18+
вторник, 24 октября
Общество

Половина жителей Дальнего Востока мечтают уехать оттуда

Наиболее патритотичными оказались петербуржцы — расстаться с городом хотят лишь 7%

  
1310

Традиционно считается, что народу России не присуща мобильность — то есть готовность переезжать туда, где труд данного человека более востребован или где жизнь легче и дешевле. Между тем, как выясняется, число высокомобильных россиян вполне значительно, однако процент готовых к миграции сильно различается в зависимости от региона, социальной и возрастной группы. Такие результаты показал недавний опрос фонда «Общественное мнение», проведенный среди 34 тысяч респондентов в 68 регионах страны.

Прежде всего, отметим, что в целом по России количество готовых к миграции, то есть желающих куда-либо переехать в поисках лучшей доли, составляет 21% среди опрошенных; тех же, кто хотел бы остаться и не желает переезжать — более чем втрое больше: 75%, при 4% не определившихся. Казалось бы, большинство россиян, судя по результатам этой выборки, отстаивают принцип «где родился, там и пригодился», однако и 21% - достаточно много: в масштабах 140-миллионной России мобильных — примерно 30 миллионов.

Портрет наиболее типичного желающего переехать таков: от 18 до 30 лет, образование — среднее или среднее специальное, живет в селе или городе с населением до 1 млн человек, материальное положение оценивает как среднее, недоволен положением дел в данном регионе. Интересно, что, если говорить о размере городов, из которых люди хотели бы уехать, то Москва — не самое спокойное в этом смысле место России. Из столицы не прочь были бы сбежать 8% «мобильных», это больше, чем число желающих уехать из городов-миллионников (6%).

А вот каков портрет типичного «остающегося»: возраст 40—60 лет, образование все то же среднее или среднее специальное (специфика выборки; но вот, к примеру, людей с высшим образованием среди не желающих перезжать меньше, чем среди желающих). Проживает в селе или крупных городах (не миллионниках), доходы средние, положением дел в регионе также недоволен.

Два важных отличия этих портретов, которые выясняются при внимательном изучении графиков: во-первых, как уже говорилось, среди потенциальных мигрантов больше людей с высшим образованием, чем среди остающихся. Во-вторых, в опроснике был один интересный пункт: «от чего зависит мое материальное положение?». Варианта два: от самого респондента или от обстоятельств. Примечательно то, что если среди мобильных людей ответы распределились примерно поровну (43% опрошенных против 41% высказались в пользу версии об «обстоятельствах»), то среди остающихся фаталистов куда больше: 50% против 34%.

Еще один вопрос, на который хотели ответить социологи — куда именно хотели бы переехать россияне. Выяснилось, что большинство (не менее 75%) под переездом имели в виду миграцию внутри России, и лишь 18% опрошенных «отъезжантов» нацелены на переезд в другую страну (14% в дальнее и 4% в ближнее зарубежье). Среди внутрироссийских направлений миграции наивысший рейтинг имеют не Москва (10%) и тем более не Питер (7%), а более или менее крупные города своего (15%) или иного (18%) региона РФ. Поскольку говорить о миграции внутри своего региона или переезде в соседнюю область ради «перемены мест» вряд ли осмысленно, остается предполагать, что большинство опрошенных имеют в виду именно «деловую» — то есть трудовую миграцию и переезд ради улучшения условий жизни.

Нарисованная картина вполне соответствует сложившейся и многажды описанной практике российской миграции в течение последних 30−40 лет. Зачем тем, кто выбирает переезд, менять один населенный пункт на другой в рамках того же региона — и даже не переезжать в столицу, а довольствоваться одним из городов области? Ответ простой: в последние годы продолжает гибнуть российская деревня и малые города.

Помимо миграции в поисках новых рабочих мест (что активно предлагается, например, жителям моногородов типа Пикалева или Тольятти), существует не менее мощный поток «социальной» миграции: из сел и малых городков переезжают тогда, когда там закрываются школы и больницы. Процесс в целом напоминает директивное искоренение «неперспективных деревень» в позднесоветские годы, когда количество малых населенных пунктов за несколько лет резко уменьшилось, а их жители перекочевали в райцентры и центральные усадьбы колхозов.


ФОМ в своем исследовании приводит также карту регионов, более и менее других склонных к миграции. В группе «чемпионов» по числу желающих уехать — Магаданская, Мурманская области, республика Коми, Амурская область, Хабаровский край, Сахалинская область, Архангельская область, Камчатский край, Ханты-Мансийский автономный округ, Еврейская автономная область, Курганская область, Приморский, Алтайский и Красноярский края. В Магаданской области максимум потенциальных мигрантов по России — 59% жителей хотели бы куда-нибудь переехать.

Иными словами, это практически весь восток России, за исключением тех сибирских городов, где есть мощные научные и промышленные центры, а также национальных республик (Якутии, Тувы и т. п.). Карта желающих мигрировать практически совпадает с картой наиболее пустынных территорий России (есть, конечно, и исключения: так, миграционный баланс Курганской области объясняется, скорее всего, не ее малопригодностью для жизни, а наличием рядом крупного центра притяжения — Екатеринбурга).

А вот среди тех регионов, где желание людей переехать ниже всего — Самарская, Новосибирская, Белгородская, Нижегородская, Воронежская области, Краснодарский край, Пензенская, Липецкая область. Наиболее же патриотичны жители Санкт-Петербурга: всего лишь 7% обитателей Северной столицы хотели бы ее покинуть.

И вот через чемпионский статус Петербурга можно попробовать понять «рецепт успеха» российского региона — слагаемые патриотизма его жителей. Это богатый регион? Достаточно богатый, но не без экономических проблем; Москва, которая не в пример богаче, имеет куда меньший рейтинг патриотизма. Это беспроблемный регион, удобный для жизни? Тоже не вполне: инфраструктура города на Неве сильно уступает московской, климат далек от идеального — в плюс работают только мощнейшая городская среда и наличие рядом моря и границы с Финляндией.

Главное достоинство Санкт-Петербурга — его осмысленность. Это самый индивидуальный регион России — настолько индивидуальный, что он практически и не Россия вовсе. Питерцы — прежде всего питерцы, а не «просто россияне»; отсюда особая петербуржская идентичность, причем идентичность, которая видит для себя пути развития.

Если присмотреться к другим регионам из «чемпионской» группы, то у всех них также есть «собственная гордость». Хлебные области Черноземья (Белгород, Воронеж, Липецк), Кубань — «всесоюзная здравница и житница», крепкие индустриальные города Поволжья (Самара и Нижний), плюс университетский Новосибирск. Примерно такой же развитой идентичностью обладает еще ряд регионов — Татарстан, Екатеринбург, Ярославль. Что же — они всего на пару процентов отличаются от лидеров, также примыкают к числу наиболее патриотичных регионов.

Отметим также высокий рейтинг Пермского края. Он практически равен рейтингу Свердловской области и составляет 21% желающих уехать против 76% желающих остаться. Остальные регионы Урала довольно далеко отстали: в Челябинске, например, мигрировать готовы 25% опрошенных, а в Кургане вовсе 34%. Возможно, это следствие начатой в Перми политики «культурной революции», превращения Перми в самостоятельный, независимый от столиц, культурный центр.

Особняком, как и на карте, стоит Калининградская область. Исходя из ее «потребительских» достоинств (близость к Европе, хороший климат и уютная городская среда), а также несомненной балтийской идентичности, стоило ожидать увидеть эту область в числе лидеров по миграционному балансу. Однако, по всей вероятности, здесь играет свою роль удаленность области от «материковой» России: слишком многие устали от сложностей с поездками в другие регионы России и потому желали бы переехать либо эмигрировать.


Обозреватель «СП», в прошлом участник многочисленных фольклорных экспедиций, не раз беседовал с жителями деревень разных областей о том, как понемногу обезлюдевает русская провинция. Привожу фрагмент из разговора с жительницей деревни Шараниха Павинского района Костромской области Надеждой Пашкиной, который состоялся в давнем уже 1999 году:

 — Вот Кортюг была деревня, были Зуделята… Там сейчас кто-то живет?

— Нет, что ты. Там уже лет 20 и не живет никто. Так, мы ездим луга косить для скотины. А места красивые там всё, мои родные места. Я ведь на Кортюге родилась, оттуда замуж вышла сюда на Шараниху…

 — Почему люди оттуда уехали?

— Ну вот почему… Вот слышал про «неперспективные деревни»? Вот тогда Никитка Хрущев распорядился, деревни начали упразднять. Дорогу перестали делать, почта не ходит, скорая не ездит. Когда свет отрубили, тогда все уже — кто мог, уехал в район. Не живет там теперь никто.

 — А отсюда, с Шаранихи, много уехало?

— Отсюда тоже едут, много едет. Вот видишь дом двухэтажный? Вот он тут самый большой когда-то был, самый богатый, дом-то. В нем Трофимовы жили, их раскулачили, а дом с тех пор так по рукам пошел, и уже лет 20 его бросили просто. Скоро сгниет и обвалится совсем. Вот из него все уехали, потом еще по соседству семья тоже только на огород приезжает. А дети почти у всех в Костроме или в Москву уехали.

 — Может быть, земля не может прокормить?

— Да нет. Земля кормит, грех жаловаться. Вот мы с мужем — не молодые уже, но с утра до вечера за работой. Сын приезжает помогать, трактор вот купили, сено косим везде, где можно, для скотины. Если уметь работать — и если это не запретят опять — прожить можно. Вот только кто будет здесь работать, когда мы умрем?..

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня