Общество

Ненависть online

Социальные сети угрожают национальной безопасности, считает директор ФСБ

  
5583

Глава ФСБ Александр Бортников предупредил о масштабных угрозах со стороны экстремистски настроенных групп, продвигающих свои идеи через Всемирную сеть. На заседании Национального антитеррористического комитета (НАК) в минувший вторник, он заявил, что интернет стал настоящим инкубатором идей приверженцев радикальных направлений, а социальные сети местом вербовки их новых сторонников.

«Современная практика борьбы с терроризмом свидетельствует о том, что важное место в процессе распространения террористических угроз принадлежит идеологии религиозно-политического экстремизма. Своеобразным источником идей экстремизма стала часть Интернета. В социальных сетях создаются закрытые группы, активизируется деятельность сайтов, на которых ведется целенаправленная идеологическая обработка пользователей, развернута широкомасштабная работа по привлечению новых сторонников», — цитирует Бортникова ИТАР-ТАСС.

Под ударом, в первую очередь, оказываются представители молодого поколения, как наиболее активные пользователи социальных сетей. При этом противодействие этой угрозе со стороны государственных органов, директор ФСБ считает недостаточным. Он призвал спецслужбы мира занять в сети не оборонительную, а наступательную позицию.

Обращает на себя внимание, что за последнюю неделю Бортников стал вторым представителем силового блока, который публично затронул тему опасности интернета. Ранее социальные сети раскритиковал вице-премьер Дмитрий Рогозин: по его мнению, эти сервисы являются «элементом кибервойны», которая ведется в том числе и против России.

Что может значить такое единодушие? И ждет ли в скором времени пользователей Интернета тотальный контроль и цензура?

«Безусловно, проблема присутствия в интернете и распространение посредством интернета экстремистских воззрений и материалов, существует, и существует во всем мире, — признает исполнительный директор Фонда „Разумный Интернет“, политолог Илья Переседов. — Не будем забывать, например, что братья Царнаевы устроили в Бостоне теракт, изготовив бомбу по схеме, которая присутствовала в интернете. Поэтому здесь я все же разделял бы опасения Бортникова и Рагозина. Потому что Бортников, по сути, перечислил голые факты. Да, действительно, в интернете существуют закрытые группы самой разной тематической направленности, в том числе и экстремистской. Да, посредством интернета идет распространение всех таких опасных материалов».

«СП»: — Мнение Рогозина вы разделяете?

— Это несколько иное. Рогозин представил обилие присутствующих в интернете публичных критических замечаний в адрес российской власти, ситуации, существующей в России, как некую планомерную, целенаправленную информационную войну. Вот с этим, скорее, сложно согласиться. Но я тоже считаю, что в современных условиях государство обязано заниматься обеспечением своей информационной безопасности (а это не только мониторинг и противодействие экстремистским материалам, но и вопрос отражения хакерских атак). Эти проблемы остро стоят перед всеми государствами, и Россия — не исключение. Другое дело, что у нас очень часто рассуждения об опасности, присутствующей в интернете, подменяются рассуждениями о том, что интернет — это зло. Что интернет опасен сам по себе, по своей сути. Вот это, конечно, категорически неверно.

«СП»: — Поясните…

— Потому что если даже говорить о профилактике правонарушений, об отслеживании тех или иных экстремистских групп, то интернет предоставляет для этого прекрасные возможности. Поэтому здесь, по всей видимости, государству все-таки стоит стремиться развиваться в новых информационно-технологических условиях. Развиваться внутри интернета и развивать, собственно, сам интернет. Да, интернет напоминает нам периодически, что экстремизм существует и он как бы не за горами. И дистанция между Ингушетией и Бостоном отнюдь не такая огромная, как мы могли думать раньше. Но при этом же интернет показывает нам, насколько огромному количеству людей небезразлична судьба страны, сколько у нас патриотов, сколько у нас просто небезразличных людей, в конце концов. То есть, угрозы какие-то, безусловно, есть. Но они ни в коем случае не должны наводить нас на мысль об ограничении или о закрытии интернета. Или о превращении интернета в какую-то русскую резервацию. Они должны, скорее, поставить перед нами вопрос об интеграции со всеми легальными силами добра, существующего в мире.

«СП»: — Как тогда следует понимать месседж Бортникова? У спецслужб не хватает сил навести порядок? Или он просто решил еще раз обозначить проблему декларативно?

— Во-первых, давайте не будем забывать, что интернет — это средство трансляции. Это, скорее, зеркало, некий информационный канал. Он может усиливать некие процессы. Но он не может создавать их с нуля: то есть, что в России и в мире сегодня наблюдается некая эскалация экстремизма (хотя об объемах и форматах ее здесь надо говорить и договариваться — далеко не все очевидно, как может показаться на первый взгляд). Все-таки корни этого экстремизма лежат не в интернете, а в событиях, которые происходят в офлайновой жизни. Что далеко ходить… мы недавно узнали, что мэр Махачкалы, который до этого годами воспринимался как оплот государственности и такой чуть ли не опорный столб федерального центра на Кавказе, обвиняется по многим тяжким статьям. Говорят, он не только участвовал в убийствах людей, но и каким-то образом был связан с наркотрафиком (а мы знаем, там, где наркотрафик, там и экстремизм). То есть очевидно, что этот человек (если обвинения подтвердятся) сделал для развития экстремизма в России куда больше, чем все сайты и группы в социальных сетях вместе взятые.

Поэтому, если мы начинаем рассуждать о каком-то явлении, необходимо его рассматривать комплексно, а ни в коем случае не перекладывать ответственность за него целиком на интернет. Иначе мы будем повторять одну из главных ошибок медицины — лечить не болезнь, а ее проявления. Ведь если у вас на теле есть язвы, а вы их каким-то образом маскируете, это не значит, что болезнь ушла. Нельзя забывать, что каждая проблема, которая проявляет себя в интернете, она, прежде всего, имеет корни в реальной жизни: будь это экстремизм, коррупция или социальная какая-то неустойчивость. Это все относится к офлайн-жизни.

Президент Ассоциация интернет-издателей, заведующий кафедрой новых медиа и теории коммуникации факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова Иван Засурский считает, что заявление директора ФСБ указывает на профессиональную несостоятельность силовиков:

— По логике вещей, после сказанного должна последовать модернизация силовых структур и правоохранительных органов. Потому что все эти заявления свидетельствуют просто о пугающей их некомпетентности и показывают, что никаких шансов справиться с этим у ребят нет. Единственное, что они могут сделать, это просто выключить электричество по всей стране — других идей, похоже, у них нет.

«СП»: — То есть интернет все-таки возьмут под контроль?

— Это нереально. Просто будут бороться. И в принципе последние законы показывают, так сказать, в каком направлении движется мысль. Закрывают какие-то куски, сегменты, и рапортуют о решении проблемы. В действительности уровень понимания, который в этих заявлениях присутствует, конечно, не позволяет не только проблему решать, но даже задачи поставить не позволяет. То есть мы имеем конницу, которая пытается подготовиться к танковому сражению.

«СП»: — Когда же это сражение может развернуться, и чем оно закончится?

— В принципе, спецслужбы, так или иначе, контролируют и наркотрафик, и террористов: у них как бы свой такой тесный мир есть — все друг друга знают, знают кто, за что отвечает. А в данном случае у них, конечно, невроз, потому что с помощью интернета огромное количество людей может действовать совершенно самостоятельно, по своим каким-то мотивам и интересам. А готовности к тому, что вот эти пространства окажутся открытыми, что кто угодно может иметь столько же информации, сколько у спецслужб — этого нет. По большому счету, я думаю, нет и понимания того, где, скажем так, нормальные процессы развития общества, которые даже могут давать спецслужбам какие-то новые возможности, а где, собственно, чьи-то происки.

Для человека, который, условно говоря, не очень хорошо понимает эту среду, это может выглядеть как настоящий кошмар. Но для людей, у которых есть какие-то представления, это все вполне опознаваемая реальность, где можно действовать достаточно разумно и эффективно. Заявление директора ФСБ — это, на мой взгляд, неудачная реакция на происходящее в том смысле, что… единственная надежда на то, чтобы справиться с преступностью, это выключить свет. Ну и, соответственно, единственный шанс как-то решить проблему — это напасть на интернет. Мне кажется, что это свидетельствует об абсолютной беспомощности в агентурной работе, об абсолютном непонимании, кто какими ресурсами распоряжается, об отсутствии информации о том, какую тактику условный противник может выбрать и т. д. Это тотальная беспомощность, и это не очень хорошо в наше время. Потому что новая Россия — это Россия, которая работает на интернете, на новой инфраструктуре информационной. И если эти люди не способны просто в ней жить, не готовы ее принять, не способны в ней разобраться, они, я думаю, как динозавры просто постепенно выйдут из оборота.

Из досье «СП»

Года три назад Комитет защиты журналистов решил провести анализ свободы слова в разных странах. Как выяснилось, во многих странах интернет вообще запрещен, а если разрешен, то только в интернет-кафе, которые контролируются специальными государственными службами. Журналисты составили список из 10 стран, где с интернетом дела совсем плохи.

В Китае, например, все провайдеры обязаны устанавливать фильтры, блокировать сайты, которые не угодны правительству, уничтожать аналогичный контент и вести контроль за почтовым трафиком. Китай блокирует интернет-контент, который относится к неугодной правительству тематике, включая отношения с Тибетом, Тайванем и т. д.

А на Кубе один из самых низких показателей распространения ПК среди местного населения. Граждане пользуются интернетом через правительственные точки доступа, где ведется мониторинг за каждым IP. Фильтруется контент, проверяется история работы в сети. Только блогерам и чиновникам, которые поддерживают режим, разрешается загружать контент в сеть.

В Северной Корее простым смертным интернет вообще недоступен. Доступ к сети там имеет 4% населения, это всего несколько сотен тысяч граждан, среди которых в основном военные и чиновники. Правительство контролирует все и вся в интернете — например, граждане просто не могут завести сайт, как это делается в любой другой стране. А весь загружаемый контент проверяется соответствующими службами безопасности.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

Семен Багдасаров

Политический деятель

Сергей Марков

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня