Общество

Победа была сокрушительной

Дивизии немцев, бравшие Париж, нашли свою смерть под Сталинградом

  
1003

20 лет назад, к очередной годовщине разгрома 6-й армии Верхмата под Сталинградом, бывший гитлеровский журналист Вальтер Кемповски издал 4-х томный сборник «Эхолот». В книге рассказывалось о каждом дне битвы с 1 января и 28 февраля 1943 года, было опубликовано около 70 документов, в их числе и письма немецких солдат на родину.

Вальтер Кемповски не одинок в своих размышлениях о войне и Сталинграде. Это общий настрой в германском обществе. Мысль немецких писателей и журналистов, которые посвятили свои работы «русской компании» и поражению на Волге, проста: немецкий солдат — это «хороший человек, которым злоупотребили начальники-нацисты».

Вот некоторые цитаты из сталинградских писем солдат и офицеров 6-й армии.

«Когда я увидел карту, я пришел в ужас. Мы совершенно покинуты без всякой помощи извне. Гитлер нас бросил в окружении. И письмо это будет отправлено в том случае, если наш аэродром еще не захвачен. Мы находимся в северной части города».

«Смерть всегда изображалась героической, восхищающей, захватывающей, совершающейся во имя убеждения или великого дела. А как же выглядит реальность? Люди подыхают от голода, лютого холода, смерть здесь просто биологический факт, как еда и питье. Они мрут, как мухи, и никто не заботится о них, и никто их не хоронит. Без рук, без ног, без глаз, с развороченными животами они валяются повсюду».

Они жалуются на свою несчастную судьбу, но по-прежнему бахвалятся своей воинской доблестью.

«Русские повсюду наступают. А наши части из-за длительного голода, не имея возможности хоть один день отдохнуть от тяжелейших боев, находятся в состоянии полного физического истощения, но тем не менее героически сражаются. Не сдается никто! Когда на исходе все: хлеб, боеприпасы, горючее и люди, — раздавить нас, ей-богу, не велика доблесть».

Часто в письмах звучат и признания в любви к своим «фройлен». Эти амурные послания цинично диссонируются с тем, как они поступали с советскими женщинами в Сталинграде. Они заставляли их во время боя под ураганным арт-огнем, под «грохот непрекращающегося минометного обстрела и 200 артиллерийских орудий на одном километре фронта» вытаскивать своих раненных и убитых. Опасаясь русских снайперов, заставляли детей пробираться к Волге за водой.

Не писали об этом солдаты фюрера тогда, не хотят вспоминать их потомки и сейчас. Им это неинтересно. Неинтересно, например, вспоминать о 60 тысячах мирных жителей Сталинграда, которых отправили в Германию. По свидетельству Галины Александровны Сажиной (Старовойтовой), её сталинградскую семилетнюю девочку отправили в Освенцим в качестве донора для немецких солдат. Когда лагерь был освобожден, советский врач на медосмотре содрогнулся: «Что же они с тобой, изверги, сделали?»

Не рассказывали в своих письмах и об убийствах целых советских семей. Очевидцы тех дней помнят, как немцы, захватывая город, заглядывали в подвалы и, видя там женщин с маленькими детьми, просто бросали гранату и бежали далее. Особенно много мирных сталинградцев погибло во время переправы через Волгу, под бомбежками.

Зато пишут о значительном перевесе русских, хотя это было не так. Кроме них, в Сталинградской битве участвовали румыны, венгры, итальянцы. В общей сложности в противостоянии под Сталинградом сошлись 1005 тысяч советских солдат трех фронтов и порядка миллиона войск оккупантов; против 900 советских танков сражались 700 немецких; в небе 1100 советских самолетов сошлись с 1200 самолетами «Люфтваффе».

В результате сражения была разгромлена и уничтожена 6-я армия Паульса, из 22 румынских дивизий 18 были наголову разбиты. Сильнейшие потери понесла 8-я итальянская армия, разбитая 18 декабря 1942 года. Александр Верт, ведущий во время войны передачу «Русские комментарии» на Би-би-си, с иронией писал о вояках Иона Антонеску: «Далеко за линией фронта по степи бродили тысячи румын, ругавших немцев, отчаянно разыскивавших русские питательные пункты и горевших желанием, чтобы их официально причислили к военнопленным». Впрочем, не лучше выглядели плененные арийцы, которые дрались между собой за тарелку супа.

Стало очевидно, что Германию ждет возмездие, а её армия не всесильна. Немцы уже не могли, как в 1941 году сконцентрировать силы, прорвать советский фронт. Генерал-майор немецко-фашистской армии А. Филиппи констатирует: «Нет, собственно, никаких данных, которые говорили бы о том, что в конце декабря эти войска, находившиеся в столь жалком состоянии, были еще способны осуществить прорыв».

Советские войска, напротив, впервые с начала войны были вооружены не хуже немцев. «По железной дороге к фронту непрерывно двигался широкий поток вооружения — „катюши“, орудия, танки, боеприпасы и войска, — пишет 19 ноября 1942 года корреспондент агентства Юнайтед Пресс в Москве Генри Шапире, побывавший в районе окружения. — Движение продолжалось днем и ночью, и то же самое происходило на шоссейных дорогах. Особенно интенсивным это движение было в ночное время. Английской и американской техники попадалось очень мало — разве лишь какой-нибудь джип или танк; процентов на 90 все это было вооружение отечественного производства». Солдаты были прекрасно экипированы: валенки, овчинные полушубки, теплые перчатки.

О разгроме под Сталинградом и собственным видением ситуации, впоследствии писали многие немецкие генералы, в том числе Манштейн, Вальтер Гёрлиц, Филиппи, и Гейм. В частности, они задавались вопросом, почему сорвалась операция «Зимняя гроза» по спасению 6-й армии. Ведь был же момент между 19 и 23 декабря 1942 года, когда части группы Манштейна удерживали плацдармы к северу от реки Мышкова. Мол, если бы Паульс ударил навстречу, а Гитлер дал приказ на отступление, был бы шанс вырваться из котла. Между тем, сам Паульс признает, что у его армии не было сил вести наступательные операции, — русские были сильнее.

После поражения немцев на Волге, «Сталинград» стал символом надежды на освобождение. В концлагерях узники, не зная подробностей битвы, повторяли: «Сталинград, Сталинград…». Немцы объявили трехдневный траур, назвав события на Волге «сталинградской трагедией».

На оккупированных территория Европы с радостью встретили поражение немцев. Французский писатель Жан-Ришар Блок писал: «Парижане! Первые три дивизии, которые вторглись в Париж в июне 1940 года, три дивизии, которые по приглашению французского генерала Денца осквернили нашу столицу, этих трех дивизий — 100-ой, 130-ой и 295-ой — не существует больше! Они уничтожены под Сталинградом».

Дональд Слейтон, впоследствии американский астронавт, сказал: «Когда гитлеровцы капитулировали, ликованию нашему не было предела». Цивилизованный мир искренне приветствовал поражение Третьего Рейха, чья человеконенавистническая политика вызывало справедливый гнев.

«Гитлер понимал стратегическое значение Сталинграда. Весь мир с напряжением следил за сражением, от которого зависел исход войны, — говорит Юрий Жуков, историк, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН. — К примеру, в случае поражения Красной Армии, в войну включилась бы Турция. Такова была логика развития событий. Турция хотела овладеть частью Закавказья, и занимала выжидательную позицию. В Стамбуле считали, что с потерей бакинской нефти, у СССР уже не было бы шансов победить. Подобно гиенам, они напали бы на ослабленного медведя».

После Сталинграда Гитлер был в ярости. Начались чудовищные карательные операции. Фашисты жаждали реванша. Взять его намеревались под Курском, но и там 70 лет назад их планы провалились.

Фото: Георгий Зельма/ РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Федор Бирюков

Политик, общественный деятель

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня