Общество

Шахтер с «Распадской»: Я опять пойду в забой. Куда еще?

Междуреченск в трауре. Многие хотели бы уехать из города, да некуда

  
108

Страшная авария на шахте «Распадская», которая привела к гибели десятков людей, коснулась почти каждой семьи в Междуреченске и стала здесь общей трагедией. В городе всего 100 тысяч жителей. Почти все мужчины работают в шахтах. Всего их здесь 5, а «Распадская» самая большая. На ней трудятся около 4-х с половиной тысяч жителей Междуреченска. Шахтер Борис Григорьев работает на «Распадской» уже 20 лет, он был знаком со всеми погибшими. К счастью, сам Борис за неделю до трагедии ушел в отпуск. Мы поговорили с ним и его женой Еленой о том, что сейчас происходит в городе и как справляются с трагедией жители.

— На участке, на котором я работаю, нашли пока только двоих, — рассказывает Борис. —  Он самый дальний и спасателям не хватает кислорода, чтобы пройти его полностью. Конечно, знаем всех погибших, но никого из своих близких, я к счастью, не потерял. Два друга детства спаслись чудом — успели выйти. В рубашке родились. Жалко всех ребят. Большинство погибших молодые, у всех остались семьи — жены, дети, родители… Весь город в трауре.

— В первый день, когда все это случилось, я рыдала, не могла остановиться, — добавляет Елена, жена Бориса. — Среди погибших столько парней, которые с самого детства лечились у меня в поликлинике — я доктор. Очень тяжело… Весь город сейчас гудит и мигает без конца — то «скорые», то пожарные едут, то еще что. Люди все выглядят подавленными, говорят, естественно, только о том, что произошло. Конечно, ведь почти в каждой семье горе…

«СП»: — Борис, а есть ли надежда, что кого-то еще найдут живым?

— Надеяться, конечно, будем. Но слишком хорошо знаем, что такое взрыв в шахте. При пожаре еще можно как-то спастись. Но при взрыве, практически нет шансов. Волна в тоннеле разрывает все полностью. Спаслись только те, кто работал поближе к поверхности, и успели выйти после первого взрыва, у кого хватило кислорода.

«СП»: — Вам не страшно будет теперь выходить на работу?

— А что страшного? Так же и на улице под машину можно попасть. Это дело случая. На шахтах каждый день что-то случается. Кто-то что-то ломает, руки отрываются, кто-то погибает. Я сам уже ломал за 20 лет все, что можно. Последняя травма — сверху на голову упал кусок большой породы. Всего же не предусмотришь. Там постоянно что-то падает. В результате — 20% потери трудоспособности. Оплатили путевку в санаторий. Вот как раз поэтому я сейчас и в отпуске. Но уже 21 мая выхожу на работу.

«СП»: — Но на вашем участке же произошел взрыв, как вы будете работать?

— Я сейчас разговаривал с мужиками, которые разбирают завалы на поверхности и готовят шахты к восстановлению. Говорят, что, конечно, страшно все разворотило. Но, будем восстанавливать потихонечку. Запасы угля у нас еще большие. Шахта очень перспективная, оборудование новое стоит, импортное. Она ведь самая большая в России, даже в Советском Союзе была самая большая.

«СП»: — Вы не хотели бы найти другую работу, менее опасную?

— В нашем городе некуда больше идти, да и проработав всю жизнь шахтером, можно ли найти другую работу… В Междуреченске 5 шахт и 7 разрезов — это где уголь добывают на поверхности. Вот и вся работа. Поэтому все — и старики и молодежь там. Кроме как добывать уголь, никто ничего не умеет. Куда-то уезжать? Ну кому мы где нужны-то…

«СП»: — А зарплата у шахтеров достойная?

— Как вам сказать… Примерно получают от 20 до 40 тысяч. 6-ти часовая рабочая смена у нас. Всего 4 смены. Работает шахта каждый день, и в праздники, и в выходные — круглые сутки. Когда есть, дают путевки на отдых и самим рабочим, и детям. К сожалению, есть они не всегда.

«СП»: — Как вы думаете, почему случился этот взрыв?

— Сейчас трудно сказать, что там случилось. Может, просто выброс метана был. А метан с кислородом и угольной пылью — это определенный процент нужен, чтобы газ взорвался.

— Мой отец 38 лет отработал на шахте — продолжает разговор Елена, жена Бориса, — Но в то время таких аварий вообще не было. Детство у меня было спокойное, не помню, чтобы мы сильно переживали из-за того, что папа шахтер. А теперь постоянно что-то случается. То на линии взрыв, то в шахте. Постоянно что-то. Но известно же почему. Больше угля стали добывать, во-первых. Миллионами сейчас дают уголь. Во-вторых, поверхностные пласты уже выработали и спускаются теперь все глубже и глубже. Уже 490 метров под землей. А там и газов больше, и воды, и всего. Естественно, добыча угля уже тяжелее идет, а труд становится с каждым годом все опаснее. Я о плохом стараюсь не думать, когда муж уходит на смену. Но после таких трагедий все страшнее и страшнее его отпускать. У нас растет сын. Сейчас ему 13 лет. Шахтером он не будет никогда.

«СП»: — Вы против?

— Он умный мальчик, в школе отличник. В шахте ему делать нечего. Если все будет хорошо, то через пять лет, когда он окончит школу, мы уедем из Междуреченска. Сын хочет учиться в Петербурге. А здесь нет никаких перспектив, для молодежи одна дорога — на шахту.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня