Общество

Никто не забыт? Но что-то забыто

70 лет назад была прорвана блокада Ленинграда

  
460

В пятницу в городе на Неве торжественно отметили 70-летие прорыва блокады Ленинграда. Весь день проходили церемонии возложения венков к памятным знакам, мемориалам. Говорили красивые слова, посвященные подвигу горожан в 1941—1944-х годах. На самом большом в Европе братском захоронении — Пискаревском мемориальном кладбище — состоялась акция «Свеча Памяти». Зрелище получилось впечатляющим: утренние сумерки, поблескивающий на морозе снег и — несколько сот зажженных свечей, негаснущих на ветру…

К юбилейному дню было приурочено открытие в одной из школ Невского района музея Ольги Берггольц. Прекрасной поэтессы, успевшей перед войной побывать в тюремных застенках, но не озлобившейся на страну. Она стала в блокаду «голосом Ленинграда», символом его мужества. День за днем приходила в студию на нынешней Итальянской улице (в то время — ул. Ракова), чтобы поддержать земляков: «Я буду сегодня с тобой говорить,/ товарищ и друг ленинградец,/ о свете, который над нами горит,/ о нашей последней отраде./ Товарищ, нам горькие выпали дни,/ грозят небывалые беды,/но мы не забыты с тобой, не одни,/ и это уже победа».

Нынешний, пусть хотя бы школьный, музей — первый, посвященный Берггольц в ЕЕ городе. Там практически нет подлинных вещей поэта. Но максимально точно воссоздана жилая обстановка блокадных лет, кабинет Ольги Федоровны и радиостудия.

А в отделе рукописей Российской национальной библиотеки (Публичка) открылась выставка новых поступлений «Память вечная, немая слава».

— Материалы для этой экспозиции мы собирали долгих пятнадцать лет, — рассказала «СП» куратор выставки Мария Константиновна Свиченская. — Основу составили личные дневники, письма людей, переживших в Ленинграде 900-дневную осаду. К нам ведь многие приносят домашние архивы, есть среди них совершенно уникальные свидетельства эпохи. Из тех, что представлены в данной экспозиции, к примеру, письмо жене радиожурналиста Алексея Мартынова. Он отправил супругу в эвакуацию, а сам уезжать из города отказался. Алексей Алексеевич упоминает в письме, в частности, о том, что страшной холодной зимой 1941/42 гг. появилась опасность людоедства. На эту тему запрещалось говорить все долгие послевоенные десятилетия. Тема сейчас только-только приоткрывается. Мартынов умер в начале зимы 1942 года, став первым блокадным журналистом, сложившем голову, можно сказать, на посту.

Выставки, музеи, акции, приемы и концерты — все это, безусловно, важно и нужно. Нужно, в первую очередь, молодым, ради которых, собственно, и жертвовали собою ленинградцы. Но еще важнее, чтобы те, кого мы называем жителями блокадного города, были окутаны вниманием и заботой. Их немного-то и осталось. В Петербурге — менее трех тысяч человек, включая тех, кто был в те жуткие годы младенцем, едва родился. Самым молодым из них уже к семидесяти.

Как вот Нине Серафимовне Дуровой. Она родилась в феврале 1943 года в семье рабочих. Отец сутками пропадал на заводе, время от времени посылая им свой продуктовый паек. А Нина с матерью как-то пытались выжить. К 5 годам, уже в послевоенные годы, у девочки обнаружился целый букет «взрослых» болезней. В 16-ть её признали инвалидом первой группы.

— Так в инвалидности жизнь и прошла, — рассказывает Нина Серафимовна. — Пенсия у меня скромная, так как работала я в основном на дому, по договорам. Живу в коммунальной квартире. Соседи не обижают, хоть в этом повезло. Я пыталась получить статус жителя блокадного Ленинграда. Однако власти мне отказали, сославшись на то, что я родилась уже после того, как блокаду прорвали. Попробовала было оспорить это решение чиновников, да куда там, такую оборону приняли, наняв высокооплачиваемых адвокатов…

— Это одна из главных наших проблем на сегодня — непризнание блокадниками тех, кто родился в Ленинграде в сорок третьем, — говорит Ирина Скрипачева, председатель городского Общества жителей блокадного Ленинграда. — Есть люди, которым «не хватило» для получения статуса одного-двух дней. И все, «не положено». Но ведь матери вынашивали их в жутких условиях, перебиваясь с хлебной лепешки на воду, терпели крайнюю нужду. У многих после родов не было молока. Несмотря ни на что вырастили деток! Нет, говорят, нам, вот есть нормативный документ, в нем черным по белому, кого и за что считать блокадниками. Я готовлю сейчас запрос на имя президента РФ Владимира Путина, чтобы в документ внесли соответствующие поправки.

«СП»: — Как с материальной точки зрения вы оцениваете сегодняшнюю жизнь тех, кто выжил в блокадном городе, Ирина Борисовна?

— С материальной, слава Богу, более-менее хорошо сейчас. На размер пенсии жаловаться грех (она превышает 20 000 рублей — авт.), введены и разные льготы, например, по оплате коммунальных услуг. Но, между нами говоря, это все нужно было сделать давным-давно! Сколько наших товарищей до этого не дожили, оказавшись под старость и больными (следствие войны, блокады), и малообеспеченными.

Куда больше материального беспокоит сегодня нравственная сторона дела. По-моему, никогда еще наше общество не пребывало в таком духовном упадке. Нравственных критериев у молодежи, по-моему, вообще сейчас никаких нет. Да и не только у молодежи, но и у людей среднего возраста. Вот только один пример: строительство элитных коттеджей в Ленинградской области вдоль береговой линии Ладожского озера. Там, где проходила легендарная Дорога жизни, где покоятся непогребенные пока еще останки тысяч бойцов.

«СП»: — «Свободная пресса» сообщала об этом месяц назад. Главы двух регионов — Ленобласти и Петербурга отреагировали тогда оперативно, обещая «к юбилею прорыва блокады» исправить ситуацию. Исправили? Приостановлен захват мемориальной территории? Что изменилось с тех пор?

— Пока, к сожалению, ничего не изменилось. Губернаторы, действительно, обещали «взять дело под личный контроль», но… Там проблема в том, что земля принадлежит сразу трем хозяевам. Помимо региональной власти, еще и Министерству обороны. А когда у дитя семь нянек…

«СП»: К вам в Общество жителей блокадного Ленинграда часто приходят блокадники с жалобами, просьбами?

— Постоянно приходят десятки людей. Жалобы, в основном, на нерешаемый жилищный вопрос, на то, что отказывают в «ленинградском статусе», как мы называем звание жителя блокадного города. Есть и такие люди, у которых это звание вдруг «отзывают». Недавно обратился пожилой мужчина, шестнадцать лет получавший пенсию как блокадник. А пару месяцев назад ему пришло уведомление, что он «никакой не блокадник». Выяснилось, родился на день или два-три, точно не помню, позже даты прорыва блокады. Ну, разве это дело? Буду и по этому вопросу обращаться к президенту Путину.

Своим считает День прорыва блокады родившаяся после Великой Отечественной войны Наталья Евдокимова, питерский правозащитник, экс-депутат городского парламента нескольких созывов.

— Я согласна с теми, кто говорит о сегодняшнем материальном благополучии ветеранов войны и блокадников, — ответила на звонок «СП» Наталья Леонидовна. — Для них продумана система льгот, как федеральных, так и региональных. Могу добавить, что с подачи питерских властей Государственная дума приняла в свое время решение о второй пенсии для блокадников. Другой вопрос, что размеры этой «пенсионной добавки» достаточно дифференцированы и далеко не всегда объективны.

В полной мере относятся это и к понятию «нуждающиеся в улучшении жилищных условий». Президент подписал соответствующий указ накануне 50-летия Победы в Великой Отечественной войне. Вскоре после этой даты Смольный торжественно рапортовал Кремлю, что «все питерские ветераны и блокадники получили отдельное жилье». Чисто формально — да. Те, кто не один десяток лет состоял на учете «по улучшению квадратных метров», его действительно получили. При этом не одной сотне ленинградцев в этом было категорически отказано. У кого метраж «вполне соответствовал» (чиновники высчитывали его буквально до сантиметра — авт.), кто не прожил на берегах Невы десяти лет (пресловутый ценз оседлости — авт.). Причин для отказа находилось много. Немало людей, заслуживающих улучшения, сами не стали обращаться, зная склонность чиновников к бюрократизму, волоките, а то и незаслуженным унижениям. Все это только из-за того, что президентский указ был чисто формальным. Его совершено не продумали, прежде чем подписывать, запускать «в жизнь».

Что значит в нашей стране понятие «улучшение жилищных условий»? То, что человек должен встать на соответствующий учет. А чтобы сделать это, надо пройти таким количеством властных коридоров, столько собрать и подписать всевозможных бумажек — ну, по силам ли это 70−80-летним людям?

Я знаю ветеранов, которые живут в Ленобласти, в ближних пригородах Петербурга в одноэтажных развалюхах с удобствами во дворе. Им отказали в новом жилье на том основании, что «метража у вас достаточно». Это не издевательство?

Есть и другая сторона дела. Не хочу обижать в праздник глубоко уважаемых мною ветеранов и блокадников, но ведь факт — есть среди них те, кто «прикормлен» властью, активно пользуется этим, до своих товарищей им дела нет. Что в свою очередь позволяет власти говорить о «полном благополучии на всех ветеранских фронтах». Есть старики, которые пытались получить несколько квартир, обеспечив всех своих близких и дальних родственников. И ведь получали!

Только потому, повторю, что власть отнеслась и продолжает относиться к ветеранскому делу чисто формально. За указами и распоряжениями нет человека. Только его статус. Вот в чем беда.

Фото: Борис Кудояров/ РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня