Общество

Хорошая девчонка, но не москвичка

Региональные фифы против столичных прохвосток

  
210

В последнее время вновь стали возникать застольные дискуссии Москва vs провинция, а точнее коренные москвичи против приезжих. Сказывается меньшинство первых, они стали раздражительнее и высокомернее. Те, кто ездят по России и бывшему Cоветскому Cоюзу лишь укрепляются во врожденных позициях московских шовинистов. Но основная причина, конечно, заключается в том, что наш друг, коренной москвич в четвертом поколении, наплевав на общественное мнение, женился на рыжеволосой бестии из южного приморского городка. Вновь тянут зажившие раны.

Скандальность происшествия состояла не в факте его женитьбы, что, само по себе вызвало шквал критики и насмешек со стороны московских друзей, и не в возрастной разнице, а в том, что ослепленный любовью, он принял решение жениться и переехать к ней. Его можно понять, он устал. Устал от разлуки и неопределенности. Устал от московских разговоров, приевшихся лиц, и потертых обложек меню в ресторанах. Она не хотела покидать море и маму. Он хотел быть с ней, а всем нам надлежало явиться и принять участие в праздновании.

Раньше, чтобы привезти в старую, сбитую московскую компанию, серьезную девушку «не из Москвы» надо было набраться смелости и всех подготовить. Что довольно унизительно, и особо никто не настаивал, но человек, как-бы чувствовал необходимость оправдаться. «Хорошая девчонка, но не из Москвы». Привезти кого-то из бывших советских республик, с некоторой спецификой в обращении с русским языком, приравнивалось к публичному прыжку на гранату.

Почему так? С языком все понятно, неправильная речь, говорок раздражает, но остальное? Кажется, что с «девушками не из Москвы» грань намного тоньше, чем с молодыми людьми. Они гибче, и адаптируется быстрее. Но это не совсем так, поскольку они трансформируются во что-то третье, публично отказываясь от своих корней и не имея возможности отрастить новые.

Знакомая одного моего друга до 14 лет ходила в шлеме-скафандре в школу на Новой земле, температура там опускается ниже сорока градусов, и по-другому передвигаться невозможно. Это конечно не очень похоже на его детство в Гагаринском переулке. Вырвавшись, из скафандра, и попав, наконец, в столицу, ей было тяжело ограничивать себя вообще в чем либо. А он страдал, а она объясняла, что впервые попробовала банан в 15 лет. А он ей про общий советский дефицит, про то, что тоже мечтал о жвачке, но не спал ни с кем за деньги. А она ему про темноту, без конца и края, и обещание, данное себе, жить сыто, у всех на виду и в «Шанель». А он, откуда там «Шанель»? А она ему, если не любить все это, зачем вообще приезжать в Москву. Короче, разошлись.

Бананы важны, так же, как и общие культурные коды. Важен город, район, пейзаж из окна, и тип алкоголика, сидящего на лавочке у твоего подъезда. Происходит постоянная борьба полов в виду различного восприятия настоящего, будущего, как известно, не существует, и если прошлое разводит нас по разным мирам, что остается?

Некоторые полагают, что проблемы приезжих в отсутствии культуры, образованности и утонченности. Ерунда. Провинциальные «интеллектуалки» намного больше раздражают москвичей, чем провинциальные куртизанки. Они прочли Бродского, Троцкого, Бердяева, выучили все стихи, закончили все университеты, пережили роман с высоколобым «учителем жизни», но по-прежнему испытывают детский комплекс отлученности от центра культуры и цивилизации. Они злы, ироничны, остры на язык, пьянят собеседников самым крепким градусом высокоинтеллектуального общения, но о хорошем минете, не может речи и быть. А, простите, что еще нужно родовитому, образованному москвичу?

Недавно в компании говорили про пороки молодости и пикантные сексуальные приключения. Одна наследница старой московской фамилии рассказала что-то про лужи и кусты. Ее перебила богемная дама с мертвой кошкой на правом плече, рассказом про шпиль башни МГУ и стихи Байрона. Та, что выпала из кустов, позже поинтересовалась, откуда приехала та, где вступают в сексуальные контакты под аккомпанемент шума дождя, Вивальди и стихов Байрона. Был назван маленький индустриальный город. «Понятно, москвичи еб. ся за гаражами, а эти вечно или под куполом цирка или на Елисейских полях и всегда под стихи и трели».

Московские интеллектуалки тоже бывают претенциозно и удушливо умны. Но они в отличии от своих приезжих соперниц, не испытывают географической ущербности, которую необходимо компенсировать оригинальностью и глубиной бытия. Разница между московскими и приезжими интеллектуалками выглядит, как разница между двумя лысыми черепами, через один из которых, перекинута жидкая прядь волос, в отчаянной попытке скрыть очевидное.

Но, эти дамы, не те, ради которых мои друзья отказываются от веры, правды и места жительства. Роковые провинциальные красавицы мигрируют по линии куртизанок и светских львиц. В их обществе бушует сила непреодолимого сексуального воздействия, там больше ног и меньше четверостиший. Всем нравятся, когда над их шутками в компании громко хохочут, а в караоке поют глубокими, сильными голосами в которых слышится сама матушка Русь.

Один мой приятель взял такую девушку разрядить обстановку на встрече с заказчиком, который был хмурым, напряженным, отсидевшим человеком. Мой друг проектировал ему дом и очень боялся физически не уцелеть. После просмотра чертежей заказчик и его компаньон замолчали, повисла тяжелая, тревожная пауза. Девушка встрепенулась, синие глаза оживленно заблестели, — хотите анекдот, — мужчины сдержанно кивнули, она перевела шаловливый взгляд с одного обветренного лица на другое, «сидят два педика в ресторане».

В разговорах про жизнь светские львицы серьезны и опытны, но интеллектуальный, глубоководный мир им не близок. Там темно и не хватает кислорода, а значит мало жизни. Их стремление к роскоши и общественному восхищению не отменяет тяги к благородному рождению. Когда куртизанка превращается из связанной нитями слабенькой гусеницы в красивую благородную бабочку светской жизни, она полностью перерождается и теряет память о прошлом.

В разноцветных снах бабочки, она растет в любви и благополучии, в профессорской или даже дворянской семье. От прекрасного, но очень пуританского воспитания, она летит к огню, то есть в город, к самостоятельному подъему наверх, к успеху и благополучию. Случается великий роман с прекрасным, но жестоким городом-мужчиной. Она побеждает. Но и эта победа не может утолить ее тоски по красоте и мировой культуре, естественным образом просыпается любовь к современному искусству, обделенным детям и высокой моде. Она будет рассказывать вам свои разноцветные сны, и ни слова о бананах. А если прервется, то лишь ненадолго, чтобы поправить плед своему пожилому мужу, дремлющему в углу веранды их загородного дома. Еще вина? Он кстати в прекрасной форме, и у них была страшная любовь, а еще он многому научил ее в бизнесе. У нее есть бизнес. А вы что подумали?

Но вернемся к великому побегу нашего друга из города в провинцию. Умывальник во дворе, кудахчут куры, в углу в тени собачьей будки спит свинья. Если пройти по не асфальтированной, кривой дорожке от его дома к центру, потянет шашлычным дымком, стасом михайловым и олимпиадой. Он мечтал о Пулитцеровской премии, а она о своей палатке на набережной. Провинция поглотила его бесшумно, у всех на виду. Теплая прибрежная волна уносила все дальше в море любви прочь от пляжа.

На свадьбе мы стояли в толпе незнакомых лиц, от костюмов с отливом слепило глаза, на ноги наступали остроносые туфли в дырочку, пухлые барсетки упирались в ребра. Внесли хлеб с солью. Кто-то прочел стихи из открытки. Потом долго ехали к памятнику Петра и Февронии, вешали замки. Если бы это была Москва, у нас было бы право смеяться. Мы уже женили друзей. И эти абсурдные мероприятия в стилистике братьев Коэнов создают прекрасные воспоминания, обрастают легендами и курьезными происшествиями. Но не в этот раз. Провинциальная серьезность, искренний надрыв не оставляли места ничему другому. Нам смеяться, а ему так жить. Обсудим в Москве. Мы молча, с каменными лицами развешивали гирлянды из бумажных цветов по стенам ресторана и крепили куклы в синтетических белых платьях на капот свадебной машины. Стало ясно, он перешел невидимую черту, а мы остались. И даже общие культурные коды не спасли.

Как он живет? Но, мы особо не общаемся, но вроде он доволен, и с тещей отношения душевные, климат мягче. Нам не жалуется, и это о человеке, с затяжными экзистенциальными кризисами по 10 месяцев в году. Говорят, его жена щекочет, когда «он грустный». Три года прошло. Но мы провинцию любим.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Богдан Безпалько
Богдан Безпалько

Поздравляю уважаемых коллег из «Свободной Прессы» с юбилеем. За время существования издание превратилось в одно из ведущих российских СМИ и главное, — соответствует своему названию; журналисты «СП» не боятся рассматривать болезненные проблемы современности, они не боятся противоречить и критиковать власть за её неоднозначные внутриполитические и внешнеполитические решения, самое главное — не боятся выступать с требованиями справедливости в обществе.

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня