18+
понедельник, 5 декабря
Общество

Две новые беды России — полиция и нефть

Возможность жить за счет ресурсов консервирует отсталость и раздувает аппарат силовиков. О модернизации можно забыть

  
17

Природное богатство как проблема, как зависимость — так рассматривают нефтегазовую отрасль авторы книги «Ресурсное проклятие и постсоветская Евразия: нефть, газ и модернизация», которая только что издана в Петербурге. Она подробно исследует вопросы развития (или застоя) в странах, богатых топливными ресурсами.

— Мощный нефтегазовый сектор в экономике говорит о наличии определенных проблем. В таком обществе складывается множество ловушек, из которых практически нет шансов освободиться. Исключение составляют лишь страны Аравийского полуострова, они не слезли с нефтяной иглы, но при этом им удалось диверсифицировать экономику, — рассказывает один из соавторов исследования Андрей Щербак.

Складывается порочный круг. Нефтегазовая отрасль высасывает деньги и лучших специалистов из других секторов экономики. Бизнес за пределами топливного сектора хиреет. При этом количество денег в казне создает видимость, что в стране все хорошо. Но другие отрасли экономики плохо развиваются, и если случается кризис, то страну они вытащить не могут.

Однозначно ли это негативное явление — развитый нефтегазовый сектор? На этот вопрос корреспонденту «Свободной прессы» отвечает Владимир Гельман, один из двух соредакторов этой книги, профессор Европейского университета в Санкт — Петербурге, кандидат политических наук.

— В нашей коллективной монографии приведены результаты исследования в разных аспектах. Проклятие — это не изобилие природных ресурсов, а те негативные последствия, которые влечет за собой очень большое их количество в странах, где действуют слабые или неэффективные политические и экономические институты. Мы как раз пробуем сравнить, проанализировать, какую роль эти аспекты сыграли — или не сыграли, в разных постсоветских государствах.

Есть страны, которых ресурсное проклятие не коснулось и не испортило. Например, Норвегия. Это как болезнь — во время эпидемии гриппа кто-то заболел, а кто-то нет, у кого-то сильный организм, а у кого-то слабый. Мы пытаемся понять, почему одни заболевают «гриппом», а другие нет, если проводить медицинскую аналогию. И какие именно последствия этот «грипп» влечет — один почихал-покашлял и выздоровел, а другой лежит в больнице с осложнениями. Это, конечно, не совсем точная наука, которая говорит со стопроцентной уверенностью, мы можем рассуждать о некоторой вероятности, В одних случаях вероятность осложнений больше, в других — меньше.

«СП»: — Что вы обнаружили в своих исследованиях? Есть ли связь между изобилием природных ресурсов и авторитаризмом в постсоветских странах.

— Нами была выявлена четкая зависимость между ростом доходов от природных ресурсов, (причем, именно нефти и газа, не вообще всех ресурсов) и ростом численности силового аппарата — правоохранительных органов, вооруженных сил и т. д. Почему это происходит? Во-первых, правительства и близкие к нему компании, вынуждены охранять свои богатства от тех, кто на эти богатства может посягать. Вторая задача правительств таких стран — создание рабочих мест, потому что нефтегазовый сектор не требует большого количества рабочих рук. Вместе с тем, как показал анализ, повышение расходов на правоохранительные органы в ресурсозависимых странах ведет к ухудшению политического режима и не улучшает качество бизнес-среды и правового поля.

«СП»: — Какие страны вы исследовали?

— 15 постсоциалистических стран. Из них 11 — это бывшие советские республики, а 4 страны из бывшего соцлагеря — Польша, Венгрия, Чехия, Румыния. Хронологический период исследования охватывал период с 2006 по 2008 год. Так вот, выяснилось, что средняя численность «силовиков» на 100 тыс. населения в России составила 975,7 чел. Больше было только в Белоруссии — 1441,6, живущей на российских углеводородах. На третьем месте — богатый нефтью и газом Казахстан — 713,1 чел. В то же время в нефтяном Азербайджане этот показатель составил 455,8, а в Польше — 328,3 чел. В целом же средняя численность силовиков в странах Восточной Европы была на 13% меньше среднего значения по всей группе исследуемых стран.

По специальной методике была рассчитана зависимость числа сотрудников силовых ведомств и качество бизнес-среды. Результат оказался вполне прогнозируемым: чем больше милиционеров и им подобных людей приходится на одного жителя, тем вести бизнес сложнее. Индекс качества бизнес-среды в России составил 1,97, в Грузии — 2,66 (самый высокий показатель на постсоветском пространстве), в Чехии — 3,53, а в Венгрии — 3,69. Три последние страны, как вы знаете, запасами нефти и газа похвастать не могут.

Аналогичная картина выяснилась и по позиции «верховенство права». Этот индекс, согласно нашей методике, в России составил 1,58, а в Эстонии — 3,50. Самые низкие показатели — у Белоруссии (1,40) и Узбекистана (1,41).

Еще один показатель, который исследовался — устойчивость политического режима. Здесь обозначилась такая особенность: наибольшее качество режима достигается в странах с высокими доходами и низкой долей энергоносителей в ВВП.

Из всего этого можно сделать вывод. В странах, где доля нефтяных доходов невелика, повышение расходов на содержание правоохранительных органов приводит к сокращению других статей бюджета, в том, числе, социальных. Соответственно, повышаются требования к силовикам, как со стороны государства, так и со стороны общества. Ведь людям приходится чем-то жертвовать в обмен на высокие зарплаты силовиков. В странах же зависимых от нефтяной ренты такой связи не возникает. Поскольку общество не замечает, что повышение расходов на силовые ведомства чем-то оплачено. Как следствие — не растет и ответственность силовых структур.

Это видно и невооруженным взглядом. «Шальные» деньги, потраченные на силовиков, не привели ни к улучшению бизнес-климата в России, ни улучшили безопасность граждан, ни повлияли на укрепление правового поля. Деградируют и сами силовые структуры. За счет доходов от нефти, как сказал мой коллега Андрей Щербак, мы получили множество «дешевых» солдат, охраняющих как скважины, так и покой их владельцев. Засилье этих «солдат» привело к многочисленным нарушениям и злоупотреблениям со стороны силовиков. Возникает конфликт между гражданами, чьи права откровенно попираются, и правоохранительными структурами. Власть в этом конфликте становится на защиту «своих» людей. В итоге идет давление на другие политические институты — суды, СМИ, органы защиты прав человека, и постепенно основы демократического строя размываются.

«СП»: — А вам удалось исследовать, что происходит в самой нефтегазовой отрасли? Ведь наше общество фактически не имеет возможности ее контролировать, взглянуть на нее с непарадной стороны. Мы только знаем, что там подчас используются феодальные методы…

— Мы специально внутренней кухней нефтяного сектора не занимались, но это не значит, что мы об этом не знаем, просто у нас были другие задачи. Что нефтяные кампании эксплуатируют своих сотрудников, выжимают из них и не слишком вкладываются в развитие, в том числе, и в человеческий капитал, — это правда. К сожалению, я должен сказать, что это не фишка только нашей страны. Какая-нибудь «Шелл», ведя нефтедобычу в Африке, поступает примерно также. Но мы, конечно, изучали нефтяной сектор с точки зрения той роли, которую он сыграл в отношениях бизнеса и государства в России. Это как раз была моя глава. Я проанализировал, как менялись отношения государства и нефтяного сектора, начиная с позднесоветских времен, со времен освоения месторождений Западной Сибири в семидесятые годы и по наши дни, включая залоговые аукционы и делом ЮКОСа. Схема изменений этих отношений напоминала колебания маятника.

«СП»: — Про «шашлычное» соглашение между верховной властью и крупным бизнесом — правда?

— Есть книга Дэвида Хофмана «Олигархи», где он довольно подробно про это рассказывает, есть немало других работ, посвященных отношениям государства и бизнеса. Действительно, все рассказывают, что Путин пригласил на дачу крупных предпринимателей вскоре после своего избрания и сказал: мол, ребята, вы не лезьте в политику, а я в свою очередь обеспечу вам хорошие условия для ведения бизнеса, и не буду пересматривать результаты приватизации. Тогда все, кто участвовал в этой встрече, с такими условиями согласились. Те, кто не согласились, как Борис Березовский, имели большие проблемы. В общем, в течение трех лет вплоть до дела ЮКОСа это соглашение соблюдалось.

«СП»: — И Ходорковский согласился?

— По крайней мере, нет никаких свидетельств о том, чтобы он публично выступал против. Он участвовал во всех этих встречах наряду с Потаниным, Фридманом, другими крупными бизнесменами, и он был одним из тех, кто изначально от этого выиграл, потому что в начале двухтысячных годов были существенно снижены налоги на бизнес, были сняты барьеры для продвижения бизнеса в регионы. Все крупные кампании, прежде всего нефтяные, от этого выиграли. Период до дела ЮКОСа был, в общем историей побед Ходорковского. И не в последнюю очередь из-за того, что правительство шло навстречу интересам крупного бизнеса.

«СП»: — Скажите, пожалуйста, есть ли сегодня у России шанс на модернизацию? Или, вернее, в чем она? Нам говорят про нанотехнологии, а хочется модернизировать политику, управленческий аппарат, расчистить авгиевы конюшни административных барьеров…

— На самом деле шанс России на модернизацию сегодня не слишком большой по двум причинам. Во-первых, конечно, модернизация — это не нанотехнологии, это, прежде всего, модернизация институтов, создание таких механизмов управления, которые способствовали бы и развитию экономики, и социальному развитию в целом. Подобного у нас в стране не происходит, в том числе и потому, что идет подмена целей: вместо того чтобы заниматься созданием среды, благоприятной для ведения бизнеса на всех уровнях, создают какую-то одну организацию типа Сколково, а во всей остальной стране остается все как есть. Вторая причина связана с тем, что такая институциональная модернизация, если бы кто-то из руководства страны начал ее проводить, неизбежно поставила бы вопрос о подотчетности, о сменяемости руководства, о расширении полномочий парламента и т. д. — то есть о том, в чем правящие группы в России не заинтересованы. И более того, для нынешнего поколения российских лидеров на этом пути встает призрак Горбачева, который попытался начать движение в этом направлении, но в результате сам пал жертвой политической либерализации. Для нынешних российских лидеров это просто табу, которое они не в силах преодолеть. По крайней мере, до тех пор, пока их не начнет клевать жареный петух, они ничего делать не будут.

Санкт-Петербург

Популярное в сети
Цитаты
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня