Общество / Крым российский

Переходный период из ниоткуда в никуда

Платон Беседин: севастопольские итоги за 2016 год

  
8552
Севастополь
Севастополь (Фото: Артем Геодакян/ТАСС)

В древности, как мы помним, существовали города-государства. Таким, например, был Херсонес, где принял крещение князь Владимир. Но есть и города-цивилизации, с одной стороны, обладающие своим уникальным метакультурным климатом, особой самодостаточностью, но, с другой, являющиеся истоком, засечным камнем невообразимо большего. Собственно, таков Севастополь, город русской славы.

Здесь пересеклись знаковые линии судьбы — исторические, культурные, военные, цивилизационные. Здесь ковалась и закалялась судьба русского народа. Потому завещал умирающий адмирал Корнилов: «Так отстаивайте же Севастополь!» Потому Лев Толстой, защитник севастопольских редутов, говорил, что кровь здесь по-особому обращается в жилах, и невозможно не испытывать гордости от пребывания на этой святой земле.

Да, всё это хрестоматийные примеры. Но потому они и хрестоматийные, что полностью соответствуют действительности. Севастополь — точка сборки, Севастополь — место притяжения. И когда мы говорим, что России важно было вернуть город-герой с точки зрения геополитических, военных интересов, то это справедливо. Однако справедливо и то, что возвращение Севастополя в состав государства российского было крайне важно и с точки зрения высших смыслов.

Владимир Путин сказал об этом в своём федеральном послании 2014-го года: «Для России Севастополь имеет огромное цивилизационное и сакральное значение. Именно так мы и будем к этому относиться отныне и навсегда». И это не просто знаковые слова, но и директива, отправная точка.

В федеральном послании 2016-го года Владимир Владимирович Севастополь не вспоминал. Меньше — по сравнению с 2014-м и 2015-м годами — говорил о нём президент и на итоговой пресс-конференции. Жаль. Потому что — и это моё личное убеждение — Владимир Владимирович быстро бы положил конец тому бедламу, что творится сейчас в Севастополе.

Мы вышли 2,5 года назад из ниоткуда. Да, у меня нет особых претензий к Украине, кроме патологического желания её кураторов привить стране, тем самым разделив её народ, чуждые бандеровские ценности, но, согласитесь, «Севастополь украинский» звучит скорее даже комично. Я хорошо помню, как сидел в кинотеатре в начале нулевых, смотрел культовый фильм Алексея Балабанова «Брат-2» — зал был полон, — и как вдруг разразились аплодисменты, когда герой Сухорукова произнёс вечное: «Вы мне, гады, ещё за Севастополь ответите!» Да, в 2014-м году случилось то, что должно было случиться.

Год тот назвали переходным. 2015-й — промежуточным и тоже, в общем-то, переходным, таким, по итогам которого особых выводов делать не стоило. И вот год 2016-й, декабрь — самое время подводить итоги. Тут можно, конечно, грешить частностями, приводить цифры, но всё же давайте о главном — о том, что имеет существенную итоговую ценность для всей страны.

И ответ тут надо искать, прежде всего, в категории символов. В материальном любопытного, конечно, тоже хватает: от сделанных только на ведомостях дорог и беснования в медицине до притеснения инвесторов и коммерсантов, мёртвого коммунального хозяйства и самых больших в стране цен — но разве это новость для России? Разве нет в ней проблемных городов? Однако Севастополь — особенный, и в этой плоскости, прежде всего, надо искать ответы.

В России главная функция-роль-место Севастополя — символическая, эмблематичная даже. Севастополь — это символ возрождения новой России, символ её расширения и роста могущества, соборности и обращения к людям, а главное — это ответ на главный вопрос 90-х: «Где твоя, Родина, сынок?» Здесь наша Родина. Суммируя, Севастополь — это символ единства государства и народа российского.

Но беда, в том, что непосредственно в самом Севастополе единства нет. В начале этого года директор Института стран СНГ Константин Затулин публично озвучил — впрочем, не он один — ключевую мысль: «Севастополь опущен в атмосферу склочного места, идёт скромная гражданская война в отдельно взятом городе федерального значения». Понятно, что основными лицами этой склоки стали Сергей Меняйло (власть исполнительная) и Алексей Чалый (власть законодательная). Тогда Затулин высказал ряд критических замечаний в адрес ещё действовавшего губернатора, но основным виновником конфликта назвал Алексея Чалого. Война шла, но не достигла своего апогея.

Сергей Меняйло в роли губернатора был, конечно, не идеален. Та должность, которую он занимает сегодня — Полномочный представитель президента в Сибирском Федеральном Округе — ему подходит гораздо больше. Однако, безусловно, он не заслуживал всей той критики, что на него обрушилась.

С Алексеем Чалым — всё несколько сложнее. Он, наоборот, был идеален в роли лидера Крымской весны. Но вот политика из него не получилось: то ли генетически, то ли сам не захотел. А захотеть был должен, потому что, выбравшись на такую высоту, примерив такую роль, необходимо было брать всю полноту ответственности на себя, идти до конца. Не получилось, не смоглось.

И тогда за Алексея Михайловича это решили сделать другие. Собственно, это моя главная претензия к этому человеку. А вот к тем, кто делает политику за него, их у меня куда больше, потому что эти люди, прикрываясь лейблом «соратники Чалого», решают свои личные задачи. По какому-то странному праву они решили, что вправе, обладая должным материальным ресурсом, превращать город в бесконечный источник негативных месседжей в федеральное информ-пространство.

Плохо представляю, на чём бы они пиарились, если бы не было у них постоянной критики Меняйло. Но, к сожалению, всё это так напоминало украинские времена, когда в красно-белых палатках — (тогда — «Юле волю!», теперь — «Служу Севастополю!) — критиковали всё и вся, чтобы спустя время в них же агитировать на выборах в Госдуму за кандидата Олега Николаева. Теперь его палатки заменили на его фудтраки — преемственность.

И вот Меняйло ушел, но конфликт остался. Хуже, атака чаловско-николаевской команды пошла по всем фронтам — от информационного до общественно-организационного. И, значит, дело было совсем не в Меняйло, как то нам старались представить. Дело заключалось в сугубо личных интересах. И их лоббирование продолжатся; оно во многом дошло до критической точки.

К сожалению, новый врио Губернатора Севастополя Дмитрий Овсянников отчасти позволяет это делать. У него молодая, амбициозная команда. Перспективным его самого назвал и Владимир Путин. Странно, правда, что при этом в рейтинге глав регионов из 85 мест Овсянников занял лишь 58-е. И забавно, что когда в аналогичном рейтинге (аккурат накануне своего исхода из Севастополя, до этого он был в первой двадцатке) 57-е место занимал Меняйло подконтрольные Чалому и Николаеву СМИ писали об этом, как о позоре.

Тем не менее, сейчас критиковать или хвалить Овсянникова не за что. Надо ждать, надо смотреть. То, что сделано им — во многом завершение прежних проектов, начатых при Меняйло. Так что показателем работы Дмитрия Владимировича в Севастополе будет следующий 2017-й год.

Однако две вещи в деятельности нового правительства, несомненно, надо отметить уже сейчас. Во-первых, скандальный шлейф. То странная гульба в пансионатах, то отменённый новогодний бал для творческой молодёжи за 2,3 миллиона бюджетных рублей, то странное расходование средств на новогодние украшения, то партийный конфликт, то работа со своими подрядчиками — хотя, возможно, это лишь происки врагов и недоработки команды. Во-вторых, команда Овсянникова в отличие от команды Меняйло в информационной сфере действует жёстко и даже агрессивно, пресекая альтернативное мнение. Свободомыслия ждать вряд ли приходится, особенно учитывая, что новая власть излишне болезненно относится к критике.

Так тогда каков итог в данных условиях? Он сформулирован всё тем же Затулиным в начале года: город разделён на «своих» и «чужих», а население искусственно натравливается на «врагов народа». Написано это в феврале, за десять месяцев ничего не изменилось — наоборот, стало хуже. Севастополь, действительно, всё более и более дифференцируется, делится на кланы и группировки. Идёт война, передел сфер влияния, и это, конечно, не настраивает на оптимизм. Потому что, повторюсь, роль Севастополя — символическая, и заключена она в демонстрации единства для всей страны. Но как эмблема единства может быть расколотой?

Монополизация власти, информационного пространства, инвестиционного климата — с этим багажом Севастополь входит в 2017 год, на мой взгляд, определяющий, и если не откорректировать это сейчас, если не заставить «героев» действовать в рамках и законодательной, и общественной системы, то можно получить очаговый негативный прецедент для всей страны. Допустить этого, конечно, ни в коем разе нельзя, так как тогда под сомнение ставится весь потенциал Крымской весны. Потому и «своих», и «чужих» для начала важно поставить в равные условия, лишив одну сторону правительственного ресурса, а затем сформировать единственной возможный — свой, российский — Севастополь как символ всей единой России.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня