18+
пятница, 30 сентября
Общество

Россия возрождает каторгу?

Юристы РФ всерьез обсуждают идею реанимации ГУЛАГа для террористов, наркоторговцев и убийц детей

  
195

В России может возродиться… каторга. Такую идею озвучил на конгрессе юристов, состоявшемся в МГУ, глава комитета Совета Федерации по конституционному законодательству, заслуженный юрист России Алексей Александров. По его мнению, в уголовном праве России должно появиться понятие «злодеяние», объединяющее ряд тяжких преступлений, за совершение которых террористы, наркоторговцы и убийцы детей отправлялись бы прямиком на бессрочные каторжные работы. Член бюро президиума Ассоциации юристов России Александров считает, что тяжкий физический труд без амнистии, без помилования, свиданий, переписки крайне необходим в качестве наказания в уголовном праве. Каторжные работы могли бы заменить смертную казнь, на которую в данный момент в РФ наложен мораторий.

Нужна ли России каторга, что сегодня происходит в российских тюрьмах, рассуждает замдиректора Центра содействия реформе уголовного правосудия Людмила Альперн.

«СП»: — Людмила Ильинична, как вам идея возродить каторгу?

— Наши сенаторы слабо представляют себе, что такое каторга. Вообще-то каторжные работы назначались за тяжкие преступления. Каторга могла быть срочной и бессрочной. Срочная назначалась на 10 — 20 лет, бессрочная применялась в двух случаях: помещик, сославший своего крестьянина, мог в любой момент вернуть его обратно, а должник освобождался после отработки долга. По мнению тогдашних специалистов, каторжник стоил государству значительно дешевле, чем наемный рабочий. Екатерина II в 1765 году позволила помещикам ссылать на каторгу неугодных им крестьян. Каторжные работы применялись и к злостным должникам… То есть бессрочная каторга — это совсем не то, о чем товарищи толкуют.

Мы не можем рассуждать в таких терминах. В советское время не было каторги — у нас были исправительно-трудовые лагеря. Конечно, они связаны с формой исполнения наказания, которая была в царское время. Это групповое наказание. Европа ушла от такой формы в середине XIX века. Там начали строить одиночные камеры для заключенных, отказались от колонизации территорий силами преступников-переселенцев.

Каторжный труд — аморальный. Человека заставляют работать сверх его сил, у него это вызывает протест и моральное разложение — ничего больше.

«СП»: — Может, говоря о каторге, наши юристы имеют в виду ГУЛАГ?

— А вы знаете, что на каторгу людей посылали семьями? Не потому, чтобы наказать и семью. Если каторжанин приезжал на Сахалин с домочадцами, ему давали возможность не жить в общем бараке, а строить дом. Почитайте «Сахалин» Чехова — это о каторге. Если человек приезжал отбывать наказание с семьей, ему снижали разряд каторги. Конечно, для семьи это было страшным испытанием: дети иногда гибли, с женщинами были большие трудности. Но факт остается фактом: к каторжанину относились по-человечески.

ГУЛАГ все это уничтожил — и в этом огромная разница с каторгой. В советском ГУЛАГе человек был ничем не связан, его полностью отчуждали от социальных возможностей, делали из него абсолютного раба.

«СП»: — Каторга создавалась в 1699 году Петром I под конкретные экономические задачи: сооружении портов — Азова и Рогервика на Балтийском море. Может, у нас тоже обнаружились задачи, где нужна даровая рабсила? Ну, скажем, обустройство острова Русский для саммита АТЭС, или прокладка Трансполярной железнодорожной магистрали, которую забросили после смерти Сталина?

— Не берите в пример Петра I, вы еще римское право вспомните! Каторга, как таковая, сформировалась в XIX веке. Ее устройство подробно изложено в Уставе о ссыльных. (К концу XIX осуждение к каторжным работам соединялось с лишением всех прав состояния и поселением по окончании срока работ. Работы отбывались в Зерентуйской каторжной тюрьме, на казённых солеваренных заводах — Иркутском, Усть-Кутском и др., при постройке Сибирской железной дороге. На острове Сахалин работы заключались в строительстве дорог, добыче угля, устройстве портов, мостов и пр. — «СП»). Каторга делались на шесть разрядов по срокам: 4 года, 8 лет, 12 лет, 16 лет и 20 лет. Больше двадцати лет каторги не было. Это был исполнительный кодекс, который действовал вплоть до прихода к власти большевиков.

«СП»: — К тому времени труд каторжан был экономически выгоден?

— В конце XIX века пришли к выводу, что выгоды нет. С помощью каторжников пытались колонизировать Восточную Сибирь, Сахалин, но это плохо удавалось. Чехов три года прожил на Сахалине, и детально описал тогдашнюю каторгу — она была абсолютно непродуктивна. Это было полным моральным разложением людей, которые не имели перспектив — ни социальных, ни личных.

«СП»: — Тем не менее, силами каторжан был построен в 1916-м Мурманск — когда трудовое население Российской империи было на войне, а стране нужен был порт для приема английских конвоев…

— Так у нас и московское метро полностью зэками построено, и Беломорско-Балтийский канал, и канал Москва-Волга… Вы считаете, это эффективно? Да, мы можем силами заключенных построить даже египетскую пирамиду, бросить человека на это, как материал. Но наши дети будут жить после этого в рабстве, и считать, что тюрьма — нормальный способ существования! Социальное развитие предполагает отношение к человеку, как к значимой единице, носителю жизни. А если вы его взяли и растоптали — это ГУЛАГ. Это фактически проклятье, от которого мы никак не можем отойти.

Загляните в Устав о ссыльных — и вы узнаете, что каторжные работы в летнее время не могли превышать 11 часов, а в зимнее — 10 часов. У каторги были границы, а у ГУЛАГа — хоть как его назови — нет. У каторги была совесть, было христианское понимание, что преступник тоже создан по образу и подобию Божьему. ГУЛАГ этого не понимал. У матерей детей отнимали в ГУЛАГе, а на каторге — никогда!

«СП»: — Скажите, а наша нынешняя тюремная система напоминает царскую?

— Нет. Думаю, разница в идеологии. На каторге и в дореволюционных тюрьмах не было воспитательных служб, только охрана. От заключенного требовали только выхода на работу. Потом его загоняли в барак, и что там происходило, было делом самих каторжников. Они сами обустраивали жизнь: выделяли авторитетную сторону, купцов, даже палач был из числа каторжан. Это был коллектив, который жил по своим законам — страшным, конечно, но часто полезным, поскольку они были основаны на каких-то ценностях.

В церковные праздники прихожане приносили арестантам еду. Тюрьма была посещаемым местом для общества. Люди понимали, что каждый может стать каторжником, и называли арестантов «страдальцами» и «несчастненькими». Очень часто тюрьма и каторга кормилась подношениями. Арестантам приносили даже деньги. Все это добро делилось внутри сообщества заключенных.

Сейчас действуют другие нормы и понятия. Тюрьма пытается воспитывать людей, но идеологически это воспитание обеднено. Нет христианства, коммунистическая идеология тоже покинула тюремные бараки. В обществе строится капитализм, а в местах заключения все еще пытаются жить по принципам, потерявшим жизненную силу.

«СП»: — По поводу принципов. Старинное деление заключенных на «масти» сохраняется?

— Да, возможно, в слегка переработанном виде. «Масти» — не выдумка, это касты. А кастовость является основой для устройства однополого мужского коллектива, это вещь антропологическая. В тюрьме человек отпущен на дно, на фундамент культуры, он находится практически в первобытном состоянии, и подобные антропологические вещи сами собой возникают.

От каст в тюрьме невозможно уйти. Вопрос только в том, насколько деление жесткое. Это зависит от зоны — «красная» она (зоной управляет тюремная администрация) или «черная» (воровская, где верховодят авторитеты). На «черной» касты более махровые.

«СП»: — Каких зон сейчас больше — «красных» или «черных»?

— Предыдущий директор Федеральной службы исполнения наказаний ФСИН Юрий Калинин делал упор, чтобы убрать авторитетов, и передать управление зоной в руки милицейского начальства. Его борьба, кстати, привела к тому, что все вышло с точностью до наоборот — в тюрьмах отменили так называемые секции дисциплины и порядка (активисты-заключенные, вставшие на сторону администрации, и исполняющие карательную функцию, — «СП»). Члены секций, по сути, являются предателями среди арестантов, и потому были очень жестокими в обращении с ними.

Сейчас, на мой взгляд, тюремная система в России пытается перейти на европейскую модель. Правило этой системы — один человек, одна камера, а кроме того — индивидуальное программирование — с каждым при поступлении составляется личная программа, его путь к досрочному освобождению и ослаблению режима. При таких условиях есть возможность для его осуществления. Суть в том, чтобы наложить на преступника кару, но не отрывать его от общества. Когда человек годами изолирован в заключении, он получает навыки, которые мешают ему социализироваться на воле. У нас же до сих пор нет закона о реабилитации заключенных.

«СП»: — Сейчас сидеть легче, чем в 1990-е?

— В 1990-х была очень тяжелая материальная сторона. В 1997—1998 годах практически не выделялось денег на содержание заключенных, исправительные учреждения превратились в полуразрушенные строения. Прогрессировал туберкулез, не было нормальной медицинской помощи, даже от униформы отказались — зэки ходили в своей одежде. Сейчас все подновили, подкрасили, завели новую униформу. Питание какое-никакое есть, даже кое-какая медицина имеется. Поэтому в материальном смысле ситуация лучше.

Что касается тюремной администрации, ее кадрового состава… Секции дисциплины и порядка отменили — но администрация пытается взамен создавать аналогичные структуры. Без них она не может, она иначе не умеет править колонией. Мы находимся в процессе перехода. Куда мы перейдем — зависит от того, чего мы желаем человеку в нашей стране. Детям, женщинам, рабочим, солдатам, заключенным. Заключенные — наши сограждане, и об этом никогда не стоит забывать.

СМИ2
24СМИ
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Манойло

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Первая полоса
Фото дня
СМИ2
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
Миртесен
Цитата дня
Миртесен
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-ЮГ
СП-Поволжье