Общество

Николай Губенко показал драматургию «прямого действия»

Самая жесткая пьеса о нынешней России поставлена депутатом, а написана вице-губернатором

  
19

Театр «Содружество актеров Таганки» многие до сих пор воспринимают как «общество отколовшихся от Любимова». Сам руководитель театра, он же главный режиссер и депутат Мосгордумы от КПРФ Николай Губенко, настолько привык к вопросам о давнем уже конфликте начала 90-х, что, не дожидаясь расспросов, почти в каждом интервью излагает свою позицию по этому вопросу. Разошелся с Любимовым потому, что «спасал театр», а многолетнее прозябание в тени «той самой Таганки» — из-за того, что коммунист и не пользовался поддержкой властей.

Между тем, именно в этом театре, о котором большинство критиков благополучно забыло, вдруг появился спектакль, имеющий хорошие шансы стать хитом этого года. Уж очень хорошо он попадает в сегодняшнее настроение России. Все мы, с одной стороны, устали от сложности в словах и мыслях и хотим простоты, а с другой стороны — видим, что всё «прогнило в датском королевстве», и разуверились найти хороший выход.

На этом фоне депутат Губенко привлек в соавторы самого мрачного из «политизированных» писателей русской литературы — вице-губернатора Рязанской губернии в 1858−60 годах М. Е. Салтыкова-Щедрина. Спектакль «Арена жизни», премьера которого состоится 14−15 июня, поставлен по довольно поздним и мрачным произведениям писателя: «Дневнику провинциала в Санкт-Петербурге», «В больнице для умалишенных» и некоторым другим.

«Я хотел показать, что наше начальство за эти почти полтора века ничему не научилось, и государство наше всё то же при всех формах власти», — говорит Губенко. Текстовый материал этой цели вполне соответствует: много русских писателей (да что там, почти все) говорили о том, что «всё плохо», но, пожалуй, лишь Щедрин ставил окончательную точку: «…и ничего хорошего не будет».


Сюжета в «Арене жизни» практически нет, если речь о сюжете в прямом смысле этого слова. Герой-резонер — он же Писатель-провинциал (Денис Муляр) — нежданно-негаданно попадает в больницу для умалишенных. Где все больные чувствуют себя здоровыми, но по приказам и благодаря манипуляциям демонического Доктора (Данила Перов) абсолютно лишены воли и превращены в карнавальные марионетки. По ходу пьесы возникает множество отдельных реприз на злободневные темы — от водки до выборов — а заканчивается всё, разумеется, общим безнадежным коллапсом.

Название, отсылающее к цирку и карнавалу, а также клоуны и барабанщицы, периодически возникающие на сцене — не более чем обложка, этакие сценографические кавычки для основного посыла (месседжа — непатриотично) спектакля. Гарнир, и даже не то что гарнир — а травка для красоты на краешке тарелки. А основное блюдо — драматургия «прямого действия». Даже слишком прямого, на иной взгляд, а вообще-то именно такая, какая нужна сейчас, в 2010-м.

Кто мог подумать, что гражданственные монологи Щедрина могут столь органично читаться со сцены сейчас. Например, вот этот кусок, вошедший в спектакль: «…Все прожекты были коротенькие, на одном, много на двух листах. Потом перечитал заглавия и убедился, что везде говорилось об упразднении и уничтожении, и только один прожект трактовал о расширении, но и то — о расширении области действия квартальных надзирателей. Затем мною овладела моя обычная привычка резонировать по поводу выеденного яйца, и я уже на целые сутки сделался неспособным ни к каким дальнейшим исследованиям. Одни названия навели на меня какие-то необыкновенно тоскливые мысли…».

Слушаешь — и, может, смешно немного, поскольку слишком уж пафосно; но ведь правда, всё правда! Чистейшая — и тем страшнее, что прав по сегодняшнему времени оказывается именно мрачнейший из мрачных Щедрин. Причем тексты его, а равно и желчные газетные куплеты времен Александров Второго и Третьего, вообще не нуждаются в каком-либо осовременивании. Красный сюртук комичен также, как красный «с голдой» пиджак, а манишка столь же идет вечно мятущемуся и готовому взвыть от когнитивного диссонанса интеллигенту, как водолазка.

А уж как замечательно, с искрой и оттяжечкой, утюжит депутат Губенко российский парламент! Сцена «принятия закона о расстрелянии» вплоть до мельчайших протокольных деталей, вплоть до интонации актеров списана с заседания Мосгордумы, где режиссер заседает каждую неделю.

Ужас, который к финалу нарастает и прорывается дивной сценой с 12 ножами в беззащитную голову интеллигента — он не от физических мучений, а от невозможности на что-либо опереться в мире, где реальности нету, точнее, реальность — это правила игры, меняющиеся по произволу Доктора, Хозяина — да хоть Телевизора, из которого голова Доктора вещает почти весь спектакль. Трагедия западника — в смысле, человека, приученного к мысли о Человеческом Достоинстве — в России: ты, как настоящий неизлечимый больной, всё понимаешь, видишь, что всё идет не так и даже ровно наоборот, но ничего не можешь изменить.


Простой, страшный — и очень уместный для нынешнего, разуверившегося в себе и людях, 2010 года — спектакль. Возможно, лучшее, что поставлено у нас на гражданственную тему (кстати, именно «Дневник провинциала…» Щедрина поставил недавно, и с успехом, в Питере тот самый «несогласный актер» Алексей Девотченко).

Одна только деталь — скажем так, спорная. Закончен спектакль, актеры вышли на бис, занавес закрылся. И в этот момент, когда зрителям бы уже встать и отправиться на выход, начинается 10-минутная кинохроника. Белый Дом-1991, Белый Дом-1993, Чечня первая, Чечня вторая, Буденновск, Кизляр, Печатники, «Норд-Ост», Беслан… Звук — сначала «Песня о гражданской войне» группы DDT, затем — без перебивки — хрестоматийная, но от этого не менее сильная Lacrimosa из моцартовского «Реквиема».

Вообще говоря, такой ход, конечно, сильно сужает впечатление от спектакля. Если до хроники видишь, что этот спектакль — о русском Человеке, Стране и Государстве ныне, и присно, и во веки веков, то после хроники поневоле понимаешь: «Ах, вот что хотел сказать коммунист Губенко! Это, стало быть, про то, что все зло от демократов!». Сам Николай Губенко ответил на это так:

— Возможно, над этим и стоило бы подумать… Но давайте не будем притворяться — мы помним все эти двадцать лет. Помним, как голодали достойные люди, помним, кто радовался неудачам наших в Чечне. Помним, кто расстреливал парламент, знаем, кто плясал с музыкой, когда другие страдали и умирали. И сейчас — это не прошлое, ведь ничего не изменилось. С одной стороны, мы видим погибающих шахтеров в Междуреченске, работающих в опасных условиях, чтобы выжить. С другой стороны — мы видим хозяина этой шахты Абрамовича, который в это время смеется и у себя на яхте щупает девок. Поэтому хроника нужна, и хроника останется!

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Федор Бирюков

Политик, общественный деятель

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня