Чувственные расстояния

Дмитрий Чёрный «Верность и ревность» (Москва, ОГИ, 2012)

«Верность и ревность» — ответвление эпопеи «Поэма столицы»: тот же герой, но масштаб изменился — дистанция текста не стаерская, а спринтерская. В ограниченном объёме затрамбована композиционная последовательность любовных историй, приключившихся с автором. Возрастной разброс — от двадцати до тридцати с хвостиком, столько лет повествователю и рассказывает он в калейдоскопической, ускоренной манере. Иногда ритм сдерживается, тональность становится тягучей, крупно возникают подробности встреч, иллюзий, поэтических коннотаций, прилепляющихся к отдельной девушке — о них ведь речь, почти как у Марселя Пруста: они в цвету, но не зелёного налива, вполне зрелого — багрового и сочного.

Дима Чёрный — молод, сколько шишек набил на своём лирическом пути, но не растерял романтизм и энергию восхищения женщиной. Каждую подругу свою видит если не принцессой (классово чуждое слово для радикального реалиста), так чудной Золушкой, поднимающейся на лифте (имиджевом и социальном) писательского воображения к высочайшим этажам интеллекта, интереса сочинительского… И она же, подруга эта, какие бы ошибки не совершала — возрождаться может в представлении писателя, словно птица Феникс, из пепла измены. Не таит зла радикальный реалист, не держит за пазухой камень. А если замахнётся и полетит — не ударит смертельно. Лишь вспугнёт рыбку-персону. Дабы не дремала в обывательской тине, мещанском иле. Рыбка должна плыть (и поперёк течения тоже), развиваться, понимать революционный смысл происходящего в России. Политика — сквозной фон, виднеется. Чуть ли не в каждом абзаце.

Обращает внимание интимный словарь. Эротический лексикон Дмитрия Чёрного богат. Сколько забавных эвфемизмов! Полосочка, минусик, кисулька… ласкательные имена милого источника наслаждений. Во втором случае — конспиративные: боец, молодец, агент внедрения. Метафорично и свежо, юмористично, ново представляется в контексте занятных слов и сам сексуальный акт. Роль его не порнографическая, а именно — эротическая, эстетическая: крутая эротика по типу некоторых работ японской анимации. Не фантастических порно-боевиков, но в чём-то смысловых изделий, радикально реалистичных по сути.

Понятия «верность» и «ревность», как педали велосипеда, мчащего человечество по дороге продолжения рода. Без них — остановка, одиночество гарантированное. Впрочем, сейчас о другом.

Сфокусируюсь на структуре книги «Верность и ревность». В книге три коротких повести: «БлОндушка» (публиковалась в альманахе «Арт-ШУМ» 2009, № 1), «МашУнчик» и «Вера The Стерва (треснутый Чавесом)». Между «БлОндушкой» и «МашУнчиком» сюжетные параллели: это знаковые девушки в биографии Димы Чёрного. Встречается с ними, замечая зеркальные моменты: рифмующиеся архитектурные узоры московских улиц и станций метро, куда ныряют молодые люди. Под микроскопом рассматриваются и поведенческие мотивы-схемы, Дима — профессиональный психолог, и личностный анализ выходит блестящим. «Вера Стерва» — вариант крайний: действительно стерва. В мужском понимании. Она прёт вперёд и вверх по карьерным ступеням на несевших батарейках, но на драйвовом азарте хищной амазонки, оставляя под ногами осколки разбитых сердец. Осколки хрустят у неё под каблуками хрустальных золушкиных туфелек — приглядишься, а это хрустят чёрные буквы Чёрного, пепел его неудачи…

А что видим в случае удач? Расстояния чувств, которые парадоксальным образом опрокидывают законы пространства и времени — приближают к нам бесконечность поцелуя в его миллиметровой открытости, отдаляют вечность искренней симпатии, которая меркнет в затмении эгоистических эмоций.

На мой взгляд, название четвёртого раздела книги «Буковски по-русски» не точно. Разве Дмитрий Чёрный — аналог Чарльза Буковски? Отнюдь. Не забулдыга он и не сексуальный террорист. Не опустившийся аутсайдер, но успешный публицист, политический деятель, музыкант, поэт и так далее. Общая платформа Димы и Чарльза — творчество, но и здесь разнятся системы координат. Впрочем, тема — отдельных исследований. Итак, в разделе — девять женщин, не всех Дмитрий раздел (такой вот каламбур). От восемнадцати и старше. Не со всеми ДЧ находит близкий контакт в горизонтальном положении, но на эмоциональном уровне — всегда он случается. Писатель не пасует перед трудностями, берёт на себя ответственность за поступки. Но всё же, как и Александр Пушкин, «обманываться рад».

Стоит под конец сказать о главном. Автор настаивает на том, что миру необходима новая любовь — коммунистическая. Зиждется она не на собственнических отношениях, но на творческом и чувственном любовании. Этот ресурс бесконечен — не утрачивается, не исчерпывается, а только дополняется и прибывает. Но в реальности нынешней этот принцип любования — утопия. Как призрак блуждает по планете. Власть вещей не собирается уступать, сдаваться без драки. О том, как любование концептуально поборется с рыночной «любовью» Дмитрий (анонсирую!) напишет в следующих книгах. Узнаем вновь эмпирически: Чёрный ставит эксперименты на себе, доказывая жизнью своей верность левой теории. На подходе у ДЧ третья и четвёртая части эпопеи «Поэма столицы», а ещё поэтические и публицистические книги.