18+
воскресенье, 4 декабря
Общество

«Дело о катастрофе на Байконуре 24 октября 1960 года»

50 лет назад взрыв на старте баллистической ракеты «Р-16» унес жизни 74 специалистов, представляющих собой цвет советского ракетостроения

  
2676

24 октября 1960 года произошла самая крупная в истории ракетостроения катастрофа — на космодроме Байконур во время старта взорвалась баллистическая ракета «Р-16», в результате чего в огне сгорело 74 человека, в том числе главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения главный маршал артиллерии М.И. Неделин. Долгое время эта трагедия оставалась засекреченой. 26 октября 1960 года советские центральные газеты опубликовали краткую информацию в траурной рамке о гибели М.И. Неделина … в авиационной катастрофе. Лишь после 1985 года в печати появились сообщения об истинной причине гибели военачальника (а вместе с ним еще 73 специалистов-ракетчиков): в результате аварии на старте во время испытания межконтинентальной баллистической ракеты «Р-16». Детали трагедии были скрыты в Особой папке ЦК КПСС, которая несколько лет назад рассекречена и хранится в Архиве президента Российской Федерации. Наш корреспондент ознакомился с этими документами.

Смерть на старте

«Дело о катастрофе на Байконуре 24 октября 1960 года» открывается текстом телефонограммы М.К. Янгеля в ЦК КПСС с места происшествия. Главный конструктор ОКБ сообщал: «24 октября в 18.45 по местному времени, за 30 минут до пуска изделия 8к-64, на заключительной операции к пуску произошел пожар, вызвавший разрушение баков с компонентом топлива.

В результате случившегося имеются жертвы в количестве до ста или более человек, в том числе со смертельным исходом несколько десятков человек.

Глав. маршал артиллерии Неделин находился на площадке для испытаний. Сейчас его разыскивают.

Прошу срочной мед. помощи пострадавшим от ожогов огнем и азотной кислотой".

Поразительно то, что первое же мероприятие (не считая, конечно, телефонных команд об организации ожоговой медпомощи), проведенное ЦК КПСС в связи с трагедией, было направлено на то, чтобы скрыть информацию о случившемся. 25 октября президиум ЦК КПСС собрался на совещание и принял секретное постановление «О сообщении в печати о гибели М.И. Неделина». Решили об истинной причине смерти не сообщать, а сослаться на авиакатастрофу. Гибель других участников испытаний вообще скрыли от общественности.

На том же заседании президиума ЦК КПСС была назначена правительственная комиссия для расследования причин катастрофы в составе Л. Брежнева (в то время — председатель президиума Верховного Совета СССР), А. Гречко (первый зам. министра обороны), Д. Устинова (зам. предсовмина), К. Руднева (председатель госкомитета Совмина по оборонной технике), В. Калмыкова (председатель госкомитета совмина по радиоэлектронике), И. Сербина (зав. отделом оборонной промышленности ЦК КПСС), А. Гуськова (начальник 3-го главного управления КГБ), Г. Табакова (гендиректор НПО-229), Г. Тюлина (директор секретного НИИ).

В акте комиссии констатировалось, что во время подготовки «Р-16″ к пуску на стартовой площадке возник мощный пожар, приведший к гибели 74 человек. Причина пожара заключается в нарушении порядка подготовки изделия к пуску, в результате чего произошел преждевременный запуск маршевого двигателя второй ступени, который своим факелом прожег днище бака окислителя первой ступени, а затем разрушился бак горючего второй ступени, что и привело к мощному возгоранию и полному разрушению ракеты на старте».

«Руководители испытаний, — подчеркивалось в акте, — проявляли излишнюю уверенность в безопасности работы всего комплекса изделия, вследствие чего отдельные решения были приняты ими поспешно, без должного анализа последствий».

Комиссия особо подчеркнула «достойное и мужественное поведение людей, оказавшихся в крайне тяжелых условиях» и направила в совмин ходатайство об установлении пенсий семьям погибших. Предложений о наказании виновных не было. Они погибли.

Как это было

Полковник в отставке Игорь Валентинович Бабенко 50 лет назад служил на Байконуре инженером одного из технических отделов. Вот каким запомнил он тот страшный день:

— 24 октября 1960 года настроение у нас было едва ли не предпраздничным. В тот день должен был закончиться многомесячный изнурительный марафон по доводке «рэшки» (так мы ласково называли ракету «Р-16»). Никто не сомневался в успешном старте. Многие уже мысленно проделывали дырочки на кителях и погонах для заслуженных наград и звездочек. Не зря начальство торопило с проведением старта именно за пару недель до 7 ноября, чтобы успеть попасть в наиболее «щедрый» праздничный приказ. Конечно, по большому счету торопились в первую очередь по другой причине. Имевшиеся в 50-е годы на вооружении у СССР ракеты «Р-5», «Р-7», «Р-7А» уже не отвечали «на вызовы» того времени в этой области. Рассредоточенные в Турции, Италии и Великобритании американские ракеты и стратегические бомбардировщики держали под прицелом всю европейскую часть СССР, где был сосредоточен основной научный и военно-промышленный потенциал страны. Для эффективного противодействия требовалась межконтинентальная баллистическая ракета, которая, базируясь на территории СССР, могла бы в случае необходимости нанести невосполнимый урон стратегическим объектам на территории США. Разработка такой ракеты («Р-16»), способной нести термоядерный боеприпас, началась в 1957 году в ОКБ М.К. Янгеля, а уже к осени 1960 года были собраны ее опытные образцы для проведения летно-конструкторских испытаний. Мы понимали, что пока эта ракета не поступит на вооружение РВСН, можно ждать любого шантажа со стороны США. Поэтому торопились. Но, как показали дальнейшие события, лучше было бы испытания провести после праздников и подготовить их более скрупулезно.

Первый тревожный сигнал поступил еще 23 октября. «Захандрила» электроника, выдав ложную команду на ракету во время предстартовой подготовки. Это вынудило государственную комиссию, возглавляемую Митрофаном Ивановичем Неделиным, приостановить дальнейшую подготовку к пуску до выяснения причин сбоев в управляющих сетях. Но в среде специалистов царили такое самоуверенное благодушие, такая нацеленность на скорейшее достижение результата любым путем, что уже утром следующего дня комиссия приняла решение продолжать подготовку ракеты к пуску, разрешив при этом допустить отступления от утвержденной ОКБ технологии проведения предстартовых операций. Как выяснилось позже, это решение оказалось роковым.

До пуска оставалось не более получаса, когда над стартовым комплексом неожиданно вспыхнул гигантский султан пламени, земля задрожала от страшного гула. Огнем и ударными волнами скручивало, словно фольгу, листы обшивки, гнуло, как проволоку, каркасы металлических конструкций. Те, кто оказался поблизости от эпицентра аварии, заживо сгорели.

Из воспоминания академика Б.Е. Чертока: «Ревущая струя огня обрушилась сверху на заправленную первую ступень. Первыми сгорели все, кто находился на многоэтажных предстартовых мачтах обслуживания. Через секунды заполыхала и первая ступень. Взрыв расплескал горящие компоненты на сотню метров. Для всех, кто был вблизи ракеты, смерть была страшной, но быстрой. Они успели испытать ужас случившегося только в течение нескольких секунд. Ядовитые пары и огненный шквал быстро лишили их сознания. Страшнее были муки тех, кто находился вдали от маршала. Они успели понять, что произошла катастрофа, и бросились бежать. Горящие компоненты, разливаясь по бетону, обгоняли бегущих. На них загоралась одежда. Люди факелами вспыхивали на бегу, падали и догорали в муках, задыхаясь от ядовитых и горячих паров окислов азота и диметилгидразина…

Стянутым со всех площадок пожарным командам, экипажам санитарных машин и всем, кто поспешил на помощь, открылась страшная картина. Среди тех, кто успел отбежать от ракеты, находились еще живые. Их сразу увозили в госпиталь. Большинство погибших были неузнаваемы. Трупы складывали в специально отведенном бараке для опознания. Прилетевший на следующий день после катастрофы Аркадий Осташев провел в бараке 14 часов, пытаясь опознать своего брата Евгения. Неделина опознали по сохранившейся медали «Золотая Звезда». Тело Коноплева идентифицировали по размерам. Он был выше всех, находившихся на площадке…

Курение спасло жизнь Янгелю, Иосифьяну и всем, кто составил им компанию в курилке, отстоявшей от старта на безопасном расстоянии… Янгель оказался очевидцем трагедии от начала и до конца. Его ракета уничтожила своих создателей на его глазах. Нервное потрясение было столь сильным, что, не получив никаких физических травм, он месяц не мог работать".

Вечная память!

Долгое время официально оглашенный список павших этой трагедии был минимален. Поначалу, как уже упоминалось, замалчивалась сама катастрофа. Позже, на заре гласности, к ней «привязали» маршала М. Неделина и группу безымянных испытателей.

— Митрофана Ивановича захоронили в Кремлевской стене, и доброе слово поминания в его адрес хоть иногда раздается. 56 погибших военнослужащих похоронены на территории Байконура в братской могиле, их фамилии высекли на надгробной стеле. А вот погибших конструкторов и представителей промышленности по решению президиума ЦК КПСС похоронили по месту жительства, конечно, без оглашения причины смерти, — сетует полковник Бабенко.

В Особой папке хранится отдельный список сгоревших в пламени «Р-16» «гражданских лиц». Привожу его без правки. Пусть земляки узнают о героях-ракетостроителях.

Вечная им память!

Секретно

Список представителей промышленности, погибших

24 октября 1960 г. при исполнении служебных обязанностей

1. Аля-Брудзинский Евгений Ильич — старший инженер отдела, п/я 203, г. Днепропетровск.

2. Орлинский Виктор Вадимович — заместитель начальника отдела, п/я 203, г. Днепропетровск.

3. Ерченко Леонид Павлович — инженер, п/я 203, г. Днепропетровск.

4. Карайченцев Владимир Георгиевич — инженер, п/я 203, г. Днепропетровск.

5. Берлин Лев Абрамович — заместитель главного конструктора, п/я 203, г. Днепропетровск.

6. Концевой Василий Антонович — заместитель главного конструктора, п/я 203, г. Днепропетровск.

7. Жигачев Михаил Иванович — инженер, п/я 67, г. Харьков.

8. Коноплев Борис Михайлович — главный конструктор, п/я 67, г. Харьков.

9. Рубанов Иосиф Абрамович — начальник отдела, п/я 67, г. Харьков.

10. Вейберман Петр Яковлевич — «Арсенал», г. Киев.

11. Павленко Евгений Иванович — «Арсенал», г. Киев.

12. Вахрушин Василий Степанович — инженер-конструктор, п/я 2460, г. Москва.

13. Сергеев Борис Николаевич — инженер, п/я 6, г. Москва.

14. Фирсов Георгий Фролович — заместитель главного конструктора, п/я 6, г. Москва.

15.Леоненко Гавриил Александрович — инженер, п/я 14, г. Москва.

16.Кошкин Василий Агеевич — ведущий инженер, п/я 6, г. Москва.

17.Бабушкин Анатолий Степанович — заместитель начальника цеха, п/я 10, г. Загорск Московской области.

Подписал ВРИО начальника войсковой

части генерал-майор артиллерии ЕФИМЕНКО.

27 октября 1960 г.

Из досье «СП»

Ровно через три года на Байконуре, а через 17 лет — на Плесецком космодроме произошли типовые возгорания. Академик Б.Е.Черток так впоминал о них:

" 23 октября 1963 г. в шахте «В» произвели заправку учебной ракеты Р-9. В основном она прошла нормально. Однако был неосторожно пролит один из компонетов топлива — керосин. Загазованность шахты была примерно 32% кислорода, при норме не более 21%. На следующий день в 11 часов местного времени расчёты стали спускаться в шахту «В» для работы. Они спустились на лифте на восьмой этаж. На отметке 30 метров при входе в телеметрическую комнату заметили, что перегорела электролампочка. Лейтенант Щербаков стал ввёртывать новую. Искра в электропатроне вызвала вспышку и начался пожар. Щербаков, одежда которого была сильно пропитана кислородом, сгорел дотла: от него остались только каблуки сапог. Лейтенант Соннов и сержант Гудимов лежали на полу задохнувшиеся. В соседней комнате погиб представитель промышленности Иван Иванович Кулагин. Узнав о пожаре, начальник группы подполковник Николай Васильевич Жарков, взяв с собой сержанта Соловьёва и лифтёра рядового Муртазина, захватив огнетушители, сел в лифт и стал спускаться на восьмой этаж для спасения людей. Немного ранее о пожаре узнал инженер-испытатель майор Первого Научно-Испытательного Управления, который уехал с восьмого этажа не доложив о случившемся Жаркову, как начальнику объекта, и приказал дежурному электрику снять напряжение с лифта, в котором спускались Жарков, Соловьёв и Муртазин. Лифт остановился между третьим и четвертым этажами, где они и погибли, обгорев настолько сильно, что опознать их было чрезвычайно сложно."

«Во время подготовки к пуску модифицированной „семерки“ — 11К511У со спутником разведки на Плесецком полигоне 18 марта 1980 года после заправки ракеты кислородом на стартовой площадке начался пожар, быстро перекинувшийся на заправленную ракету. В огне погибли десятки людей. Государственную комиссию по расследованию возглавил председатель ВПК. В подобных случаях установить истинные причины катастрофы, произошедшей на земле, труднее, чем при аварии ракеты в далеком полёте. Одной из вероятных версий этого трагического чрезвычайного происшествия сочли попытку устранения течи из наземной кислородной магистрали. Говорили, что для ремонта использовали грязную тряпку, окунули ее в воду и попытались обмотать место течи. В обтирочной тряпке соотношение паров кислорода с неведомыми компонентами грязных машинных масел могло оказаться взрывоопасным. Об этой катастрофе, естественно, никаких публикаций не появилось — никто из высоких чинов тогда не погиб. Это была вторая после 24 октября 1960 года крупная наземная ракетно-пусковая катастрофа».

Правительственная комиссия приняла решение, что причиной катастрофы стал «взрыв (воспламенение) пропитанной кислородом ткани в результате несанкционированных действий одного из номеров боевого расчета». Те, кто мог это опровергнуть, погибли вместе с ракетой. Только через год, 23 июля 1981 года, удалось установить, что причиной катастрофы 18 марта было использование для изготовления фильтров перекиси водорода каталитически активных материалов. Разложение перекиси началось в наземных магистралях и завершилось взрывом на борту ракеты. Несмотря на то, что более двух сотен тонн керосина и жидкого кислорода превратили пусковую установку в огнедышащий вулкан, подполковник А.Г. Касюк, майоры Н.И. Ручков и И.А. Кенов, капитаны Ю.М. Хлямов и В.В. Лаврентьев через огонь, дым и раскаленные двери выводили своих подчиненных в безопасное место, в первую очередь думая об их спасении. Майор Н.И. Ручков погиб, спасая людей. Капитана В.В. Лаврентьева, получившего тяжелые ожоги, спасли его подчиненные — рядовые А.Ю. Баширов и А.М. Беглиев. Выносили из огня своих товарищей и оказывали им первую помощь старший сержант А.В. Александров, сержант А.И. Сергиенко, ефрейтор Т.Д. Лохмаков и рядовой М.А. Мамиджаев. Рядовые Д.С. Шахназаров и Д.А. Дурдыев в условиях сильного задымления и отсутствия видимости стояли в кабельном канале и у выхода из стартового сооружения, голосом подзывали людей и указывали им выход в безопасное место.

Подполковник А.Г. Касюк, прапорщик Н.П. Рябов, ефрейтор Э.Ф. Ганбаров, рядовой Б.Я. Павлов провели отстыковку заправочных шлангов, эвакуировали с «нулевой отметки» заправочные агрегаты и открыли газосброс на кислородно-азотном заводе. Майор Лобур, капитан Суховерков встали в строй аварийно-спасательной группы, которую возглавил полковник С.А. Кириллов. Все три дня, ликвидируя последствия катастрофы, в одной «связке» работали и офицеры, и солдаты. Их обливали водой и они уходили за погибшими товарищами внутрь стартового сооружения, откуда еще било пламя.

5 февраля 1996 года на основании Акта межведомственной комиссии по дополнительному расследованию причин катастрофы 18 марта 1980 года было подписано Решение №Н-4075 о реабилитации боевого расчета 1-го ГИК МО. В этом решении было признано, что катастрофа произошла не по вине личного состава боевого расчета космодрома.

Фото: wikipedia

Популярное в сети
Цитаты
Леонид Исаев

Заместитель руководителя лаборатории ВШЭ, востоковед

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня