Республика учёных не сдаётся

Одно из наследий Российской империи, которое пережило в ХХ веке три опустошительных войны и три революции — Российская Академия наук. Под именем Академии Наук СССР эта организация проводила и координировала, по сути, все научные исследования на огромной территории, имела свои филиалы в десятках крупных городов и научных центров. Широкий фронт советской науки в 70-е годы простирался от ядерной энергетики и молекулярной биологии до структурной лингвистики и кибернетики. РАН издавала десятки научных журналов, которые переводились на английский язык, проводила сотни конференций, поддерживала культуру научного мышления в провинции и республиках бывшего СССР, готовила кадры и прогнозы развития науки для Государственного Комитета по Науке и Технике (ГКНТ). Последняя из упомянутых революций, которая привела к кончине СССР, привела и к упразднению ГКНТ, исчез субъект, который бы заказывал исследования, и его функции стало выполнять отчасти правительство, отчасти сама РАН.

В голодные 90-е годы наука оказалась в экономической блокаде: зарплата сотрудников РАН упала до размера проездного билета, и тысячи талантливых учёных, которые не хотели уходить из науки, но которым нечем было кормить свои семьи, были вынуждены покинуть страну. И вот наступило новое тысячелетие: власти вспомнили об отечественном производителе, о науке и технике, заговорили о величии страны — и начали раздавать авансы. В основном это были жесты пропагандистские, но всё же зарплаты учёных выросли, уже можно было сводить концы с концами, отток учёных уменьшился.

Однако и те, кто уехал, думали о судьбе науки: сотни учёных подписали письмо в защиту фундаментальной науки, и власти начали размышлять о реформах РАН, измерять её эффективность, сокращать численность. Провели несколько шумных компаний, организовали параллельные РАН научно-образовательные структуры: «Высшую школу экономики», «Роснано» и «Сколково»…

В академических институтах возрос разрыв между поколениями 60−70 летних — и молодежью. Возникла опасность потери научной традиции. Надо было что-то делать, но речь шла уже не о сохранении широкого фронта исследований, а о перспективных, «прорывных» направлениях, отдельных лабораториях… Академики озаботились положениям дел, выбрали нового президента — и здесь, как гром с ясного неба, в конце июня грянул законопроект о реформе. Положения её были абсурдны — упразднение РАН, создание одноименной академии, объединение трёх Академий, внешнее управление… Учёные были огорошены — такого они не ожидали, реформа была спущена сверху с нарушением ряда конституционных норм — и без обсуждения в научном сообществе её сразу стали проводить через Думу. Справедливо заговорили о моральной нечистоплотности авторов реформы. Сообщество учёных консолидировалось — и на ряде встреч, митингов и собраний были выработаны положения в защиту РАН. В качестве примера можно привести выступление Анастасии Гачевой, которая привела слова Вернадского: «Сила русского общества и мощь русского государства тесно и неразрывно связаны с напряжением научного творчества нации» и связала наступление на РАН с разрушением ноосферы (см.), ярко выступила и Мария Калинина на митинге молодых учёных РАН 28 августа 2013 года (запись здесь www.youtube.com/watch?v=zMxs6nQNHBw), после митинга вышла замечательная статья Александра Панова.

29−30 августа 2013 прошла Конференция научных работников РАН «Настоящее и будущее науки в России. Место и роль Российской академии наук» В Большом зале РАН в Москве собралось более двух тысяч человек, которые приняли три резолюции (см. здесь). Я присутствовал на конференции во второй день и могу отметить, что было много ярких выступлений: говорили об уникальном климате, научной среде, которая создана в институтах гуманитарного профиля РАН, и которую можно легко потерять, о том, что в Академии хранятся бесценные документы по русской истории…

Российская наука не только не уступает уровню Западной Европы, а во многих отношениях превосходит его, и это превосходство в какой-то степени обеспечивается особенностями функционирования структуры РАН, не имеющей аналогов в Западной Европе. Представление о неэффективности РАН, навязываемое обществу министерскими и думскими ораторами, основано на неверных или нерелевантных количественных показателях и не соответствует действительности. Физик Андрей Старинец из Оксфорда сделал доклад, в котором рассказал о работе группы соотечественников над проектами настоящей, а не этой «рейдерской» реформы в науке; но самое парадоксальное — это то, что реформа выявляет отсутствие в нашей стране, в самом её государственном устройстве, субъекта, которому наука вообще нужна (см. здесь и здесь). Проблема РАН выявляет концептуальные проблемы самого государственного устройства. Недаром в своем блоге профессор Николай Непейвода говорит о важности юридической экспертизы реформы: она нарушает Конституцию. Итак, Министерство образования у нас предлагает проект, нарушающий Основной закон…

Известно, что реформа предполагала определённые «подачки» академикам. Но нашлись мужественные люди, которые отказались от таких подачек и заявили, что они ни под каким видом не собираются участвовать в этом торге и не войдут в новую академию, если закон о РАН будет принят. Я горжусь, что знаком с академиками Валерием Рубаковым и Владимиром Захаровым, которые так поступили. Попытка «купить» академическое сообщество потерпела крах. Авторы идеи «пожизненной стипендии» членам Академии - за то, чтобы они не вмешивались в работу институтов, которыми впредь будут руководить чиновники, ошиблись, сочтя универсальным собственный уровень этических норм. По итогам Конференции Валерий Рубаков сказал, что главный её результат — это единство в рядах. Никакого (или почти никакого) желания противопоставить себя академическому начальству. Отсутствие центробежных сил. Готовность развиваться солидарно. Готовность гуманитариев слушать естественников, москвичей — регионалов, и наоборот.

В целом возникает ощущение, что власти пытаются создать такую иерархию в обществе, в которой не будет место личности — будут лишь управляемые финансовыми потоками и приказами исполнители. Для РАН это смерти подобно: научное творчество требует свободы и самоуправления. Это хорошо понимал Ломоносов, который отказался явиться «на ковёр» к генерал-губернатору Санкт-Петербурга. Ломоносов был виноват перед сообществом ученых: он устроил скандал в Академии, известная история: показал шиш зятю главы академической канцелярии Шумахера. Устроить скандал может всякий — но чтобы заявить, что ты подотчётен только «Республике учёных», надо быть Ломоносовым! Сейчас власти хотят уничтожить эту уникальную Республику, низвести её до офиса и конторы. Между тем, Академия сильна тем, что даёт обществу личностей, которые движут науку и способны решать государственные и масштабные задачи.

Таким был Ломоносов. Его воспитала Академия, она его послала в Германию, и, благодаря ей, он стал тем, кем стал (и основал Московский университет). Исполнители не смогут решать сложные задачи…

В этом смысле идея подчинения РАН Комитету по Обороне, изложенная в «Литературной газете» за 28 августа, тоже не кажется разумной. Работать на коротком поводке, да ещё для «секретного ведомства», мало кто захочет. Российские учёные с радостью будут решать задачи государственной важности, как это было всегда, со времен Ломоносова — но сажать их в «шарашки» уже не современно. Да и куда тогда гуманитарные науки девать?

По поводу этой реформы можно вспомнить, что Гоголь выделял три области управления жизнью общества: народные обычаи, Церковь, законы. И видел недостатки революций в том, что «законы гражданские выступили из пределов и вторглись в область, им не принадлежащую». По мнению писателя, реформаторы («всесветные преобразователи», как он их именовал) не умеют отличать жизненные особенности, никогда не уступаемые народом, от тех, с которыми он может расстаться, не уничтожая себя как народ. Так же точно реформа РАН идёт к тому, чтобы уничтожить этот уникальный институт, сохраняющий и передающий культуру научного мышления в обществе, который дало нам российское Просвещение — и превратить людей в стадо послушных потребителей, фалангу безропотных исполнителей.

Это неумно и недальновидно. Сейчас к экономической блокаде российской науки присоединяется информационная — многие издания повторяют на разные лады версию властей. Одному из «экспертов» — тех, кто поддерживают эту реформу в среде учёных и преподавателей, читатель в интернете напомнил пословицу «Живя в Риме, веди себя как римлянин!» Мы родились в великой стране — и если принять версию властей, что Россия поднимается и обретает новое величие — то зачем же соглашаться с положением колонии пусть даже самых «продвинутых» в научном отношении империй.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Михаил Почуев