Тогда мы не понимали

Ане было 10, она не разговаривала, но очень хотела дружить. А нам было не до нее

  
1739
Тогда мы не понимали
Фото: Рита Черепанова для ТД

Ее звали Анечка. У нее были светлые волосы, очки с толстыми линзами, широкая улыбка и открытый, слишком открытый взгляд. Она была не похожа на остальных.

Сейчас я знаю, как по-научному называют таких людей, а тогда не знала, как и никто из нашего двора.

Она жила в соседнем подъезде с бабушкой, которая иногда следила за ней из окна их квартиры на втором этаже, наблюдая, как она сидит с нами. Родителей у Ани вовсе не было, по крайней мере, мы о них не слышали.

Анечке было десять лет, когда она пыталась молча, без единого слова, влиться в нашу компанию во дворе. Кажется, она вообще не говорила, только улыбалась. И она обычно ходила молча, улыбалась и доверчиво смотрела на всех.

Мы играли в «прятки» и «казаки-разбойники», качались на качелях, гонялись за дворовыми собаками и гладили их, несмотря на запрет родителей. Аня за нами наблюдала, а мы держались от нее подальше. Родители ребят во дворе не то чтобы запрещали с ней общаться, но пренебрежительно-брезгливый взгляд в ее сторону говорил о многом, и мы понимали, что, видимо, да, и правда не стоит.

Мы гладили котов, Аня тоже подходила и гладила их, копируя наши движения. Мы пробовали курить, спрятавшись за гаражи, Аня находила нас и там, с каким-то изумленным восхищением смотрела на «бычки», одновременно морщась, — ей не нравился запах сигарет. Но она оставалась с нами и всячески старалась нам понравиться. А мы от нее убегали или игнорировали, хотя и не издевались. На дворе стоял 1993 год, нам было по десять-двенадцать лет, и мы совершенно не хотели вникать в чужие проблемы. Мы были слишком глупы, жестоки и много разных «слишком», как это обычно бывает у подростков.

Когда бабушка Анечки умерла, ее забрали в интернат. Кажется, у нее были какие-то родственники (я слышала об этом от родителей подруги), но они, видимо, посчитали ее обузой и не захотели связываться.

Прошло несколько лет, мы уже закончили школу и не играли в «казаки-разбойники», а тусовки переместились со двора в кафе и клубы. Осенью 2000 года в местной газете появилась новость о том, что воспитанница интерната Анна С. покончила с собой. Ей было 17.

Теперь я часто думаю, как могла сложиться жизнь Анечки, если бы она выросла в нормальных условиях, с нормальными друзьями, а впоследствии с нормальной помощью взрослых? Как и кто мог бы ей помочь, когда она выросла?

Но говорить о реальной и нормальной помощи таким людям, как Анечка, — людям с аутизмом — в те годы, увы, бессмысленно. Аутичный человек был и остается подвержен социальной изоляции с самого детства, а вместе с ним в изоляции находятся и его родственники. Где были Анины родители? Почему она осталась одна с бабушкой? Был ли кто-нибудь, кто мог взять Аню после смерти бабушки?

Если родителей нет, а иногда и при живых и бодрых родителях, дети с аутизмом попадают в интернат, и уже в процессе лечения медикаментами теряют надежду на связь с миром. Анечка не была опасна, Анечка умела дружить, Анечка могла бы жить.

Сейчас в России появляются проекты, которые готовят людей с аутизмом к жизни в обществе. Один из них называется «Тренировочная квартира» и создан в Фонде содействия решению проблем аутизма «Выход в Петербурге». Этот проект учит взрослых людей с аутизмом основным социальным и бытовым навыкам. Чтобы, в отличие от Анечки, у них был шанс и смысл жить. После обучения участники проекта начинают впервые в жизни выполнять домашние обязанности и делать покупки, им становится легче общаться с посторонними людьми. Они учатся жить в обществе, работать и заботиться о себе, чтобы их родители и опекуны не боялись умереть, чтобы таких, как Анечка, не запихивали в интернаты.

Сейчас фонду очень нужны деньги для работы «Тренировочной квартиры» в течение года. Деньги пойдут на аренду квартиры, а также на зарплату четырех тьюторов и психолога. Они помогают каждому, кто приходит в квартиру, научиться делать то, что мы делаем автоматически, — ходить в магазин, заботиться о себе.

Если каждый из вас пожертвует хотя бы 100, 200, 300 рублей, то у особенных людей появится шанс на нормальную жизнь.

А если бы так было раньше, мне бы сейчас не пришлось говорить: прости нас, Анечка.

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня