Общество / Власть

Государь для России: Зло или благо?

Для многих постсоветских стран слепое копирование западной модели чревато потерей суверенитета

  
1819
Государь для России: Зло или благо?
Фото: Антон Новодережкин/ТАСС

7-го мая в должность президента Российской Федерации вступил Владимир Путин, и это тот повод, когда стоит задуматься над тем, почему вера в «государя», стоящего выше всего и всех, в России так сильна.

Если обратиться к опыту постсоветских стран, приобретенному ими после 91-го года, уже в статусе независимости от России, если обратиться к опыту самой РФ в постсоветскую эпоху, когда парламентаризм, как предполагавшаяся основа нового буржуазного государства, сменил советскую власть и до неприличия быстро сник — перед «суверенной демократией», президентской республикой, — прояснится один факт. Важен он, прежде всего для, понимания того, что политика сама по себе, как политическая культура, требует считаться с исторической данностью, с историческим наследием.

В самом деле, нет на постсоветском пространстве ни одного случая, если пренебречь погрешностью малолюдной Прибалтики, авансом «принятой в Запад», ни одной крепкой страны, где успешно бы работал механизм разделения властей, во всем построенный на сдержках и противовесах. Где стержнем, а то и позвоночником государства не была бы известная администрация — с главным авторитетом наверху, и где, так или иначе, не просматривалась бы тенденция к концентрации власти законодательной и исполнительной в одних руках.

Читайте также

А как, если обратиться к истории, подобный тип власти, основанной не на разделении своих «отраслей», а на их собирании «в единый кулак», называется? Да так и называется — самодержавие: удержание власти в одном и неподкупном, также и неподсудном суду обычному, центре. Определение «абсолютистская» здесь — не совсем точное, не говоря уже о том, что оно заведомо и неоправданно отрицательное.

Это значит, что историческая данность и для России, и для тех государств, которые в 91-м от нее отделились, такова, что пытаться переносить на отечественную почву такие типично западные достижения в сфере политики, как разделение властей и сменяемость главных должностных лиц (с их командами) непременно после n-го срока — чревато рисками. Как бы хороши западные достижения ни были сами по себе, для органического их усвоения, только после которого они и смогут приносить обществу пользу, нужно время — и длительный переходный период.

Представляется, что «несознательный» (хотя есть ли что-нибудь для общества хуже упертой «сознательности»?) средний человек «из народа» каким-то своим нутром это чует, а потому и высказывается за «крепких хозяйственников», «лидеров нации», но никак не за «временных управляющих», которые на свой пост приходят и уходят. Мнение народное по-прежнему исходит из того, что власть — это государев крест. Излишне либерально настроенным соотечественникам это стандартное народное желание возложить на самого главного из власть предержащих Шапку Мономаха и непонятно, и противно, но, опять-таки повторюсь, это историческая данность. Для страны (РФ; любой постсоветской в гораздо меньшей степени) она, как ни покажется кому-то странным, немалое преимущество, залог на будущее.

В чем это выражается?

Глупее всего было бы поминать «особые формы духовности» и прочие тому подобные понятия из арсенала горлопанов-патриотов, которые что-то там по верхам нахватали из позднесоветской пропаганды вперемежку с русской религиозной философией, и теперь пытаются толкнуть этот несвежий винегрет по скидке потребителю, которого, вообще-то, его тощий кошелек тоже сильно волнует.

Причина преимущества — строго практическая.

Известно, что те не-западные общества, которые или не смогли выстроить против агрессивной западной экспансии надежных культурных барьеров, или слепо попытались скопировать западные системы (политическую в частности) — просто-напросто исчезли, по крайней мере, как особые и самобытные единицы всемирной истории. Те же, что устояли, сделали это потому, что изыскали в себе такие культурные средства, которые помогли многое у Запада перенять как технологию, не разрушив при этом свою среду обитания (в смысле сохранения традиций и исторической преемственности, понятно), которую заимствованными и под себя переиначенными технологиями надлежало модернизировать.

Последнее — вопрос выживания, вроде технологии военного дела лет триста назад. Отказ от действенного (форумного) парламента или превращение его в фикцию, отказ от независимого суда, от властной подотчетности общественному контролю снизу, отказ от гражданского общества, которое одно и способно, как сообщество ответственных граждан, а не подданных, внятно сформулировать свои требования и сам «образ будущего», — конечно, всё это чревато отставанием в развитии, чего никакой харизмой хоть тысячу раз «крепкого хозяйственника» и «лидера нации» уже не исправишь. Неслучайно всё постсоветское «самодержавие», как бы ни разнились его социально-экономические успехи и неудачи от страны к стране, свелось (сказать будет вернее — скукожилось) к той самой «вертикали», к администрации: удар кое-как держит, но о стратегии дальних дистанций предпочитает не думать.

С другой стороны, желание обойтись одной «демократией» — гибельная иллюзия. Любая не-западная страна, и византийская по закваске Россия здесь не исключение, на данном этапе истории для развития нуждается в том, что парадоксальным образом можно назвать «разделением властей», но в смысле, конечно, совершенно отличном от принятого.

Структуры гражданского общества, сформировавшегося с учетом местного «климата» (традиций, истории), вполне по-западному выражают себя и через общественный контроль, и через выборы, и через такие каналы обратной связи, отстаивая ту или иную экономическую политику, диктуя способ защиты своих интересов. Это — ветвь «власти модернизированной».

Но в любой самобытной не-западной стране есть и то, что известно как «неписаный закон», то, что невозможно рационализировать, перевести на язык современных, преимущественно договорных, понятий, свести к денежным отношениям.

Читайте также

Какой бы вычурной кому ни показалась такая модель, она в той или иной форме реализована во всех тех не-западных странах, которые успешно сохраняют свою самобытность, и вместе с тем открыты новому и полезному. Иран с над-властью Аятоллы и Япония с над-властью Императора — самые яркие примеры.

А потому и исторически данный России самодержавный характер верховной власти рассматривать следует не как признак отсталости и азиатчины, а как некую традицию, без наличия которой в многонациональной, многоконфессиональной и многоклиматической (этот фактор подчеркиваю особо) стране никуда. По крайней мере, на нынешнем историческом этапе.

Узколобые и живущие одним днем сегодняшним региональные элиты, предоставь им условия полного невмешательства одной ветви власти в дела другой, ее просто растащат.

Власть: Опубликованы новые «майские» указы Путина

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня