18+
среда, 7 декабря
Общество

Садизм в семейном интерьере

Ежегодно 14 тысяч россиянок погибают от руки собственных супругов, но закона о домашнем насилии в стране все еще нет

  
724

Недавно в одном из нижегородских судов слушалось дело о преступлении, которое на милицейском языке обычно именуется «бытовухой». Молодой мужчина, заподозрив супругу в измене, решил проучить ее старым дедовским способом — ремнем. В общей сложности обвиняемый нанес жене солдатским ремнем с металлической пряжкой около 200 ударов по голове и телу. От такой «мужниной науки» потерпевшая спустя сутки скончалась. Изувера обвинили в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть жертвы. Приговор еще не оглашен, но вряд ли он будет слишком суровым: данная уголовная статья предусматривает наказание до 15 лет лишения свободы, однако на практике максимальный срок фигурантам подобных дел дают крайне редко.

Возможно, причина достаточно гуманного отношения российских судов к домашним тиранам кроется в том, что «семейные проблемы» у нас традиционно являются закрытой темой, в которую общество старается не вникать. Между тем, трагические сводки с полей супружеских боевых действий едва ли не ежедневно пополняют криминальную статистику правоохранительных органов.

«Под Ярославлем 32-летний мужчина в ходе ссоры избил беременную жену, и она скончалась». «Бывший тюменский милиционер забил до смерти свою молодую жену». «Житель Тульской области убил жену из-за испорченной кастрюли». «Боксер избил жену до смерти через два дня после свадьбы». «Тувинский депутат признался, что избил супругу до смерти». «Московский прапорщик застрелил жену и покончил с собой». «В Подмосковье программист зарезал жену и сына». За всеми этими заголовками — реальные человеческие трагедии, о которых в разное время сообщали СМИ. Но они — лишь малая часть того, что на самом деле происходит за закрытыми дверями в домах наших граждан.

По данным различных научных исследований, около трети умышленных убийств совершается в семье. Половине всех преступлений на бытовой почве, будь то ревность, хулиганство, алкоголизм, наркомания и пр., предшествуют затяжные семейные конфликты. В каждой четвертой семье распространено насилие в той или иной его форме, и чаще всего объектами рукоприкладства становятся женщины.

Впрочем, и эти данные, скорей всего, неточные, поскольку многие пострадавшие, следуя сложившимся в обществе стереотипам, предпочитают «не выносить сор из избы» из-за ложного чувства стыда.

«Дело в чувстве стыда и унижении, которые испытывает женщина. В боязни сплетен и пересудов у нее за спиной, показного сочувствия, и… в страхе. В страхе, что ее слова дойдут до ушей супруга, который накажет ее за природную болтливость, страхе уйти, потому что все равно найдет, в страхе остаться самой на улице с ребенком на руках», — объясняют поведение жертв домашнего насилия психологи.

Впрочем, в каждом отдельном случае мотивация может быть своя.

Как свидетельствуют результаты социологических опросов, примерно 40% жертв не обращаются в правоохранительные органы по той простой причине, что не верят в то, что им там помогут, а виновных накажут. Вторая причина, по которой потерпевшие предпочитают молчать — зависимость от преступника, как правило, материальная.

Пять лет назад Ольга вышла замуж за Владимира. Свадьба была по высшему разряду: шикарное платье невесты, лимузин для молодых, банкет — в лучшем ресторане, море цветов и подарков. Радовались все: родители, многочисленные родственники, друзья. Через пару лет этот семейный союз для окружающих все еще представлялся идиллией, но благополучие, как оказалось, давно было показным. Когда Владимир впервые поднял на нее руку Ольга уже и не помнит. Просто пришел как-то с работы не в духе, а когда она вслух весело стала строить планы о предстоящем отпуске, залепил пощечину. Тогда они помирились. Только пощечины, а потом и побои стали в их семье обычным явлением. Ольга пробовала уходить, но всякий раз возвращалась к мужу-тирану. Почему? От любви к мужу, которая была пять лет назад, ничего не осталось. Но он хорошо зарабатывал, а Ольга занималась только домом и дочкой, собственных доходов у нее не было. Недавно после очередной ссоры с благоверным женщина попала в больницу, выйдя из которой, наконец, решилась обратиться за помощью к специалисту.

Историй, подобных этой, множество. Согласно исследованию, проведенному российскими экспертами Национальной независимой комиссии по правам женщин и насилию в отношении женщин, каждые 40 минут одну россиянку убивает муж или партнер. Каждый день 36 тысяч женщин подвергаются избиению в семье, более 14 тысяч погибают в результате домашнего насилия ежегодно.

Между тем, на государственном уровне проблему, будто вовсе не замечают. В стране по-прежнему отсутствует необходимое количество учреждений — социальных гостиниц и убежищ, в которых пострадавшие женщины могли бы получить безопасность, рассказала «СП» заместитель директора национального Центра по предотвращению насилия «Анна» Лариса Понарина. Более того, государственных специализированных кризисных центров в России нет вообще.

Однако именно это обстоятельство — некуда пойти, как правило, вынуждает женщин терпеть унижения и побои в семье. Специалисты признают, что в некоторых случаях жертве домашнего насилия достаточно просто проконсультироваться с психологом или юристом. Но гораздо чаще ей нужно какое-то убежище: чтобы отдохнуть от мужа-тирана, залечить душевные и физические раны, обдумать будущее и решить какие-то проблемы. Бывают случаи, когда подобные центры в прямом смысле жизненно необходимы, поскольку остаются последним шансом для тех, кто не может сам справиться с бедой.

«В идеале это должны быть центры именно экстренной помощи, куда женщина могла бы обратиться в ситуации острой опасности. Просто взять то, что под рукой и убежать туда вместе с ребенком. Пусть без документов, — хорошо, если их не будут требовать сразу, — потому что, когда существует прямая угроза жизни, приходится думать совсем о другом», — говорит Понарина.

В настоящее время у нас на всю страну с населением 142 млн. человек действует всего 23 социально-реабилитационных центра, где есть отделения для женщин, пострадавших от домашнего насилия. Это всего 0,5 % от общего количества учреждений — 3363, — в которых вообще оказывается социальная помощь населению. Одновременно в них может находиться не более 200 человек.

«В Калининграде, например, есть центр всего на две койки — просто арендуется квартира, где женщины в случае необходимости могут остановиться, — рассказывает замдиректора Центра „Анна“. —  Конечно, это лучше, чем ничего. Но надо понимать: поскольку проблема домашнего насилия связана с определенной опасностью — и для сотрудников таких центром, и тем более для самих пострадавших — это не выход из положения. Должно быть специальное помещение: с охраной, с защитными решетками, с тревожной кнопкой. Желательно даже, чтобы неподалеку было отделение милиции. К тому же, женщине в таких ситуациях нужна не только крыша над головой, но часто еще и медицинская помощь, социальная поддержка, юрист и адвокат».

Работа реабилитационных центров в большей степени держится только на энтузиазме и благотворительности еще и потому, что в российском законодательстве такого термина как «домашнее насилие» просто не существует.

«А пока у нас нет соответствующих законов, это явление будет продолжать замалчиваться», — считает Лариса Понарина.

О существовании специальных кризисных служб у нас знает всего 1% женщин. Двадцать организаций, работающих с проблемой насилия в отношении женщин, вынуждены были прекратить свою деятельность из-за отсутствия государственной заинтересованности и поддержки. Эти данные приводятся в исследовательской работе Национальной независимой комиссии по правам женщин, которая получила название «Территория молчания».

"Этот доклад является первым документом о проблеме насилия в отношении женщин, подготовленным силами только российских экспертов, без привлечения какой-либо помощи со стороны западных специалистов", — пояснила «Свободной прессе» эксперт Национального центра по предотвращению насилия «Анна» Наталья Войкова.

«СП»: — Почему «Территория молчания»?

— Название не случайное — оно отражает отношение общества и государства к проблеме семейного насилия. Потому что территорией молчания у нас на сегодняшний день можно назвать фактически любое госучреждение, которое должно помогать, участвовать, расследовать все факты нарушения прав человека, и прав женщин, в том числе, но не делает этого.

«СП»: — Как и где проводилось исследование? Какой вывод из него следует?

— Независимые эксперты изучили ситуацию на Кавказе, в Санкт-Петербурге, Пскове, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону, Мурманске, собрали свидетельства женщин, переживших насилие, побеседовали с общественными активистами, которые помогают пострадавшим женщинам, с сотрудниками милиции и прокуратуры, чиновниками и судмедэкспертами. И пришли к выводу, что с момента создания первого в России кризисного центра для женщин (это было в 1993 году), в стране ничего не изменилось.

«СП»: — Что вы имеете ввиду?

— А то, что, как и раньше практически все профессионалы, которые, казалось бы, должны защищать женщин от домашнего насилия, часто относятся к подобным делам формально, стараются не тратить много времени на них, считая эти дела не стоящими внимания семейными склоками. Не секрет, что если пострадавшая женщина звонит в милицию и говорит, что ее избивает муж, чаще всего в ответ звучат дежурные фразы о том, что «мы на семейные скандалы не выезжаем» и «разбирайтесь сами». Работники прокуратуры часто не реагируют на жалобы, а судьи не любят рассматривать подобные дела по причине их запутанности: пострадавшая должна доказать, что избил ее муж, нужны свидетели, которых обычно нет. В результате на этом поле семейных военных действий мы ежегодно теряем тысячи жизней. Тысячи детей становятся сиротами.

«СП»: — И как мы выглядим на фоне других стран?

— Думаю, есть страны, где быть женщиной еще страшнее. Но, если для сравнения брать Западную Европу и США, то здесь цифры не в нашу пользу. У российской женщины вероятность быть убитой или избитой мужем или партнером примерно в 2,5 раза выше, чем у американки, и в 5−6 раз — чем у жительницы Западной Европы. Но это, что касается, именно физического насилия. А ведь издеваться над супругой, сестрой или матерью можно и другими изощренными способами. Например, изводить постоянными придирками, грубостью, оскорблять по любому поводу, принуждать к сексу, не давать денег. Но, что весьма показательно, многие женщины у нас даже не расценивают подобное отношение к себе, как насилие. Я проводила анкетирование жительниц Махачкалы и некоторых других городов Дагестана, так вот, оказалось, что большинство этих женщин постоянно живет под прессингом психологического или финансового насилия. При этом сами они считают такое положение вещей нормой, а насилием называют только случаи, когда их избивают до крови.

«СП»: — Но почему наше общество так терпимо относится к этой проблеме?

— Думаю, дело все в том, что страна наша изначально патриархальная, то есть, скажем так, мы все вышли из «Домостроя». Наши мужчины исторически привыкли доминировать в семье, а женщины — подчиняться. Поэтому когда в Европе стало развиваться движение феминисток, наши все еще продолжали придерживаться поговорки «бьет — значит, любит». Многие и сейчас живут с мужем по этому принципу.

Зарубежный опыт

В мировой практике существуют два основных подхода к проблеме домашнего насилия: ресторативный, направленный на урегулирование конфликта и сохранение семьи. Он включает принудительные программы медицинской и психологической помощи. Второй, карательный подход, предполагает расторжение отношений между конфликтующими сторонами. Такой подход доминирует в большинстве стран с развитой законодательной базой и предусматривает разную меру ответственности за совершенное домашнее насилие.

Специальный закон о предотвращении домашнего насилия действует в большинстве стран мира. А вот уровень общественной терпимости к этой проблеме варьируется в зависимости от особенностей национальной культуры и степени коррумпированности государственных структур.

Среди стран СНГ базовые законы о домашнем насилии приняты на Украине, в Киргизии, Казахстане и Молдавии. Но, как признают эксперты, работают они пока слабо.

В США закон о насилии против женщин был принят в 1994 году. И всего через два года число убийств, связанных с семейно-бытовыми отношениями, уменьшилось на 36%. Тем не менее, эта проблема остается все еще очень серьезной в стране.

Одной из мер защиты американок является охранный ордер. Они выдаются судьями по требованию жертв жестокого обращения, их юристов или их представителей.

Такие ордера предоставляют жертвам насилия широкий спектр правовой защиты, прежде всего виновник жестокого обращения должен прекратить преследование, угрозы, физическое насилие, сообщает Агентство социальной информации. Ордера содержат не только запреты ответчику вступать в любой контакт с заявителем: по телефону, письмом, в виде подарков или личных визитов, но и ограниченные исключения: например, разрешение ответчику посылать алименты. Ордера могут требовать, чтобы ответчик ни при каких обстоятельствах не приближался к своей бывшей жертве, держался в стороне от тех мест, где часто бывает заявитель: его дома, места работы, школы и т. д. Иногда судьи обязывают ответчика пройти курс лечения в связи со злоупотреблением наркотиков или алкоголя или посещать психологическую консультацию для прекращения физического насилия.

Охранный ордер не приговаривает к тюремному заключению, но при его нарушении ответчик может быть отправлен в тюрьму.

Еще одна мера, с помощью которой в США пытаются решить проблему насилия в семье, — это так называемые «шелтеры», широкая сеть специальных убежищ для женщин, пострадавших от побоев в семье.

Фото: seguridadydefensa.com.es

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня