18+
четверг, 29 сентября
Общество

Нью-Абрамович по дороге к «Окну в Париж-2»

Юрий Мамин готовится сделать сиквел фильма, принесшего ему славу, а пока снял восточную притчу

  
49

В российский прокат вышла новая картина известного комедиографа Юрия Мамина «Не думай про белых обезьян». 62-летний режиссер, снявший в 90-е годы такие фильмы, как «Окно в Париж», «Праздник Нептуна», «Фонтан», «Бакенбарды», вернулся в большое кино после многолетнего перерыва. После премьеры Юрий Борисович ответил на вопросы обозревателя «СП».

— О чем может рассказывать фильм с таким странным названием?

— Восточная притча. Один молодой человек хотел стать ясновидцем и открыть у себя третий глаз. Для этого он попросил совета у мудреца, и мудрец велел ему не думать о белых обезьянах. Конечно, у молодого человека не думать о них не получилось, и с этого осознания, собственно, началось духовное становление.

Наш герой — представитель современной молодежи. Его идеалы — деньги и положение в обществе. Мечтает стать Абрамовичем. Кстати, внешне похож, причем так получилось, мы специально не выбирали.

Речь идет о том, что существует две шкалы ценности: одна — материальная, другая — духовная. Что важнее? Зрители должны выбрать сами. Можно, конечно, поставить деньги во главу угла, как все делают. И что тогда имеем? У нас счастье заменяется понятием благополучие. Да, мы упакованы, у нас богатые дачи, фазенды. Но дает ли это возможность счастья? Счастье дается только настоящей искренней дружбой и искренней любви. Тем, что, как известно, за деньги не купишь. Что это за купленная дружба и любовь, если тебя предают все в момент твоих неудач.

Мы сделали фильм, где нет ни одной секунды без музыки. Все артисты живут и говорят под строгий метроном — то трехдольный, то пятидольный… Причем, говорят они стихами, что делает картину сродни притче.

— Юрий Борисович, в 90-е годы ваши комедии производили эффект разорвавшей бомбы… На премьере фильма «Окно в Париж», помнится, у зрителей были слезы, колики, сердечные приступы (дважды вызывали «скорую») — от смеха, хохота…

— Наивный, я приписывал это своим талантам, потом понял, что все не так просто.

Тогда, в начале перестройки, зрители ждали какого-то освобождения от навязчивого режима, цензуры и всего прочего. Поэтому и картину восприняли на «ура». Ее смотрели представители всех социальных категорий — молодые и пожилые, простолюдины и облеченные новой властью. В Новый год в 1995-м картину показывали в формате нон-стоп во всех кинотеатрах Невского бесплатно. И все, кто ходили по Невскому, могли зайти. Водки не было, продуктов не было, но кино можно было смотреть бесплатно. Все присоединялись к картине, которая бесконечно крутилась с вечера до утра.

— Почему вы так надолго исчезли из кинематографа?

— Не могли найти денег. Потому, что общество сейчас другое. Сейчас нет желании власти, как это было с горбачевской перестройкой, поменять что-то внутри общества и сбросить с пьедестала старые идеалы. Раньше это было, и я «попался» вовремя. Меня подняли очень сильно. В одном мгновенье я стал знаменитым. Оказался в нужное время в нужном месте. А вот когда этого нет, приходится бороться, чтобы произвести свое слово в обществе. Не тебя берут (мне когда-то предлагали хоть телефонную книгу ставить!), а ты должен добиваться. Доказать, что не верблюд, доказать, что твои картины будет смотреть зритель, и они будут нужны не только тем, кто зарабатывает деньги, но и тем, кто хочет получить что-то духовное.

Меня всегда привлекала социальная сатира. Мне казалось, она оздоравливает общество. Так вот — возникли новые ценности: деньги. Для России это не очень характерно. Для нас всегда важна была духовная составляющая, и поговорка «не в деньгах счастье» тоже не зря придумана в России. И мы — те, кто, надеюсь, придет на этот фильм, должны поддерживать ценности вечные и пытаться возвратить тех выплеснутых вместе с водой младенцев, которые необходимы для полноценной культурной жизни. Пусть это будут белые обезьяны, о которых мы должны постоянно думать.

— Однако приходится с горечью констатировать, что у нас победила массовая культура… В кино, театре, даже в литературе!

— И не только у нас, но и по всему миру. Россия всегда выгодно отличалась от всех остальных и удовлетворяла всеобщие духовные потребности. В Голландии был проведен такой опыт: попробовали кормить поросят некачественной, очень плохой пищей. И, когда они выросли в больших свиней, то уже отказывались от хорошего корма. Привыкли к барахлу! Та же история и с нашим зрителем. Его уже 10−15 лет пичкают развлечениями. На этом и выросли молодые люди. Поэтому я, в общем, перестал ходить в кино. Хожу только на фестивали. В обычных кинозалах публика меня не очень устраивает: не люблю, когда во время сеанса жуют попкорн, зевают, разговаривают по телефону и хлопают дверьми. А те люди, которые готовы были после кинопоказа обсуждать фильм вплоть до закрытия метро, попрятались по домам и смотрят там по видео то, что им нравится. Я очень хотел бы фильмом «Не думай про белых обезьян» вернуть в кинотеатры думающего зрителя.

— Так уж случилось, что ваша картина вышла в прокат в тот же день, что и «Самый лучший фильм-2» — образец новейшей комедии о «Камеди Клаба»!

— Зубоскальство, включая «Камеди Клаб», это все попытка расщекотать зрителя. Такой смех, конечно, расслабляет, но оставляет ли что-нибудь — нет, ничего. Хотя, может быть, для здоровья он тоже полезен. Я же люблю смех умный, когда ты вспоминаешь какое-то слово, Бернарда Шоу, Гоголя, оно кажется настолько объемным, что в любые времена приносит и смех, и помогает как-то легче воспринять ситуацию, и настроение поднять. Вот такого юмора сейчас не хватает. Потому, что общество на него не нацелено.

— Юрий Борисович, правда, что сюжет картины «Окно в Париж» подарил вам Алексей Герман-старший?

— Не подарил, а уступил за бутылку коньяка (смеется). Так было! А Герману ее рассказал когда-то один московский сценарист и режиссер. Он придумал сюжет про окно в Париж в годы застоя. И, если бы я когда-то тогда попытался ее осуществить, то был бы сейчас не Мамин, а Мамин-Сибиряк. Но в годы перестройки мы расплатились бутылкой коньяка и были счастливы, что вокруг этого окна можно придумать такой сюжет. Потому что окно позволило нам сделать портрет человека на рандеву с миром.

— На днях объявлены номинанты на премию «Оскар»… Правда, что «Окно в Париж» в свое время тоже представляли на «Оскар»?

— Картину «Окно в Париж» хотела представить на «Оскар» компания «Сони Пикчерс», американские прокатчики. Они даже показали фильм кому-то из членов жюри оскаровского комитета. Те дали добро. Это комедия, американцы любят комедии, она необычная, социальная, содержит много важных моментов, от которых на Западе отвыкли (кстати, впоследствии картина имела в Америке большой успех). И вот они обратились в Россию, в оскаровский комитет… А такого комитета у нас в тот момент не оказалось. Тогда Элем Климов (тогдашний лидер Союза кинематографистов России. — Прим. Авт.) поругался с Соловьевым и Михалковым. Он не хотел представлять на «Оскар» картину Михалкова, убежал к себе на дачу… Я посоветовал западным партнерам обратиться к тогдашнему председателю Госкино Армену Медведеву. Было получено письмо. Помню, Медведев подписывает — я на коне! Но в коридоре Госкино Соловьев знакомит меня с новым председателем российского оскаровского комитета Михалковым-Кончаловским. Братом Никиты Михалкова, который в итоге и представлял Россию с фильмом «Утомленные солнцем». Ну, в общем, получил он своего «Оскара». А раз получил, то победителей не судят…

— А вы хотели бы снять «Окно в Париж-2»?

— Уже собираю деньги на эту картину. Попытаюсь сохранить тех героев. Кстати, и дети, снимавшиеся 15 лет назад, подросли — их тоже пригласим. Но это будет совсем другая история, про других людей…

СМИ2
24СМИ
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Манойло

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Первая полоса
Фото дня
СМИ2
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
Миртесен
Цитата дня
Миртесен
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-ЮГ
СП-Поволжье