наблюдается. Фактически, получалось, что повышая радиационную безопасность в названных странах, мы на своем Южном Урале создавали большие проблемы.

Ввозить отходы — это всегда плохо. Период полураспада плутония, например, 24 тысячи лет.

То есть, мы фактически взяли на себя бремя на тысячелетия вперед, на десятки тысяч лет вперед.

Фото: ИТАР-ТАСС.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня