Общество

Бессмысленный и беспощадный спор

Сергей Митрофанов: «Либералы» и «патриоты» могли бы договориться друг с другом в отношении к индивидуальной свободе

  
1011
Бессмысленный и беспощадный спор

По одним только сетевым комментариям, обычно сопровождающим любой текст либеральной направленности, можно было предположить, что рано или поздно коллективная ненависть ко всему либеральному в России должна вылиться в актуальные организационные формы.

Что, собственно, и произошло, когда возникло патриотическое движение «Антимайдан», которое, как было анонсировано, призвано справиться с антиправительственными протестами. Чаще всего ассоциирующимися с либеральными выступлениями.

Понимаю, многих либералы достали. Не знаю чем, но достали. Вместе с тем, «либерализм» — если формально перевести это слово на «патриотический» сленг — означает «свободолюбизм», и ничего другого более страшного в нем не заключено. И почему нужно всеми, в том числе организационными формами сопротивляться «любви к свободе», не только не очень понятно, но обостряет когнитивный диссонанс. Тем более, если вы десять лет проучились в советской школе, а потом пять лет — в советском институте.

Ибо главные ваши пятнадцать лет из сознательной жизни взрослого образованного советского человека наверняка были окрашены беззаветной, хотя и в достаточной мере формализованной любовью к свободе. Притом, что нельзя забывать, что через призму «свободолюбия» подавалась вся наша русско-советская история и преимущества политической системы.

Чем, например, была вызваны реформы царя Александра II, отменившего крепостное право (при новой власти ему заслуженно поставили памятник напротив храма Христа Спасителя…)? Любовью к свободе! Именно любовь к свободе проникла в образованные классы в XIX веке, а те осуществили давление на монархию, которая в свою очередь осуществила необходимую реформу.

А чем была вызвана революция семнадцатого года, отменившего царя как институт единоличной власти и заложившая основы государства, просуществовавшего до 1991 года, — его крушение потом еще было расценено многими как крупнейшая геополитическая катастрофа XX века? Тоже любовью к свободе. Первые декреты революции, несмотря ни на что, многие свободы обещали восставшему народу. Да и Великая Отечественная война всегда трактовалась как война «против поработителей», следовательно, снова за свободу.

Поэтому современный антилиберальный тренд, если уж он застолбил себя в поле общественных идей, должен вызывать как минимум к себе вопрос. Если вы против либерализма, то за что? Неужели за монархию и крепостное право, неужели за внесудебные расправы, цензуру и политический сыск?

Впрочем, надо признать, что к либерализму или, вернее, к тому, что под ним иногда понимают, действительно можно сочинить известную претензию.

Особенно к той его разновидности, которая называется «неолиберализм». Но эту претензию надо обсуждать честно. И заключается она в том, что когда свободу получают одновременно и «сильные», и «слабые», то «сильные» всегда склонны как-нибудь подавить слабых. В известной басне «Волк и ягненок» о том говорится следующими словами: «У сильного всегда бессильный виноват. Тому в Истории мы тьму примеров слышим…» Однако нельзя сказать, что в современных либеральных и демократических обществах эту проблему не понимают. С тем или иным успехом там пытаются ограничить «сильных» публичным и частным правом, социальными институтами. А то и наземной операцией, если речь заходит о террористических режимах в зоне геополитических интересов Запада.

Точно такая же проблема существует и в России — либеральная она уж или не либеральная, не мне судить.

Она, эта проблема, на уровне любого начальника, письмоводителя, врача, выдающего справку — он становится «сильным» в сфере своей компетенции, проректора института, переводящего некогда бесплатное образование на платную основу… А недавно ее явил нам newsru.com/finance/15jan2015/yakulinen.html не кто иной как президент госкомпании РЖД Владимир Якунин, выразивший неудовольствие необходимостью публично отчитываться по зарплате в вышеупомянутой госкомпании.

Владимира Якунина вряд ли можно отнести к либералам, зато можно отнести к «сильным», и он явно при этом апеллировал к либеральным нормам, ограничивающим вмешательство в его частную жизнь. И хотя зарплата чиновника — не «частная жизнь» для содержащего чиновника общества, на самом деле, если антилибералы собираются всерьез спорить с либерализмом, они, прежде всего, должны предложить свое консенсусное решение по этой проблеме. Что делать с «сильными»?

Что делать с «сильными»? — этот вопрос поднят и в нашумевшем фильме «Левиафан», отнесенным критикой к произведениям искусства либеральной направленности и, следовательно, по мнению критики другой, охранительной культуры, вредным и необходимым к запрещению в прокате.

Однако в фильме рассказывается, на мой взгляд, типичная и до боли узнаваемая ситуация, многократно эксплуатируемая в «советском кино» критического реализма. Когда мэр небольшого городка вместе с главами других ветвей власти подминает под себя «простого предпринимателя», режиссер фильма Звягинцев не подводит нас к восстанию одиночки против Системы, как это было бы в индивидуалистическом американском кино. Одиночка не побеждает. У Звягинцева все кончается безмолвием Севера и смирением Иова. Левиафан сильных мира сего проглотил слабого человека — вот и сказке конец. Что ж тут такого либерального, майданного в этом фильме, что могло встревожить наш «Антимайдан»? Может быть, страх понимания необходимости перемен?

Изначально, пафос «Антимайдана» (здесь более широко, чем какое-то формальное «движение») - в отрицании революции как способе модернизации дефектной социальной реальности. Но в этом смысле антилибералы 2015 года сближаются с либералами семидесятых прошлого века: те тоже отрицали революцию семнадцатого года, принесшую многие страдания народу, и взращенный ею тоталитарный режим. Либералы семидесятых, как сегодняшние патриоты, дисциплинированно делали ставку на эволюцию, которая — о, чудо! — постепенно и произошла в СССР в конце восьмидесятых.

Но означает ли это, что революций теперь больше не будет никогда, что история закончилась, построено современное институализированное общество и отныне социальная модернизация обязана происходить исключительно в рамках права и мирной эволюции?

Как ни странно, но «революция в Новороссии» (парадоксальный образом консервативный «Антимайдан» трактует ее как революцию) и «Левиафан» Звягинцева, подметившего тяготение эволюции России к «Кущевке», как будто бы синхронно дают противоположный ответ.

Несомненно, что бывают такие исторические ситуации, когда позитив эволюции перестает работать и слом системы снова становится необходим. Хотя и ожидается, что он будет сопровождаться большой кровью и разрушениями, откатом цивилизации назад, которого мы все, — либералы и антилибералы, — естественно, не хотим! Но тогда — раз уж мы живем в одной стране и друг от друга избавиться никак не можем, раз уж мы хотим вырулить из пике — давайте снимем все политические барьеры для мирной и позитивный эволюции.

Ведь революции происходят лишь там, где такая эволюция заблокирована Левиафаном.

Фото: Антон Новодережкин/ ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Леонид Ивашов

Президент Академии геополитических проблем

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня