История / Знамя нашей победы

Огненный сорок первый. Сентябрь

Немцы хозяйничали на Украине и рвались к Москве

  
5575
СССР. 1 сентября 1941 г. Великая Отечественная война. Ночь в Москве во время боев 1941 года
СССР. 1 сентября 1941 г. Великая Отечественная война. Ночь в Москве во время боев 1941 года (Фото: Грановский Наум/ТАСС)

Первого сентября дети обычно шли в школу. В сорок первом давняя традиция была нарушена. Большинство юных москвичей было эвакуировано, к тому же в школу могла угодить бомба. Дети занимались в «консультативных пунктах», куда приходили на два часа три раза в неделю. Они слушали объяснения учителей и получали домашние задания.

Вот другие, мирные вести из военного времени.

Объединенный пленум МК и МГК ВКП (б) обсудил вопрос «О ходе заготовок, отгрузки в Москву и подготовки к хранению картофеля и овощей», бюро МК ВКП (б) и исполком Моссовета приняли постановление о строительстве большого кольца Московской окружной железной дороги.

Открылся новый сезон в московском концертном зале имени Чайковского, в Большом театре состоялась премьера балета «Лебединое озеро». На Москве-реке состоялись соревнования по академической гребле. «Много публики было вчера в зоопарке, — информировала „Вечерняя Москва“. — Посетителей очень заинтересовали выступления на эстраде парка известных дрессировщиков Горбачевой и Быстрова с прирученными животными».

В те сентябрьские у людей появлялись не только маленькие радости, но и большие. Газеты сообщали, что сберкассы столицы приступили к выплате выигрышей по облигациям Государственного займа Третьей пятилетки. Солидные денежные суммы обрели более ста человек.

Обстановка на театре военных действий была крайне тяжелой. На Киевском направлении в окружение попали четыре советские армии — более шестисот тысяч бойцов и командиров. Вырваться из котла сумели лишь несколько тысяч красноармейцев…

19 сентября в столицу Украинской ССР вошли части вермахта. Оккупация Киева продлилась более двух лет, и те, кому выпала горькая доля жить при немцах, вспоминали то время с ужасом. Город был буквально залит кровью…

На северо-западе противник высадился на острове Сааремаа, занял город Пушкин в предместье Ленинграда. На Украине немецкие войска захватили Чернигов, Полтаву, в Крыму, возле Перекопа начали атаковать укрепленные позиции Красной армии.

…Москва все больше пустеет: поезда и пароходы с эвакуированными женщинами, детьми и стариками — уходят на восток. Уезжающие, согласно решению Моссовета, должны сдать свои квартиры домоуправлениям. Семьи военнослужащих освобождались от платы за содержание дома, остальные должны были вносить деньги, но не более 50-ти процентов.

В дни Великой Отечественной почтальонов ждали и… боялись. Они могли принести радость — долгожданное письмо с фронта от близкого человека или вручить небольшой листок, который в народе прозвали «похоронкой». На нем коротко сообщалось, что товарищ А. или Б. «в боях за социалистическую родину, верный присяге, проявив геройство и мужество, был убит…»

Случалось, что почтальон приносил в одну квартиру — в Москве было немало многонаселенных коммуналок — сразу несколько «похоронок». Нетрудно представить, какие душераздирающие сцены возникали после визита письмоносца. Иногда приходилось вызывать «неотложку».

Впрочем, докторов вызывали и по другому поводу. Вот запись из дневника врача московской «Скорой помощи» Александра Дрейцера от 14 сентября: «8 часов утра. Воскресенье. На квартире лежит без сознания молодой человек лет 28, студент. Пьян. Выкачиваем из желудка с полведра вина. Приходит в себя. Пьет он потому, что „на войне, на фронте неудачи“. Советую ехать самому на фронт».

А вот другой случай, рассказанный врачом «скорой»: «Дома отравилась девушка 19 лет. Выпила склянку йодной настойки. Родители лежат в обмороке, сестра мечется по комнате, а сама больная лежит на диване без чувств. На столе письмо в Красную Армию. Оказываю ей помощь. Она „жить не хочет“. Она на заводе испортила деталь (это не в первый раз), ее все ругали…»

Обратите внимание, как поступает врач. Это говорит о том, что война не ожесточила людей, а, наоборот, пробудила в них душевность и милосердие. «Переговорил с комсомольской ячейкой, — вспоминал Дрейцер. — Встретились в больнице. Потолковали. Потом возвращаю ей письмо в Красную Армию. Обрадовалась, что письмо не отправлено. Обещает больше таких „глупостей“ не делать».

17 сентября увидело свет постановление Государственного комитета обороны — «О всеобщем обязательном обучении военному делу граждан СССР». Ему подлежали мужчины от 16 до 50 лет без отрыва от работы на фабриках, заводах, в учреждениях и колхозах.

В газетах публикуется еще один указ ГКО — «О переселении немцев из Москвы, Московской области и Ростовской области». С сентября по октябрь 1941 года было депортировано в отдаленные районы страны почти полмиллиона советских немцев. Это касалось не только гражданских лиц, но и военных — красноармейцы немецкой национальности отправлялись с фронта в тыловые части.

Все началось с секретного донесения Сталину, в котором, в частности, говорилось: «Военные действия на Днестре показали, что немецкое население стреляло из окон и огородов по отходящим нашим войскам. Установлено также, что вступающие немецко-фашистские войска в немецкой деревне 1 августа 1941 года встречались хлебом-солью. На территории фронта имеется масса населенных пунктов с немецким населением. Просим дать указания местным органам власти о немедленном выселении неблагонадежных элементов». В итоге «неблагонадежными» стали все немцы Советского Союза…

«Осенняя Москва сорок первого года. Пестрая листва Тверского бульвара, задумчивый Пушкин. И опускаемые на дневное время, неуклюжие на земле, аэростаты воздушного заграждения. Оклеенные крест-накрест наивными бумажными полосками оконные стекла, зашитые тесом, заложенные мешками с песком витрины магазинов. Осенние рощи, нарисованные на крышах заводских цехов и складов. Маскировка. А с наступлением темноты — светомаскировка, полный мрак, нарушаемый лишь всплывающими со дна голубыми столбами прожекторного света, беглыми вспышками зениток да по временам зловещим дрожащим заревом…»

Так, в лирических тонах описывал Москву писатель Константин Ваншенкин. А это — суровая действительность, запечатленная заместительницей секретаря комитета ВЛКСМ Наркомата электростанций Ольги Казарцевой, которая вместе товарищами рыла под Москвой противотанковые рвы: «Основным арсеналом строителей рубежей являлись, как правило, лопаты, ломы, тачки и носилки. У нас же, трудбойцов, главным орудием было кайло — вид мотыги или кирки с двумя заостренными металлическими концами, один из которых напоминал птичий клюв». После работы замерялись нормы выработки и заносились в учетные листы, которые предъявлялись при выдаче еды.

В газете «Московский большевик» были опубликованы стихи, посвященные строителям оборонительной линии:

«В дни эти, грозовые дни,
Лопата острая, звени.
Влетай, как туча, вверх земля!
Пусть станут пропастью поля!
Мы дружным крепким строем
Врагу могилу роем…»

Теперь — о документе под грифом «Совершенно секретно» Народного комиссариата внутренних дел, где упоминается Сталин. Но не руководитель страны, а его сын: «В ночь с 8 на 9 сентября 1941 года во время воздушной тревоги товарищ Василий приехал на аэродром. Вместе с ним приехала молодая девушка. Он въехал на своей автомашине в ангар. Приказал механику, товарищу Таранову, запустить мотор и стал требовать, чтобы его выпустили в воздух… Причем он был в нетрезвом состоянии. Когда его убедили, что вылет невозможен, он согласился и сказал: „Я пойду, лягу спать, а когда будут бомбить, то вы меня разбудите“. Ему отвели кабинет полковника Грачева, и он вместе с девушкой остался там до утра».

Доложили ли о пикантной ситуации отцу? Не известно. Впрочем, он давно привык к выходкам сына. Но и Василия можно понять — его тяготило бездействие…

До 1942 года Василия Сталина не пускали на фронт. Причина понятна: один из сыновей вождя — Яков — в августе сорок первого попал в плен и, если бы, не дай бог, что-то случилось со вторым, командованию ВВС не сносить головы.

Но, в конце концов, Сталин-младший добился своего. По свидетельству сослуживцев, он храбро сражался и награды добывал в честном бою…

Вернемся к старым новостям.

Состоялась премьера нового художественного фильма «Маскарад» по одноименной драме Михаила Лермонтова. Картину поставил режиссер Сергей Герасимов, в роли Арбенина снялся Николай Мордвинов, в Нину перевоплотилась жена постановщика Тамара Макарова.

Дочь Федора Ивановича Шаляпина — Ирина Федоровна — передала в дар Московской государственной консерватории имени принадлежавшие ее отцу вещи: рояль, его портрет кисти художника Александра Бенуа и личную переписку.

27 сентября газета «Московский большевик» сообщала: «Библиотеки столицы укомплектовали несколько передвижек. Они предназначены для обслуживания москвичей, укрывающихся в метро в часы воздушной тревоги. Библиотека имени М. Ломоносова открыла передвижку на платформе у эскалатора станции метро „Охотный ряд“. На станции „Площадь Свердлова“ работает передвижка библиотеки № 21». По отзывам очевидцев, в тех местах было многолюдно. Говорят, что одной из популярных книг в дни Великой Отечественной была «Война и мир».

…В конце сентября на международную конференцию в Москву прибыли делегации союзников из США и Англии. «Сталин пригласил глав делегаций Гарримана и лорда Бевербрука посмотреть „Лебединое озеро“, — вспоминал комендант Большого театра Алексей Рыбин. — Мне позвонили: Ждите гостей». Через несколько минут подкатили машины. Заглавную партию Одетты исполняла Галина Уланова. Ее партнером был прекрасный танцовщик из Ленинграда Константин Сергеев. Довольные гости дружно хлопали на весь пустой зал".

В честь союзников в Кремле был устроен обед, на котором присутствовал переводчик Валентин Бережков. В тот день ему предстояло впервые увидеть Сталина. Уже собрались все гости, собравшиеся в помещении, примыкавшем к Екатерининскому залу, а вождя все не было. Наконец отворилась дверь, и появился тот, которого все ждали. «Взглянув на него, я испытал нечто близкое к шоку, — писал Бережков. — Он был совершенно не похож на того Сталина, образ которого сложился в моем сознании. Ниже среднего роста, исхудавший, с землистым усталым лицом, изрытым оспой. Китель военного покроя висел на его сухощавой фигуре. Одна рука была короче другой — почти вся кисть скрывалась в рукаве. Неужели это он? Как будто его подменили… Медленно ступая кавказскими сапогами по ковровой дорожке, он со всеми поздоровался. Рука его была совсем маленькой, пожатие вялым».

Оставил воспоминания о встрече союзников и английский премьер-министр Уинстон Черчилль: «28 сентября наша миссия прибыла в Москву. Ее приняли холодно, и совещания проходили отнюдь не в дружелюбной атмосфере. Можно было подумать, что мы были виноваты в том тяжелом положении, в котором сейчас очутился Советский Союз, Советские генералы и должностные лица не давали никакой информации своим американским и английским коллегам…»

За окнами — конец сентября. За окнами сумрачно и дождливо, сердце сжимает тоска. Двухмиллионная германская армада движется на Москву, готовая смести со своего пути поредевшие части Красной армии. Застилая серое небо, летят самолеты с черными крестами, густым потоком ползут танки. И, кажется, нет спасения от этого холодного, безжалостного натиска.

Начинается операция «Тайфун».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

Семен Багдасаров

Политический деятель

Сергей Марков

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня