Общество

«Комсомольская правда» для доброй России

Олег Кашин об угрозе закрытия «Новой газеты»

  
10439
«Комсомольская правда» для доброй России

Дмитрий Муратов, главный редактор, говорит, что «Новая газета» перестанет выходить в мае, но это тот случай, когда я не верю Дмитрию Муратову. Когда неприятная новость анонсируется заранее, то это уже не новость, а призыв сделать нечто, что позволит избежать неприятности. К кому обращен призыв Муратова, я не знаю. Может быть, к новым инвесторам. Может быть, к читателям (думаю, если завтра начнется сбор денег на поддержание «Новой газеты», найдется очень много готовых пожертвовать). А может быть, и к властям — эй вы, мол, вы же понимаете, что вам грозит без нас — вам будет еще труднее доказывать вашим западным партнерам, что в России есть свобода слова, поэтому давайте, помогайте, а то мы возьмем и в самом деле закроемся, и что вы тогда запоете. Мало вам Немцова и Украины, по всему миру будут заголовки — «Закрыта газета Политковской». Оно вам надо?

Жив главный защитник и покровитель «Новой» Михаил Горбачев, связей и авторитета которого в любом случае достаточно, чтобы не дать газете закрыться, и если Горбачев по ее поводу молчит, значит, не все так ужасно. Кстати, когда Муратов прошлый раз, после убийства Натальи Эстемировой, предлагал закрыть газету, именно Горбачев вместе с акционером «Новой» Александром Лебедевым его остановили — так, по крайней мере, об этом мне рассказывал сам Муратов. Может быть, остановят и теперь, посмотрим; моя ставка — газета не закроется ни в мае, ни позже. Я не рискну сказать «она будет всегда», но, по крайней мере, на этом историческом этапе она исчезнуть не должна.

В последние недели материалы «Новой» часто становятся самостоятельными политическими событиями, вызывающими такую реакцию, о какой авторы обычных газет могут только мечтать. Так было с танкистом-бурятом, проинтервьюированным Еленой Костюченко, так было с «чеченским» расследованием газеты по поводу убийства Бориса Немцова. Это влиятельная газета, важная газета, такую газету нельзя просто так взять и закрыть.

Закрывать ее надо было году эдак в 2002-м, в «дней путинских прекрасное начало», тогда бы никто не заметил, а если бы и заметили, то не плакали бы — именно такое произошло с «Общей газетой» Егора Яковлева, которая в девяностые во многом конкурировала с «Новой», тоже была таким интеллигентским органом, и даже Политковская работала в «Общей». Закрыли, никто и не заметил. Тогда многим, почти всем, казалось, что бескомпромиссная критическая пресса в новых условиях — это лишнее. В России новая жизнь, вот-вот победим в Чечне, Греф и его друзья доделают либеральные экономические реформы, догоним Португалию по доходу на душу населения, удвоим ВВП, демшизе здесь не место. Слово «демшиза» тогда звучало вполне рассудительно, потому что все помнили девяностые, и всем хотелось от них избавиться и любить государство, прощая ему ошибки. «Демшиза» не хотела ни любить, ни прощать, и ей действительно не было места в России начала нулевых. То, что «Новая» пережила то время, вполне можно считать историческим недоразумением.

Она появилась в 1993 году — вероятно, единственный в истории российской прессы удавшийся редакционный раскол, когда несколько десятков журналистов «Комсомольской правды», не согласные делать таблоид, ушли и создали то, что в те времена еще безо всякого «шиза» называли демократическим изданием. Первые два года «Новая» была ежедневной (так и называлась — «Новая ежедневная газета», лежала в киосках рядом с «Коммерсантом», «Сегодня» и «Независимой» и, в общем, проигрывала им, была объективно слабее), потом ненадолго закрылась, потом стала еженедельником, и в еженедельник уже пришли Щекочихин, Минкин, майор Измайлов, чуть позже — Политковская. Я в те годы постоянно читал «Новую», мне нравился дух шестидесятнической «Литературки» — в каждом номере писал что-нибудь Станислав Рассадин, Олег Хлебников регулярно находил стихи каких-то забытых поэтов, или даже не забытых — в газете могли напечатать на две полосы подборку, например, Шпаликова. Обозреватель газеты Евгений Бунимович, тогда еще не депутат, тоже писал и публиковал в «Новой» стихи, что-то я даже помню наизусть:

Замерзли Патриаршие пруды,

Броня крепка, и брат идет на брата,

В сгущенье окружающей среды

Взрывается учебная граната.

Была музыкальная рубрика с Олегом Пшеничным и с эпиграфом из Чака Берри, а на политических полосах Минкин ругал нечестные президентские выборы, Измайлов спасал пленных солдат из Чечни, а сам главный редактор вступал в партию «Яблоко» и предлагал сделать гимном России марш «Прощание славянки». Конец девяностых, начало пелевинского времени, а тут у людей своя атмосфера — это подкупало, это нравилось.

А потом начался Путин, и газета-то не изменилась, но «сгущенье окружающей среды» стало вдруг совсем другим. Бунимович так и писал свои стихи, Измайлов так и спасал пленных, Щекочихин что-то расследовал про КГБ, Пшеничный рассказывал Чаку Берри новости — но все вокруг уже полюбили родину, то есть государство (в «Новой» тогда кого-то цитировали — «когда государство хочет крови, оно начинает называть себя родиной»), и та своя атмосфера, которая так мило выглядела в девяносто седьмом, в двухтысячном превратилась в безусловно оппозиционное высказывание. «Новая» начала нулевых, вообще не изменившись, стала чем-то вроде красно-коричневых начала девяностых, то есть вроде бы и газета, но как бы вне остального газетного сообщества, что-то с ней не так, то ли с рекламой что-то не то, то ли с версткой, то ли все-таки с контентом. Мое воспоминание о «Новой» середины нулевых очень простое — первое и, кажется, единственное, что мне тогда приходило в голову в связи с ней, это то, что там у всех очень маленькие зарплаты, которые при этом еще и задерживают. Пиарщики тех лет говорили о «Новой» презрительно как о газете, в которой проще всего разместить «размещалово». Журналисты-расследователи из мейнстримовых изданий, читая расследования «Новой», смеялись и говорили, что ни одно из них не соответствует стандартам настоящего расследования, и что в своей газете или журнале они бы такое не напечатали. Пыльное старомодное издание, которое вообще непонятно зачем дожило до наших времен. Тогда казалось, что журналистика, да и жизнь вообще — это то, что за пределами «Новой». Теперь ясно, что и журналистика, и жизнь только там и остались (кстати, вышла книга репортажей у Елены Костюченко, хорошая, почитайте). Когда страна так часто и так сильно меняется, тот, кто выглядел отстающим, обязательно окажется впереди. Сейчас в «Новой» ничто не выдает ее историческое происхождение от «Комсомольской правды», но вообще-то да, это именно что альтернативная «Комсомольская правда», то есть главная общенациональная газета для той доброй страны, в которой никто не хочет делать из людей абажуры, никто не смеется над беременной Псаки и очередной страшилке про бандеровцев предпочитает исповедь сгоревшего в танке бурята. Да, сейчас кажется, что такой страны нет, но мы уже видели, как умеет меняться Россия, и «Новая» когда-нибудь займет положенное ей место. Если, конечно, Муратов ее не закроет — но пока я не вижу оснований верить его обещанию закрыть газету.

Фото: Сергей Мамонтов/ РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Дмитрий Потапенко

Предприниматель

Виктор Похмелкин

Председатель "Движения автомобилистов России"

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня