Общество / Социальные проекты

Общество самозащиты

Александр Бурячко о центре реабилитации малолетних преступников

  
485
Воспитанник Иван
Воспитанник Иван (Фото: Татьяна Виноградова/ проект Такие Дела)

Комиссия по делам несовершеннолетних, нарколожка, опера, дознаватели, суд, малолетка, наконец, взрослая зона, — так обычно выглядит жизненный сценарий того, кого принято называть «трудным подростком». Государственных школ социальной реабилитации, в которых методы перевоспитания не похожи на тюремные, в России почти нет со времен «Республики Шкид». Но если в советские годы путь в тюрьму начинался обычно в конце средней школы, то сегодня эта планка упала до пятого класса.

15 лет назад при Колпинской колонии в Санкт-Петербурге группа волонтеров стала помогать подросткам с «малолетки» оформлять документы, искать работу и начала следить, чтобы не было рецидивов. Но рецидив был почти неизбежен, — большинство тех, кто попал на зону в 16 лет, привлекался за мелкие преступления раньше. Так появился «Центр Василия Великого», единственное заведение в стране, где дети, имеющие проблемы с законом, могут жить и учиться вне среды, которая их воспитала, — улицы, школы и семьи.

Дима на скамье подсудимых уже во второй раз. Он пока под подпиской, но в клетке сидит его друг и напарник, которого арестовали при других обстоятельствах — уже без Димы, но с электрошокером, он ограбил старушку.
«Я подходил, хватал за шею и валил на землю. Мы выбирали тех, кто точно не побежит за нами, ну, женщин. Кошелек, карточки и документы выбрасывали, а телефоны сдавали в скупку, тыщи три сразу на руки, если сенсорный. Выходило около двух тыщ в день», — рассказывает Дима про предыдущие случаи.

Судья объясняет Диме, что потерпевшая требует возмещения морального ущерба — двести тысяч рублей. Услышав эту цифру, со скамейки резко вскакивает дама в очках, это Димина мама: «Как же так, откуда-то двести?»

Диму напарник сдал сразу и, пока сидел, рассказал следователю еще про 15 совместных эпизодов, — за месяц набралось несколько сумочек, четыре телефона и один велосипед.

«Самое интересное, что у Димы к нему претензий нет, — говорит Юлиана Никитина, директор „Центра Василия Великого“, которая пришла на суд в качестве группы поддержки. — Сдать, настучать — это для них нормально».

Судья явно не хочет отправлять пятиклассника по этапу, но и амнистировать тоже не получается, этот бонус Дима уже использовал на прошлом суде, а повторно амнистию не дают. В результате Диме дают два года условно с направлением в реабилитационный «Центр Василия Великого». Там, в центре, пытаются помочь детям, которые не видят ничего плохого в преступлениях, совершают их легко и не до конца понимают, как и зачем перестать это делать.

***

Три этажа во дворе жилого дома, где находится центр, больше напоминают студенческий хостел, чем детскую комнату милиции. В стену подъезда вмонтирована передняя часть автомобиля «Копейка». Когда сюда приходят гости, у «Копейки» зажигаются фары.

В комнатах на потолках висят велосипеды, громко играет музыка, под которую несколько подростков тщательно драют полы и стены. Руководит процессом суровый мужчина Сергей Владимирович.

«В Волхове, где я родился, до сих пор толпа на толпу дерутся на дискотеках. Там ничего не изменилось. И у меня большие сомнения, что у вас в жизни что-то изменится, если не будете делать то, что я сейчас вам скажу» — говорит он.

10 лет назад Сергей Владимирович попал сюда также — по приговору суда. С тех пор успел получить высшее образование, поработать экспедитором в железнодорожном депо и завести семью. Но потом вернулся сюда опять — воспитателем. Он считает, что только армейская дисциплина может помочь воспитанникам: «У нас был один, у него брат уже сидел, он говорит, а я не буду тут пол мыть, я не поломойка туалеты убирать. Мы ему сказали — иди отсюда. Мы никого не держим, любой может собрать вещи и уйти. Чего ты мне говоришь, что у тебя здесь чисто? Давай ты меня послушаешь, — это просто надо протереть один раз мыльной тряпкой, а потом пену собрать. Надо тереть, пока не будет чисто».

В сентябре в центр Василия Великого заселились семеро новобранцев, и сейчас идет вторая неделя карантина, — дети должны усвоить несколько несложных базовых правил, — не курить, не пить, не материться и строго выполнять все указания воспитателей.

«Я про тюрьму слышал только, что там как поставишь себя, так и будет. Надо прийти, побить кого-нибудь, и будешь смотрящим. Если накосячишь, будешь низкостатусный. А здесь мы вроде как на равных», — Вова пытается сформулировать правила центра.

Сюда Вова попал уже во второй раз. В прошлом году они с другом пытались украсть в ночном магазине водку. Их заметили и вызвали наряд полиции. Вова сорвал у полицейского значок, его повезли в отделение, оттуда он уехал на «Скорой помощи» в больницу. Закончилось все как обычно, — суд, условный срок, амнистия.

«А потом я у своего папы машину угнал. Гуляли с друзьями, было скучно, делать нечего, решили покататься на машине, смотрю, папа спит, взял у него ключи, и поехали кататься по району. Катались где-то час, потом я ее разбил, ну, выпили немного. На следующий день все папе рассказал, и он меня сюда отправил».

Из центра Вова сбежал через три месяца, — «надоел Сергей Владимирович, хотелось с людьми погулять». Но в начале учебного года пришел сюда опять, — надо учиться, а на воле это делать не получается.

***

«Ребята меняются с каждым годом, и сейчас какое-то совсем новое поколение выросло, — говорит Юлиана. — Я вот вспоминаю гопников начала нулевых, из неблагополучных семей, с пьющими родителями, — это были светлые, очень благодарные дети, видимо, потому, что жили в нищете и ничего не видели. А у этих сейчас все есть, но ни благодарности и, главное, никаких интересов в жизни. Только денег по-легкому достать».

Воспитанник Ваня внешне очень похож на Мамочку из «Республики Шкид», — того, кто пел песню «У кошки четыре ноги», но фильм, разумеется, не смотрел и книжку не читал: «Отца у меня нет, он умер, а мама работает в «Ленте». Дома отчим, нас двое, маленькая сестра и я. Обычно из школы выхожу, у нас там курилка такая есть, где каток зимой заливают. Вот там курим, потом я прихожу домой. Ну и либо иду гулять сразу, или еду к бабушке. Как-то идем с друганом моим Сашей, к нам подъезжает машина. Ребята, можете помочь с гашишем, достать нам? Мы сначала отказались, ушли, потом вдруг опять их встречаем, — вот, ребята, судьба, помогите нам.

Мы решили их кинуть. Деньги забрали и до свидания. Они нам звонили, а потом написали нам СМСку с угрозами. Ну, мы решили найти гашиш и отдать, чтобы они от нас отвалили. Пришли к ним на встречу, а там — опера. В общем, отвезли в отдел. Потом мама забрала оттуда меня, — они сказали, мол, так и так, суда не будет, так как ты не достиг 16-летнего возраста".

Сейчас Ване 15 лет, и он учит таблицу умножения. Воспитатель Аркадий Алексеевич предложил ему такую игру: Ване предлагают отжаться ровно столько, на сколько он ошибся в расчетах.

Другой воспитанник, Даня, медленно и очень аккуратно чертит в журнале столбики. Он сегодня дежурный, и ему нужно расписать, кто и чем будет заниматься в течение недели, — разговоры с психологами, экскурсия в Павловск, кружок гончарного мастерства, спектакль в ТЮЗе. «После седьмого класса я все лето продавал спиды, гашиш, бошки, траву, спайсы, — рассказывает Даня. — В месяц выходило около ста штук, и чуть больше половины я должен был барыге».

Как водится, сдал Даню его же поставщик. Суд, условный срок, приемник-распределитель и, наконец, «Центр Василия Великого». Теперь социальные службы Калининского района звонят в центр каждый месяц, чтобы узнать, на месте ли Даня. Говорят, после того, как Даня попал в центр, работы у них стало меньше и просят его подержать еще немного.

Сколько здесь продержится сам Даня, а также Ваня, Вова и Дима — одному Богу известно. Но известно, что не здесь они продержаться точно не могут. По статистике, которую ведет центр, рецидив их выпускников составляет 20% , — это вдвое больше, чем в аналогичных центрах в Европе, но гораздо меньше, чем без всяких центров.

И помимо того, что несколько воспитателей пытаются вытащить никому больше не нужных малолетних преступников и предотвратить новый реальный срок, а за ним другой и третий, есть еще одна проблема, — три года назад центр полностью лишился государственного финансирования, и тогда воспитатель Аркадий Алексеевич продал свою квартиру, чтобы выплатить зарплату остальным сотрудникам. И с тех пор реабилитационный центр для малолетних преступников «Центр Василия Великого» существует за счет благотворительных организаций. А это значит, что теперь общество само работает на реабилитацию. Если нам нужно, чтобы подростки не отправлялись в тюрьму и, однажды оступившись, не шли дальше грабить и убивать, — мы сами должны платить зарплату тем, кто будет нам в этом помогать. Каждый день, проведенный в «Центре Василия Великого», — это день без преступления. Для них и для нас.

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Вадим Кумин

Политик, кандидат экономических наук

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня