Общество

Осторожно, школы закрываются

Тысячи детей в нынешней России могут остаться неграмотными

  
20

С протоколом ознакомился? Подписывай! — лейтенант в одном из столичных ОВД наседал на мальчишку-цыгана, на вид лет 13. — Что, может быть, несогласен с протоколом? Не хочешь расписываться? Ручку держи!

Не умею писать, читать тоже.

Автор статьи, наблюдавший эту сцену, видел, каким озадаченным стало лицо милиционера: в центре Москвы пока еще не так часто попадаются неграмотные люди старше 10 лет. Однако, судя по имеющимся тенденциям в области среднего образования, скоро стражам порядка придется привыкать к «клиентам», не умеющим ни толком прочитать протокол, ни написать объяснительную. К «новым русским неграмотным» — породе людей, которую, похоже, целенаправленно выводят на территории России в малопонятных целях.

Даже поверхностный анализ положения в средней школе позволяет предполагать, что Россия находится на пороге настоящей революции — точнее, реставрации давно забытой сегрегации учеников по сословному принципу. Причем этих сословий (говорим, разумеется, о родителях школьников) просматривается три: те, кто может платить за обучение ощутимые суммы; те, кто может задействовать не только деньги, но и связи и статус; и, наконец, все остальные, к числу которых, понятно, будет принадлежать большая часть российских семей.

Уплотнение — индивидуализация

Уже несколько лет во всех регионах России сокращается количество школ. Некоторые из них — главным образом, провинциальные — просто закрываются как малокомплектные, в крупных же городах примерно тот же процесс называется, как правило, «слиянием образовательных учреждений». При этом школы, которые предназначены к постепенному или резкому сворачиванию, вовсе не страдают от невостребованности: в городах-миллионниках пустых классов не наблюдалось никогда, а сейчас в первые классы идет начальная волна «путинского» бэби-бума. То есть школы очень скоро понадобятся вновь, но открыть их снова будет труднее, чем закрыть.

Схема закрытия школ проста, — утверждают активисты, создавшие в Москве движение «Московские родители». В здании спешно начинается ремонт, родителям намекают на необходимость поиска другой школы, а учителям предлагают уволиться «по собственному желанию».

Уже сейчас именно так происходит насильственное выселение начальной школы 1715 в районе метро Академическая, центра внешкольной работы «Аргус» в Зюзино, детской школы искусств «Аккорд» в Ясенево. На очереди, только до конца этого года — более 20 среднеобразовательных, специальных и художественных школ​ подчеркивают общественники. А это — сотни, а по всей России — многие тысячи детей.

«Меры московского правительства являются частью последовательной политики сокращения расходов на образование. Поиск „лишних“ школ становится главной заботой властей практически в каждом регионе России», — полагают активисты нового движения. Фактические цифры таковы: не бояться за свое существование могут только те школы, где в каждом классе занимается около 30 человек.

«Еще лет 10 назад мы отлично работали с классами по 20 человек или около того. Это на общеобразовательных предметах; занятия по иностранному языку ведутся по две группы на каждый класс, — рассказала обозревателю „СП“ Галина С., директор одной из столичных гимназий. — Но сейчас, если бы мы поддерживали такой состав классов, учителя просто разорились бы, как и школа в целом. Поэтому вместо четырех классов по 20−25 человек, условно говоря, я открою набор в 3 класса по 30−32 ученика».

Итак, нынешняя система оплаты труда учителей и финансирования школ стимулирует максимальную — «с горкой» — наполняемость классов. Так, и даже еще более плотно — по 40 человек в классе — учились советские дети до второй половины 1970-х годов. Дети коммуналок. Между тем, частные школы, а также самые элитарные из государственных, по-прежнему гордятся малочисленными классами. Обещая, по современным педагогическим нормам, индивидуальный подход к ученику. Тот подход, который нынешние правила игры окончательно закрывают для детей «попроще».

Блейзеры — стразы

К 2010 году школьная форма стала практически неотъемлемым атрибутом «серьезной», «хорошей» школы. «Чаще всего — мы предварительно договариваемся о фасонах с некоторыми школами — выбирают зеленый, синий, реже бордовый цвета, ткани, как правило, добротные и не самые дешевые. Мы фиксируем, из какой школы кто приходит, и потом учитываем это, чтобы рассчитать требуемое количество формы на следующий год. Многие школы заказывают фирменные нашивки», — рассказала «СП» сотрудница фабрики школьной одежды, что на севере Москвы: в отличие от большинства других фирм, форму шьют прямо здесь, а не заказывают в Китае.

Родители и учителя, желая как-то оправдаться по поводу возврата этого «совкового» обычая, говорят о том, что форма помогает детям не выделяться друг перед другом и чувствовать себя равными. Это так, но есть нюанс: перед другими школьниками обладатели формы как раз выделяются. Потому что в других школах — которые «попроще» форму часто и не носят. Взамен нее — розовые кофточки со стразами и экстремальные мини у девочек. И — субкультурная (или этнокультурная) одежда у мальчиков, которые, умело ссутулив спину, ходят по коридорам и стреляют карманные деньги у малышни. Хлопая, разумеется, одноклассниц по открытым благодаря экстремальным мини частям тела.

Кстати, такой «вольный» стиль одежды на каждый школьный день обходится родителям дороже, чем средняя форма. Но дело не в деньгах, а в самоощущении. Атрибутика очень чувствительно отреагировала на «сословную» сегрегацию школ, почти мистическим образом отделив «Хогвартсы» для «чистой публики» от школ-гетто для «прочих». Благо, за российских идеологов образную систему уже давно создали в Голливуде. Или — как Гарри Поттер, или — как тинейджеры из комедий класса В про негритянский район. Что носишь, тем и являешься. Равенство в одежде — существовавшее еще со сталинских времен и в 90-е продолжившееся «равенством в бесформенности» — закончилось.

Нужны только здоровые

Одна из частностей практики сокращения «малокомплектных» школ — очевидные трудности, возникающие у заведений, где учатся «особые» дети. Так, практически ежегодно возникают разного рода проблемы у уникальных школ, где полноценно обучают ребят с сильными расстройствами слуха и зрения. Таких школ, как московский интернат для слепых № 1, заведение с более чем 120-летней историей и потрясающими успехами. Или школа для глухих и слабослышащих № 37 в Новосибирске, которую уже пыталась закрыть пожарная инспекция.

В этом году известны несколько случаев, когда подобные школы, а также так называемые «школы здоровья» — это те, где могут обучаться обычные дети, но с ослабленнмы здоровьем — пытаются «слить» с другими общеобразовательными учреждениями. Результатом такой операции может быть потеря уникального профиля учреждений и, соответственно, потеря возможности обучаться для нескольких десятков или даже сотен «особых» детей.

Другой вариант — когда, сохраняя профиль, школу пытаются переместить на окраину города. Так несколько лет назад пытались сделать с московским интернатом № 1 для слепых. Не учли одного «пустяка»: для учащихся именно этой школы лишние передвижения до школы на общественном транспорте крайне затруднительны. Тогда, в 2007 году, чиновников удалось убедить оставить интернат на привычном месте; всем ли удастся сделать подобное в этом году?

Закрыться или умереть

Если бы система образования была легко реформируемой, то сословная сегрегация в средней школе наступила бы еще несколько лет назад. Однако, на горе или на счастье, среднее образование — одна из самых инертных вещей в любом социуме, и сейчас советская в своей основе система своей инерцией сопротивляется социал-дарвинизму ее реформаторов. Пока эта инерция не начала работать в пользу реформаторов, стоит изучить небогатый, но имеющийся опыт протеста против нежелательных для общества реформ.

Первое, что можно сделать, узнав, что ту или иную школу власти намерены реформировать — это попытаться договориться. Как это делают, скажем, директора большинства московских школ: за тактику «непротивления» и тихое поведение им разрешается держать в данной школе свои порядки: от линеек и школьного гимна до кадровых вольностей вроде активистов неформальных движений на должностях преподавателей. Если дипломатия не помогает — а это в большинстве случаев не помогает — наступает черед официальных обращений, писем в инстанции, прокуратуру и т. п.

А когда жалобы уже поданы и, что вероятно, остались без внимания — наступает черед открытой борьбы. То есть открытых писем, привлечения прессы и дальнейших действий, вплоть до голодовок педагогов. На этом этапе, как ни странно, возможно превратить данную школу в «Химкинский лес» и добиться победы. Как добились ее (на нынешний момент) пермские марийцы и жители Ульяновска — в обоих местах власти, видя резонанс, «раздумали» закрывать школы.

Фото [*]

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня