Донбасс и Северный Казахстан: найдите три отличия

О минных полях постсоветской политики

  
11119
Донбасс и Северный Казахстан: найдите три отличия

Недавно временный поверенный в делах Украины в Казахстане Юрий Лазебник дал большое интервью Казахскому телеграфному агентству. Текст опубликовали многие популярные издания Алма-Аты и Астаны под заголовком «Украина ближе к Казахстану, чем к России».

Киевский дипломат хвалит Назарбаева:

«Для нас… ценно, что Казахстан проявляет свою самостоятельность в том, что он не поддерживает позицию России на голосованиях в международных организациях».

А также делится с казахами передовым опытом национального строительства. Например, Юрий Лазебник сообщает, что украинские власти «ограничивают сферу русского языка» и «возвращают контроль над информационным пространством»:

«Таких людей, которые не понимали бы украинского языка, в Украине нет. Хочу сказать, что основные российские информационные каналы из украинского информационного пространства убраны. Сейчас идет фильтрация газетных изданий. Готовятся меры, чтобы ограничить российскую книжную продукцию определенного содержания. Запрещаются к показу российские телесериалы и фильмы, в которых прославляются российский спецназ и армия… Я, кстати, достаточно много общаюсь с преподавателями вузов и историками — этническими казахами. Они точно так же настроены на то, чтобы ограничивать сферу русского языка в Казахстане», — подчеркнул Лазебник.

Ещё год назад подобные заявления не привлекли бы внимания. Что в них особенного? Дипломат одного суверенного государства рассказывает общественности другого, не менее суверенного государства, о характере украинской национальной политики. Учит строить «иногородних». Кому-то не нравится? Ну, так господин Лазебник не шоколадка и не купюра в сто долларов, чтобы понравиться всем.

Однако сегодня это не вчера. Украина доигралась со своим национальным строительством. На её территории идёт гражданская война, в значительной степени спровоцированная как раз попытками внедрить вышеуказанную практику «ограничения сферы русского языка» в тех регионах, где русский язык — родной для подавляющего большинства населения.

Или война вызвана недостаточно активным внедрением этой практики?

Да, существует и такое мнение. Я знаю людей, которые, сильно горячась, утверждают: если бы в 90-е, при Кравчуке и Кучме, на Юго-Востоке Украины более системно и последовательно проводилась политика «преодоления имперского прошлого», активнее шёл перевод делопроизводства, школьного и высшего образования на государственный язык, а при Ющенко эта политика продолжилась, — то к сегодняшнему дню работу удалось бы в основном завершить. Все успели бы привыкнуть к новой ситуации. И никакой войны бы не случилось.

Другие люди говорят, что такие рассуждения — чистый беспримесный бред. Если бы киевские власти сразу после того, как на них в 1992 году свалилась с неба незалежность, всерьёз попытались заставить Донбасс, Луганск и другие традиционно русскоязычные регионы заговорить на «мове» и признать Бандеру героем, это выглядели бы так, будто небольшая змея, какой-нибудь карликовый питон, старается заглотить не мышку, не кролика, а быка. Такое «национальное строительство» плохо кончилось бы для украинской государственности ещё в 90-е.

В Казахстане, в отличие от Украины, пока всё спокойно. Хотя положение дел с языком — особенно на севере и на востоке республики — очень напоминает донецкую и луганскую «довоенную» ситуацию. Огромные регионы молодого казахского государства тоже заселены преимущественно русскими. Русский язык «по факту» остаётся более востребованным, чем казахский. На русском проводятся заседания правительства — и это вызывает яростное возмущение местных патриотов. Тиражи русских изданий выше, чем казахских, большинство телезрителей предпочитают смотреть российские каналы.

Почему так сложилось и как именно складывалось — долгий и непростой разговор. В основании проблемы, как и на Украине, тема границ, установленных во времена СССР. Это настоящее минное поле. Александр Исаевич Солженицын в 1990 году в своей знаменитой брошюре «Как нам обустроить Россию», не особенно деликатничая, написал всё, что думает по поводу «искусственных границ» одного из восточных регионов бывшей Российской империи — и многих казахов до сих пор трясёт от ненависти, когда они слышат про Солженицына.

Чтобы мы понимали, о чём идёт речь, давайте я всё же процитирую нобелевского лауреата:

«О Казахстане. Сегодняшняя огромная его территория нарезана была коммунистами без разума, как попадя: если где кочевые стада раз в год проходят — то и Казахстан. Да ведь в те годы считалось: это совсем неважно, где границы проводить, — ещё немножко, вот-вот, и все нации сольются в одну […] до 1936 года Казахстан ещё считался автономной республикой в РСФСР, потом возвели его в союзную. А составлен-то он — из южной Сибири, южного Приуралья, да пустынных центральных просторов, с тех пор преображённых и восстроенных — русскими, зэками да ссыльными народами. И сегодня во всём раздутом Казахстане казахов — заметно меньше половины. Их сплотка, их устойчивая отечественная часть — это большая южная дуга областей, охватывающая с крайнего востока на запад почти до Каспия, действительно населённая преимущественно казахами. И коли в этом охвате они захотят отделиться — то и с Богом».

С тех пор вот уже почти 25 лет Солженицын считается врагом казахского народа. В ответ на его выпады местные историки приводят другие факты: в 1920 году столицей Киргизской (Казахской) АССР не случайно стал Оренбург (Орынбор по-казахски). А города Омск (Омбы) Астрахань (Астракан) и ещё много чего в российско-казахском приграничье некоторые алма-атинские публицисты называют исконными казахскими землями. Повсюду, где, по мнению великодержавного шовиниста Солженицына, «стада раз в год проходили» (и, дескать, земля пустовала, ждала переселенцев) — на самом деле пролегали вековые пути сезонных кочевий. Рачительные хозяева просто давали траве отрасти после выпаса. А потом пришли российские колонизаторы, порушили весь этот стройный порядок, распахали целину (причём два раза: при Столыпине и при Хрущёве) и сильно подвинули степняков.

Вполне очевидно, что тут сталкиваются две логики — кочевая и оседлая — и установить справедливые для всех границы крайне затруднительно. Во времена Российской империи их не устанавливали. Карта Центральной Азии выглядела следующим образом.

Потом большевики с разбором ли, без разбора, нарезали рубежи. Однако на огромной территории по обе стороны от сегодняшней российско-казахстанской границы люди продолжали жить как прежде. Североказахстанская степь с березовыми колками переходит в курганскую и омскую степь, кустанайская — в челябинскую, актюбинская — в оренбургскую. В северных и восточных областях Казахстана русских во времена СССР было 60−70%. Уклад жизни в казахстанских городах Петропавловске, Павлодаре, Кустанае, Усть-Каменогорске практически ничем не отличался от уклада в Омске, Кургане, Барнауле, где, кстати, тоже есть казахи. Правда, совсем немного.

Кстати, наверное, мало кто из читателей знает, что действие знаменитого советского телесериала «Тени исчезают в полдень» происходит на территории Восточно-Казахстанской области. Именно там, в Шемонаихинском районе (в книге и фильме он Шантарский), родился и вырос автор одноименного романа Анатолий Иванов. Местные жители и сейчас показывают гостям Марьин утёс. Примечательно, что ни в романе, ни во всём фильме — а там 10 серий — нет ни одного казаха. Просто потому, что их почти не было в местных сёлах. Тем не менее, такая неполиткорректность писателя Иванова и режиссёров Ускова и Краснопольского обижает казахскую интеллигенцию.

Автор этих строк тоже много лет прожил в Казахстане. Школу я заканчивал в целинном посёлке, казахи в нём составляли примерно четверть. Мои казахские одноклассники не знали своего языка, стеснялись казахских имён. Выбирали себе русские «покрасивее»: Алик вместо Есенали, Валя вместо Бибинур. Национальные отношения были мирными (русские и казахи это комплиментарные, то есть легко уживающиеся между собой этносы, говорят социологи), но не безоблачными. Просто потому, что нравы на целине грубоваты. Хорошо помню, как директор школы, кстати, человек с украинской фамилией, однажды прилюдно высмеял казахских ребят, придумавших себе русские имена, и запретил «такие фокусы». Над школьной уборщицей Баян, взявшей псевдоним Маша, директор за глаза, но чтобы она слышала, издевался: какая там Маша? Баян! Гармошка!

Такие слова навсегда застревают в сердце. Они не могли не дать всходов, когда пришло другое время.

Впрочем, в кадровых вопросах во времена СССР в Казахстане тщательно выдерживались национальные пропорции. Как правило, если директор завода или совхоза был русский, то секретарь парткома казах. И наоборот.

Казахстан, в отличие от большинства других советских республик, считался «лабораторией дружбы народов». Если в Азербайджане, Армении, Грузии, Узбекистане просто подразумевалось, что первый секретарь ЦК должен быть «коренной национальности» (исключения бывали, но крайне редко), то над Казахстаном всё время ставились эксперименты. Кто здесь только не правил. И еврей Голощёкин (именно его казахская интеллигенция солидарно с местной русской объявила творцом казахстанского голодомора первой половины 1930-х — это всем удобно), и уйгур, и несколько русских, включая Брежнева.

Потом лидером стал казах Кунаев. Он руководил республикой много лет, к этому все привыкли — но пришёл Горбачёв и начал менять старые брежневские кадры. В казахстанской столице пошли слухи, что «ноль первым» пришлют русского из Москвы. Хорошо помню, как в солнечный осенний день 1986 года я обсуждал эту тему на скамейке в алма-атинском парке со своим казахским другом, выпускником московского Литературного института, и друг с тоской в голосе сказал, что добром дело не кончится. Скорее всего, будет большая кровь. «Но, может, обойдётся и без крови, потому что русским есть куда уезжать, а казахам некуда».

Через два месяца первым секретарём ЦК Компартии Казахстана был назначен присланный из Москвы Геннадий Колбин. На следующий день тысячи молодых казахов, в основном иногородних студентов, вышли на улицы Алма-Аты. Они перевернули и сожгли несколько машин, убили русского дружинника, — в общем, устроили то, что было названо «декабрьскими событиями». Эти события, теперь уже забытые, прозвучали оглушительно и совершенно неожиданно. Они если и не взорвали советскую стабильность, то сняли с неё некую сакральную печать.

СССР вступал в свою последнюю пору, и всех нас, в том числе русских в Казахстане, ждали большие перемены.

(Продолжение следует)

Фото: Василий Шапошников/Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Валерий Рашкин

Политик, депутат Госдумы РФ

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня