Кадыров знает, кого в России надо поставить к стенке

Вернут ли в стране смертную казнь и почему наказание должно быть неотвратимым

  
17260
На фото: глава Чечни Рамзан Кадыров во время выступления
На фото: глава Чечни Рамзан Кадыров во время выступления (Фото: AP Photo/TASS)

Глава Чечни Рамзан Кадыров предложил вернуть в России смертную казнь. К стенке, по его мнению, надо в первую очередь ставить вербовщиков, заманивающих людей в террористические организации. Об этом он написал в минувший четверг в Instagram, откликаясь на принятие Госдумой РФ в первом чтении законопроекта, который предполагает более суровое, чем сейчас, наказание за вербовку террористов. Вместо действующей ныне нормы «от 5 до 10 лет» заключения, законопроект предлагает увеличить сроки лишения свободы «от 15 до 20 лет, и вплоть до пожизненного».

«Вербовщики должны получать более строгое наказание, чем террорист, приведший в действие часовой механизм или совершивший захват заложников, а также диверсию», — написал Кадыров, комментируя думский проект. — Человек, которого удалось завербовать и направить на совершение действий, повлёкших за собой десятки и сотни жертв, мог никогда этого и не сделать, если бы изверги не прожужжали все уши, не подвергли психологической обработке. Вербовщик подобен человеку, отравившему родник у истоков. Вот его-то как раз можно приговорить к расстрелу, ибо он, в отличие от смертника, сам не идёт на смерть".

Рамзан Ахматович и ранее не раз публично высказывался на этот счет. Не скрывал, что является сторонником «самых жёстких мер в отношении вербовщика». Да, уточняет он, в России действует мораторий на смертную казнь, но угрозы все возрастают, масштабы их сегодня несравнимы с теми, чтобы были двадцать лет назад, когда вводился мораторий (в апреле 1997 года — авт.), нужно принимать меры. Руководитель Чеченской республики уточняет, что это его личное убеждение. Основано оно на трагическом опыте минувших лет.

Читайте также

Чечня вместе с другими нашими кавказскими республиками не раз за последние два десятилетия становилась центром атак террористов. Жертвами терактов в основном становились мирные граждане, много среди них детей, женщин. Но география экстремизма расширяется. Как и вовлеченность в деятельность террористических организаций наших граждан. Которые в свою очередь «тянут» за собой близких. Многим россиянам ещё памятен видеоролик, обнародованный Рамзаном Кадыровым в Instagram в начале августа. Он был снят в детском приюте в Багдаде. В нем рассказывалось о русских детях, чьи родители, примкнув к ИГИЛ*, вывезли их из России, а после освобождения иракского Мосула бросили на произвол судьбы.

К расследованию, начатому Р. А. Кадыровым, подключилась тогда уполномоченная по правам детей в РФ Анна Кузнецова. По её словам, была собрана база, порядка 350 имен и фамилий с адресами, контактами. Там вся территория России, все регионы. И это лишь малая толика россиян, вовлеченных в смертельную игру под названием «терроризм». «По неофициальным данным их гораздо больше, — заявила Кузнецова.

Вожди боевиков рассылают своих представителей по разным республикам и городам. Те на местах готовят публичных самоубийц, сами при этом оставаясь, как правило, в стороне. Что же — продолжать их миловать? А что такое нынешние пять-семь лет колонии для этих нелюдей, как не милость? Они ведь и в заключении не оставляют своей «вербовочной работы», вовлекая в ряды террористов всё новых и новых потенциальных камикадзе.

Так, может, действительно, лучше смертная казнь? И не только для вербовщиков. Чем лучше них торговцы наркотиками? Сами, известно, в большинстве случаев наркотой не увлекающиеся. А коррупционеры, чьи финансовые преступления поражают масштабами и, в сущности, мало чем отличаются от преступлений террористов. Только убивают они не людей (точнее, не всегда убивают), а государство, подрывая его финансовую стабильность.

Об этом корреспондент «СП» поговорила с экспертами.

— Я считаю, что вернуть смертную казнь в стране было бы весьма полезно, — ответил Аркадий Крамарев, генерал-майор МВД в отставке. — В своё время её отменили, введя мораторий, явно не подумав. Просто потому, что захотелось понравиться Европе! Хотя тогда, в 1997-ом, ситуация в обществе точно тому не способствовала. Тягчайшие преступления, совершенные с умыслом, должны караться строже, чем это происходит сейчас. Вербовка в ИГИЛ и другие запрещенные в России террористические организации, несомненно, в этом ряду.

«СП»: — Может быть, есть смысл разрешить введение смертной казни для вербовщиков пока в одной Чечне в силу близости республики к очагам ваххабизма?

 — Закон в стране должен быть един для всех. В противном случае может возникнуть много противоречивых толкований.

«СП»: — А что скажете о коррупционерах, наркодилерах? Некоторые специалисты именно их считают «главной заразой» настоящего времени для России.

 — В СССР за крупные хищения расстреливали. Может быть, потому их было в принципе немного, особенно по сравнению с сегодняшним днем? Действовало негласное правило, своего рода «планка обогащения». Превысил — следствие, суд, конфискация. Но надо ли сейчас подводить под расстрел расхитителей госсобственности? Не уверен. Другое дело, если они связаны с бандитской группой, замешаны в убийствах.

Иное мнение у Магомеда Толбоева, генерал-майор авиации в отставке, Героя России.

— Не надо никого казнить, это неправильно! Люди не должны убивать людей, даже если речь идет о злодеях, — воскликнул, услышав вопрос, Магомед Омарович. — Из древних времен известно, что самое страшное наказание моральное, а не физическое. Не подумайте, что я такой «добренький». Всех ваххабитов самолично, если бы мог, стер с лица Земли, не место им на нашей планете. Я за то, чтобы ничего им не прощать. За жесточайшее из всех наказаний — пожизненное заключение. Пусть помучаются! Всегда вспоминаю в таких случаях чеченского бандита Салмана Радуева. Сколько на нем крови было!.. Его приговорили к пожизненному. Отправили в одну из самых страшных колоний для таких нелюдей — «Белый лебедь» в Пермском крае. Он сначала даже обрадовался, мол, ещё поживу! Года не прошло после этого, а уже умолял, валяясь в ногах — буквально! — у конвоиров колонии, чтобы его расстреляли или повесили. Потому что психологически пожизненное наказание вынести очень тяжело. И это, на мой взгляд, хороший урок для таких, как он.

Читайте также

Развивает тему Михаил Пашкин, председатель Московского межрегионального профсоюза полиции и Росгвардии.

 — Вот вам один случай, о котором мне, тогда начинающему сыщику, рассказал старший коллега. Когда в 1960-х в СССР ввели расстрел за хищения, воры в законе съехались со всей страны в Тамбов, чтобы договориться о прекращении своей, скажем так, деятельности. Настолько испугались смертной казни. Но тогда это были воры, соблюдающие, пусть свои воровские, но все-таки правила. Нынешние — отъявленные бандиты, для них никаких табу не существует. Подобных им однозначно нужно уничтожать, на мой взгляд. А то скоро с этими «европейскими ценностями» у нас будет как в Швеции, где убившего 77 человек и сотни людей ранившего нациста Брейвика посадили в тюрьму, где стали чуть ли не ублажать его, выполняя разные требования — то телевизор ему в камеру, то организация заочного обучения и т. д. Ни к чему хорошему это не приведет. Суровость наказания должна быть.

«СП»: — Хотите сказать, что наш суд слишком гуманный по отношению к ним?

 — Так получается. Что такое для торговца наркотиками 2−3 года колонии общего режима? Отпуск за счет государства! Как для вербовщика нынешние максимальные десять лет. Они создают там группы, начинают запугивать сокамерников, подчинять их себе, те в результате выходят на волю не исправившимися, а зомбированными. С коррупционерами вообще непонятно что. Вроде их задерживают, расследуют их преступные деяния, судят. Но мало кто из них получает по заслугам. И даже если кто-то все-таки строго наказан, его пособники отделываются обычно страхом. Нынешние коррупционеры, собственно, как и наркоторговцы, не одиночки. Это почти всегда целая сеть, которая не может без «крыши». А кто «крышует»? Сотрудники правоохранительных органов. Они в свою очередь «завязаны» на представителей прокуратуры, те — суда… Много случаев, когда виновные отделывают в лучшем случае штрафами, в худшем — небольшим тюремным сроком, а реально сидят, извините, «шестерки».

Осторожен при обсуждении вопроса о возвращении смертной казни в России Борис Вишневский, депутат петербургского парламента.

 — У нашей фракции в законодательном собрании («Яблоко» — авт.) есть общая позиция по этому вопросу. Она состоит в том, что мораторий «на смерть» нужно соблюдать. Я думаю несколько иначе, но вынужден подчиняться большинству. Одно могу сказать: любое наказание должно быть неотвратимым. То есть, преступник, в том числе, и тот, кто вербует «живое мяса» для ИГИЛ и подобных ей организаций, и распространяющий наркотики, замешанный в коррупции, должен знать — возмездие его настигнет и будет адекватным содеянному. У нас в России проблема как раз с неотвратимостью, вот в чем беда. С этого надо начинать. Здесь исправлять и добиваться строжайшего следования букве закона.


*Движение «Исламское государство» решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, ее деятельность на территории России запрещена.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Лимонов

Писатель, политик

Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня