18+
суббота, 10 декабря
Общество

Петербург на ядерной бочке

Авария, подобная чернобыльской, на ЛАЭС случилась еще в 1970 году. И может повториться.

  
236

На Ленинградской АЭС со вторника снижена мощность второго энергоблока из-за остановки турбогенератора. «17 января в 10 часов 52 минуты по предварительной заявке мощность энергоблока № 2 Ленинградской АЭС снижена на 500 мегаватт. В соответствии с разрешенной в установленном порядке заявкой турбогенератор № 3 отключен от сети», — отмечается в сообщении станции. Электрическая мощность второго энергоблока составляет 1000 МВт.

Предварительная причина отключения турбогенератора — неплотность трубной системы теплообменника. После устранения неисправности турбогенератор будет включен в сеть.

Сообщается также, что нарушений пределов и условий безопасной эксплуатации не было. Первый, третий и четвертый энергоблоки ЛАЭС работают на мощности, установленной диспетчерским графиком.

Радиационный фон на станции и прилегающей территории находится на уровне, соответствующем нормальной эксплуатации энергоблоков, и не превышает естественных фоновых природных значений.

Ленинградская АЭС является филиалом ОАО «Концерн Росэнергоатом», 100% акций которого принадлежит ОАО «Атомэнергопром». Станция расположена в городе Сосновый Бор, в 80 километрах западнее Петербурга на берегу Финского залива. ЛАЭС является первой в стране станцией с реакторами РБМК-1000 (уран-графитовые ядерные реакторы канального типа на тепловых нейтронах).

О том, что стоит за этим сбоем, корреспонденту «Свободной прессы» рассказывает Олег Двойников — физик, главный редактор журнала «Атомная стратегия».

"СП": — Олег Викторович, насколько это серьезно, — неплотность трубной системы теплообменника? Почему из-за нее отключают энергоблок?

— Сам по себе энергоблок старый, пущен давно, срок эксплуатации давно пройден. Вообще РБМК-реакторы уже давно вызывают опасения специалистов, графитовая кладка там немолодая, много проблем. Надо скорее вводить в строй ЛАЭС-2, чтобы заменить ЛАЭС, отказаться от этих РБМК-блоков. А с точки зрения ремонта теплотехники, — этот теплообменник они быстро сделают, опыт у них есть. Это не реакторная часть энергоблока.

Недели через две-три, я надеюсь, это устранят. Хотя первый блок тоже работает на пониженной мощности. Но я думаю, это нормально. За чем нужно сейчас следить — это за состоянием графитовой кладки реактора. Вот если возникнут проблемы с графитовой кладкой внутри — это будет серьезно. Там все старое, малоуправляемое…

«СП»: — Что-то я не помню, чтобы нас информировали о состоянии графитовой кладки

— Там уже были проблемы. Вспухание кладки, где идет цепная реакция. Они понимают, что эти реакторы нам нужны, пока их закрыть нельзя, Питер останется без электроэнергии. При этом на ЛАЭС собраны сильные специалисты, они понимают, что технология РБМК себя дискредитировала.

«СП»: — Это реакторы чернобыльского типа?

— Да, они самые. Хотя на них сделано много усовершенствований, которые уменьшают вероятность всяких ЧП… Нужно скорее вводить в строй ЛАЭС-2 и потихонечку выводить эти реакторы, освобождаться от ОЯТ. Сегодня в одном месте, в Сосновом Бору сконцентрировано огромное количество ядерных технологий. Это настоящая опасность.

«СП»: — Но ОЯТ сейчас начинают вывозить.

— Это долго и это спорно: а надо ли тащить через всю страну отработанное ядерное топливо? На самом деле специалисты говорят, что надо организовывать какую-то переработку вблизи, не вывозить из региона.

«СП»: — Можно ли утверждать, что сегодня ничего опасного со станцией не происходит?

— Знаете, работников станции надо все время контролировать. Это тоже живые люди, технари. Отработал смену — дальше хоть трава не расти. Надо их напрягать, давать понять, что они под контролем общественности.

«СП»: — А российская общественность? Почему ее не пускают на ЛАЭС?

— Станцию должен контролировать прежде всего Ростехнадзор.

«СП»: — Про Ростехнадзор мы знаем. И как он контролирует, тоже известно. Сплошные техногенные катастрофы….

— Безусловно, надо теребить начальство ЛАЭС, брать интервью, волноваться, давать понять, что мы здесь, как на пороховой бочке. Надо обо всем этом говорить. Сегодня в Сосновом Бору старые технологии, неважное состояние графита, особенно на первом блоке, где уже были проблемы. То, что произошло в Чернобыле, было в 70-м году на первом блоке ЛАЭС. Но тогда вовремя удалось проблему устранить. Однако этот первичный сбой уже произошел. Другая опасность: очень сильная концентрация ядерных объектов в Сосновом Бору. Третья — энергетическая проблема, надо скорей переключаться на ЛАЭС-2.

«СП»: — Там хотя бы разобрали те завалы бетона, который обрушился летом?

— Разобрали. Завалили проблему миллионами рублей, потратили время. Была просто строительная халтура. Выставили на 23 метра арматуры, как следует не скрепив. Хорошо, что время было обеденное, и все разошлись. Через час после заливки бетона все рухнуло.

«СП»: — Мне кажется, там и у проектировщиков проблем навалом. Недаром, на Санкт-Петербургском «Атомэнергопроекте» (СПбАЭП), который одновременно проектирует и строит ЛАЭС-2, сменилось руководство.

— Уж в который раз! Нахрапом можно организовать только строительство. Можно привлечь гастарбайтеров, солдат, заключенных, запугать их, организовать авралы. Но на проектирование гастарбайтера не поставишь.

«СП»: — В атомной отрасли всегда работали сильные проектировщики.

— Структурные изменения в отрасли начались сразу после прихода команды Кириенко. Особенно круто преобразования коснулись как раз СПбАЭП. В 2007 году сменили руководство. Новый директор Резников активно взялся за реформы, первым делом привел своих людей. Всем ключевых должностей не хватило — стали спешно придумывать новые. Было 2 юриста, стало — 23. У главного бухгалтера — 5 начальников отделов. Создано модное нынче управление закупок. Если в предыдущие годы руководители института просчитывали каждого бухгалтера, чтобы минимум народу сидело на шее у проектировщиков, то сейчас все акценты изменились в сторону администрирования и паблисити.

«СП»: — Можно было бы подумать, что новые люди внесут в проектный институт импульс развития.

— Однако суровая реальность в очередной раз показала, что не каждый менеджер способен руководить предприятием атомной отрасли. Может быть, они люди и неплохие, но стали через колено ломать то, в чем не разбираются, и что эффективно работает более 80 лет. Не таким представляется мне государственный подход. Все-таки руководитель должен разбираться в своем хозяйстве. И, конечно, не «блатных» устраивать, а готовить своих технических специалистов, формировать кадровый резерв. У нас же чем выше уровень, тем ниже требования. Резников — человек грамотный, военный юрист, закончил академию народного хозяйства при правительстве РФ, защитил даже диссертацию, вытащил Томский нефтехимкомбинат. Но АЭП — серьезное предприятие совсем другого профиля. Да и специальность у Резникова — кризисный управляющий. Не мог он понять: где тут кризис? Работа есть, прибыль есть, институт на ходу, во всем мире известен.

Особую сложность представлял график работы Резникова. Живя в Москве, он два раза в неделю, а то и реже, бывал на работе. Таков был уровень управления институтом, в составе которого проектный и строительный блоки численностью 1975 человек, причем, в самой активной фазе строительства.

«СП»: — Может, это и хорошо, что директор в текущую работу не вмешивался, и потому институт, как отлаженный за долгие годы механизм, продолжал выполнять свою функцию?

—  Но тут пришли новые люди. 7 июня 2010 г. директором назначили Кайдалова, и он привел уже своих людей. Снова началась смена вывесок и должностей. У нас же все молчком, авторитарными решениями. Если Резникова еще можно было назвать менеджером, то команда Кайдалова вообще была непонятно что. Работали по принципу: «я — начальник, ты — дурак».

«СП»: — Но вот вернули же, хоть и после аварии, директора, который работал там раньше — Онуфриенко.

—  Эти рокировки даром для института не прошли. За последние четыре года наименования подразделений и должностей руководителей АЭП сменились не менее пяти раз. Не все руководители производственных подразделений успели даже познакомиться с директорами. Если Онуфриенко по нескольку раз в день обсуждал и оперативно решал производственные и организационные вопросы, то Резников и Кайдалов до этого не опускались.

Но, главное — это некомпетентность Резникова и Кайдалова в вопросах проектирования и строительства атомных объектов. Оба менеджера не имели опыта и не понимали меру ответственности при сооружении атомных объектов, поэтому четыре года их правления смело можно назвать годами упущенных возможностей. Кто будет нести за это ответственность?

Досье «СП»

Решением ОАО «Атомэнергопром» в декабре 2011 года директором Санкт-Петербургского «Атомэнергопроекта» по совместительству назначен Сергей Онуфриенко, занимающий также должность генерального директора ОАО «Головной институт «ВНИПИЭТ».

Сергей Викторович Онуфриенко окончил Ленинградский политехнический институт им. Калинина по специальности «Атомные электрические станции и установки». Почти три десятка лет проработал в Санкт-Петербургском «Атомэнергопроекте», пройдя трудовой путь от инженера до генерального директора. Сергей Онуфриенко возглавлял институт в течение семи лет — с 2000 по 2007 годы. В 2008 — 2010 годах возглавлял департамент управления стоимостью инвестиционных объектов, был руководителем проекта сооружения Ленинградской АЭС-2 ОАО «Атомэнергопром».

В январе 2011 года назначен директором Открытого акционерного общества «Восточно-Европейский головной научно-исследовательский и проектный институт энергетических технологий» (ОАО «Головной институт «ВНИПИЭТ»).

Кандидат технических наук. Имеет государственные награды.

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Новости сети
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня