18+
среда, 20 сентября
Общество

«Городок в табакерке» и «Шкатулка с секретом»

Михаил Елизаров о террористах из детских сказок

  
3232

Сказка «Городок в табакерке». Не просто классика — фундамент отечественной детской литературы, наравне с «Черной курицей» Антония Погорельского.

«Городок» написан интеллектуалом своего времени, князем Владимиром Федоровичем Одоевским, в 1834 году. Жанр — нравоучительная фантазия. Основные события происходят во сне, так что и поучительность выглядит не особенно навязчивой — мало ли, что приснится.

Мальчик Миша очарован музыкальной табакеркой — черепаховый плеер-«хай-тек» образца первой половины XIX века. Миша задается вопросом, откуда в шкатулке берется музыка? Засыпает и попадает в табакерку. Там он знакомится с мальчиком-колокольчиком и постепенно постигает всю нехитрую механику музыкального мирка. Есть мальчики-колокольчики, которых лупят дядьки-молоточки. А почему лупят? Их цепляет своими крючочками надзиратель-валик. А чего цепляет? Его толкает в бок царевна-пружинка. Как она сама объясняет Мише: «Зиц, зиц, зиц, — отвечала царевна, — глупый ты мальчик, неразумный мальчик! На все смотришь — ничего не видишь! Кабы я валик не толкала, валик бы не вертелся; кабы валик не вертелся, то он за молоточки бы не цеплялся, кабы за молоточки не цеплялся, молоточки бы не стучали, колокольчики бы не звенели; кабы колокольчики не звенели, и музыки бы не было! Зиц, зиц, зиц!».

Миша забывает наставление папеньки — ничего не трогать, прижимает пружину пальцем — и все ломается. Сон окончен.

Безусловно, гуманист, просветитель Одоевский подразумевал второе дно у своей сказки. Показан макет общества, смахивающего на закрытое учебное заведение того времени: мальчики, дядьки, надзиратели. Городок — миниатюрная музыкальная монархия, основной механизм которой — насилие. Да, в «городке» создаются очаровательные мелодии, но каким образом это достигнуто? Битьем мальчиков. Но одновременно автором постулируется оправданность этого тиранического устройства — нельзя ничего менять. Царевну-пружинку «трогать не моги» — иначе все сломается и музыки не будет вообще. Так и происходит, Миша нарушает запрет и в страхе просыпается — а вместе с ним и замечтавшийся о свободе и равенстве автор.

Для Одоевского свежи воспоминания о недавней Сенатской площади. Двоюродный брат его Александр Иванович Одоевский был декабристом. Менять ли устои, даже из благих побуждений? Получается, что нет. Результат дороже и важнее способов его достижения.

В 1976 году по мотивам сказки создается мультфильм «Шкатулка с секретом». Режиссер Валерий Угаров. И подтекст там другой — не «одоевский». Но не менее примечательный.

Принято говорить, что анимация «Шкатулки» вторична и позаимствована у «Желтой подводной лодки». Спорно. С тем же успехом можно сказать, что шеренга молотков из нашей «Шкатулки» перекочевали в анимационный фрагмент из фильма «Стена» — молотки-фашисты.

Мультфильм удачен сам по себе — маленькая рок-опера. Отдельная заслуга — работа замечательного композитора Владимира Мартынова. Хотя чего уж тут: и сценариста Евгения Аграновича, и Александра Иванова, поэта-пародиста, того самого, из вольнодумного «Вокруг смеха».

Именно совместный талантливый труд и создал галлюцинаторную, лсдшную атмосферу мультфильма. Переливающиеся формы, люминесцентные краски и, конечно, гениальный синтезатор Мартынова.

Сюжет схож с оригинальным. Мальчик спрашивает отца о шкатулке — только теперь это заглохнувший антиквариат. Отец перед уходом предлагает сыну самому разобраться, что произошло и почему шкатулка больше не играет.

Мишу из сказки Одоевского встречал колокольчик. И в самом «городке» Миша общался и с молоточками, и с валиком, и царевной-пружинкой.

В мультфильме мальчик попадает в мертвый поломанный мир, в котором уже произошла катастрофа. Он тут чужак, сталкер. Разобравшись с сутью устройства, мальчик складывает пружину, устанавливает в правильное положение, похожий на запятую, фиксатор заводного механизма. Как выяснится позднее — эта «запятая» и есть таинственный «секрет», красная кнопка.

После подзаводки пружины детали оживают и разыгрывают представление. Перед нами не возрождение, а демо-версия гибели механической цивилизации.

Выступление деталей — типичная ярмарка тщеславия. Есть два коллектива: колокольчики и молоточки. И два единоличника — валик и пружина. Между ними даже не возникает спора: кто важнее? Просто последовательно декларируется собственная значимость.

Но среди этих антропоморфных деталей мечется забавное существо в шутовском колпаке. Это Джокер, карточный дурак — фигура способная при случае коренным образом изменить игру.

Музыкальное сообщество отказывает Джокеру в признании, не желает слушать его вкрадчивый рефрен: — Хоть я не лезу на глаза, позвольте слово мне сказать…

Ему не дают сказать слова. Джокер — объект для презрения и насмешек. Он действительно смотрится лишним в этом механическом хоре. Джокер при этом считает себя значимым, потому что ему известен некий «секрет». Джокеру не верят: — Секрет, какой еще секрет, секрета никакого нет!

О смертоносности своего знания Джокер не сообщает, приберегая сюрприз напоследок. После очередного оскорбления: — Ты просто лишняя деталь, тебя и выбросить не жаль! — взбешенный Джокер и ломает фиксатор, весь мир рушится, наступает смерть.

— Пап, а пап, что я, заснул?

— Да, а узнал ли ты секрет,

Как получается музыка,

И от чего она больше не играет? -

— Кажется, я понял…

В общем-то, нужно еще разобраться…

Пап, давай, вместе разберемся? -

— Давай…

Джокер из «Шкатулки» — террорист анархо-примитивистского толка. Он робко просил от сообщества внимания и признания, не получил его и уничтожил свое несправедливое сословное техно-сообщество, в котором нет уважения к личности.

Вообще, к Джокеру прилип образ веселого и гибельного анархиста. Недаром на протяжении всей комиксовой эпопеи про Бэтмена «негативный» персонаж Джокер вызывает симпатию и сочувствие. Он ведь в первую очередь борец с мещанской капиталистической системой, которую прилежно охраняет летучий, сатанинского вида, олигарх.

Удивительно другое, сам материал «Городка в табакерке» позволяет поразительно точно обнажать нерв времени — что во времена Одоевского, что в 70-е годы двадцатого века.

30-годы XIX века — это гуманизм и либеральные ценности, водящие в противоречие с монархическими устоями. 70-е годы XX века отразили деградацию идей гуманизма и либерализма, и как противовес — идею левого терроризма — радикальное средство борьбы с отжившим капиталистическим контекстом.

А что до секрета — он всегда один. Знать бы, где этот чертов фиксатор. Потому что наша с вами «шкатулка» давно не имеет права на существование.

Фото автора

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня