Общество

Под огнём горы Карачун

Военно-полевые заметки из воюющих городов Донбасса

  
5587
Под огнём горы Карачун

В переднем окне маршрутки — картонная табличка, от руки написано: «Славянск». Старый ПАЗ прибыл в Краматорск из осажденного города — заполненный. Желающих уехать отсюда в Славянск — почти нет. За час набралось пять человек…

Несколькими днями раньше была возможность опробовать другой маршрут, из Барвенково. В автобусе, который следовал из Харькова в Красноармейск, я по разговорам определил «своих» — тех, кому нужно попасть в Славянск. Девушка Валя возвращалась домой: живет в микрорайоне Химик, уезжать из родного города не собирается. Рассказывала о каких-то друзьях или знакомых, записавшихся в ополченцы. «Когда-то же это закончится», — успокаивала себя, смиренно улыбаясь. А потом деловито консультировала женщину из Симферополя, которая ехала в Славянск забирать старенькую мать: «Ее можно пристроить на первых порах в лагерь для беженцев, в Купянском районе». Валя — в теме, потому что кто-то из ее домашних занимается вывозом беженцев…

Многие из нас в эти дни пытались попасть в осажденный город с такой же целью: помочь выбраться пожилым родственникам. (Вскоре появились информационные сообщения об освобождении 20-летнего жителя Курска Николая Крылова, которого украинские военные объявили российским наемником. Бывший курсант Краснодарского авиационного училища ехал в Славянск, чтоб вывезти оттуда бабушку и дедушку своей невесты. Но Крылова «подвел» российский паспорт — на украинском блокпосту молодого «боевика» обезвредили…)

В Барвенково моих попутчиц ждала «газель»: водитель знал безопасный путь в Славянск. Можно было составить им компанию, но я все же решил заезжать туда со стороны ДНР. Ведь Краматорск — это такой город, на окраине которого ты, глянув в окно автобуса, остановившегося на блокпосту, видишь того самого Бабая, Александра Можаева. И продвинутая часть пассажиров оживляется, узнав его. А на центральной площади ты видишь изображение Бабая на огромном билборде…

Мужики на краматорском автовокзале громко обсуждают утренние авианалеты. Досталось с воздуха Дружковке, которая в двадцати минутах езды от Краматорска. Основательно бомбили Горловку.

Горловка — родина русского философа Александра Панарина, предсказавшего и борьбу условного Юга (Востока) и Севера (Запада), и «стратегическую нестабильность в XXI веке», и «народ без элиты: между отчаянием и надеждой», и «либеральных носителей «эдипова комплекса». Всё потихоньку сбывается здесь, в Донбассе. В Горловке за панаринский условный Юг (Восток) представительствует знаменитый ныне Игорь Безлер. Украинские военные и пропагандисты зовут его «Бес». Философ Панарин не согласился бы с ними…

Доносится уверенный голос наиболее информированного рассказчика: «В Горловке один самолет завалили. Летчика взяли, допрашивают…». Затем разговор переключается на дружковскую бомбежку. Целили в бывший пионерлагерь — непонятно зачем. Нанесли бомбовый удар по очистным сооружениям — понятно зачем. Славянск уже обезвожен и обесточен — теперь дошла очередь до окрестностей. Через несколько дней окажется, что и в спокойном Краматорске — «не всё так однозначно». Незадолго до перемирия украинская артиллерия обстреляет центр города. Шокирующее видео с разорванными телами мирных жителей на улице Шкадинова будут удалять из Ютуба с «охранительными» формулировками. А во время перемирия снаряды угодят в жилой дом на Дворцовой и в фильтровальную станцию.

Надо сказать, что военные успешно борются с водоочистными сооружениями и насосными станциями. Украинская пропагандистская машина периодически сообщает о кознях «террористов», которые, якобы, не дают ремонтным бригадам устранить аварию, обстреливают их… Явный алогизм этой версии не смущает информационную обслугу АТО. Ведь значительная часть украинских граждан охотно верит в то, что ополченцы лишили себя воды и света.

«Сейчас поедем — больше ждать не будем», — говорит водитель маршрутки своим пяти пассажирам. На этом направлении обычные рейсы отменены. Автобусы из Краматорска в Славянск и наоборот курсируют полулегально, в «военном режиме»: водители возят длинным, но безопасным маршрутом. Обычный путь из Краматорска в Славянск через Ясногорку и Черевковку занимал 20−30 минут. Но эти топонимы теперь фигурируют в сводках боевых действий. Сейчас маршрутки следуют окольными путями, через села и поселки — дорога занимает два часа. Проезд обходится в 30−40 гривен (в зависимости от количества пассажиров), а раньше стоил «пятерку».

Кто-то из местных рассказывает о более удобных вариациях нового маршрута. Но водитель бодро отсекает: «Экспериментировать не будем. Фарватер проверен». Слово «проверен» звучит обнадеживающе. Тем более, что из Славянска сообщили: уже обстреливают.

Путь получается «многослойный». Чередуются блокпосты ополченцев и украинских войск. Частный сектор с обильной несобранной черешней. Поля с аккуратными бочкообразными стогами люцерны. Проселочные дороги. Защитные насаждения. Водоемы, рыбаки. Индюшиное хозяйство. «Краматорское море». Кто-то из попутчиков тихонько переговаривается: Карачун мы огибаем с безопасной стороны…

В начале июня поэт Светлана Кекова прислала новое стихотворение о том, что происходит здесь и сейчас (или везде и всегда). Написано еще до многочисленных июньских артобстрелов, унесших жизни нескольких маленьких детей. Выученные наизусть стихотворные строки о Карачуне уже совсем иначе воспринимаются во второй декаде июня, между инаугурацией Порошенко и перемирием:

Под ярким солнцем горят серпы,

на лезвиях — кровь и пот,

и в чистом поле стоят снопы,

и каждый из них — народ.

И каждый — в лучшей своей поре,

и лечь под серпами рад…

Созрели на Карачун-горе

и смоквы, и виноград.

Срезает Ангел за гроздью гроздь,

лавиной идёт огонь.

Спаситель распят, и новый гвоздь

вбивают в его ладонь.

Настиг нас, грешников, час такой,

такая пришла пора,

что горе, льющееся рекой,

блестит, как вода Днепра.

Тут тебе — и библейские смоквы и виноград (соответственно символы мира и жизни), и гора смерти с ее минометными и артиллерийскими «дарами». Стихи, в которых срезанные Ангелом грозди винограда перетекают в залпы «Града»…

Подумалось еще вот о чем. Во время так называемой АТО написано немало пронзительных и гневных стихотворений на происходящее в Одессе, в Донбассе… Мне известны лирические отклики Юнны Мориц, Светланы Кековой, Олеси Николаевой, Алексея Пурина на происходящее. А вот те российские либеральные литераторы, которые зимой приветствовали скачущий Майдан коллективным письмом?.. Кто-нибудь из них сказал о четырехлетнем Арсении и его маме Елене, не успевших укрыться во время минометного обстрела? «Не всё так однозначно…» — в привычной манере возразит «прогрессивное человечество». И начнет рассуждать о том, кто первый начал и чьи это мины… И о том, как террористы прячутся в населенных пунктах за спины мирных жителей… Но дело в том, что в этом случае всё — очень даже однозначно. В поселке Голубовка, где жили Арсений и Елена, никогда не стояли ополченцы. И мины прилетели с Карачуна…

…В поселке Былбасовка нацгвардейцы проверяют паспорта у мужчин. Здесь в начале июня задержали журналистов телеканала «Звезда» Андрея Сушенкова и видеоинженера Антона Малышева как «шпионов».

От местных услышал такую историю. Весной, еще до минометных и артиллерийских обстрелов, на Былбасовке нацгвардейцы заходят в дом к старушке, просят чаю. Она спрашивает: «Сахар?» В ответ украинский вояка выплескивает чай в лицо хозяйке и злобно рявкает: «Цукор!»

Автобус въезжает в Славянск. Пустующий железнодорожный вокзал. Рядом с привокзальной площадью — Александро-Невский кафедральный собор. Карачун близко — храму постоянно достается от военных. Ополченцев здесь не видно. А собор видно хорошо. Его обстреляют несколько дней спустя. Потом повторно — уже во время перемирия… И «щедро» добавят под занавес перемирия: 29 июня, в воскресенье, во время литургии. Прицельным выстрелом с Карачуна уничтожат привокзальный хлебный киоск.

Вспоминаю, как два года назад мы приехали в Славянск с литературным критиком и журналистом Павлом Крючковым. Возвращались из Святогорска, до отправления поезда оставалось два часа. Павла удивляло и радовало всё: близость Александро-Невского собора, клумбы с огромным количеством роз, базарчик с местными керамическими изделиями, отремонтированное (к Евро-2012) здание вокзала. «Славянск — родина Слуцкого», — этого сообщения было достаточно, чтоб Крючков согласился галопом осмотреть город, проехать маршруткой до Славкурорта, к озерам… Накануне в Харькове он представлял свою программу «Звуковая литература», включал записи с голосами русских поэтов. Звучал и голос Бориса Слуцкого: «И мрамор лейтенантов — / Фанерный монумент — / Венчанье тех талантов, / Развязка тех легенд. // За наши судьбы (личные), / За нашу славу (общую), / За ту строку отличную, / Что мы искали ощупью».

В Славянске не мог родиться, к примеру, Давид Самойлов. Здесь должен был появиться на свет именно Борис Слуцкий. Его 95-летие не отмечалось на Украине. Потому что этот русский поэт, автор стихотворений «Кельнская яма» и «Как убивали мою бабку?..», чужд и противопоказан нынешней Украине. Ей и собственно Славянск чужд и противопоказан. Киевская власть продемонстрировала это, дав отмашку артобстрелам и бомбежкам города. В день рождения Слуцкого (7 мая) ополченцы защищали его родной Славянск от карателей нового типа. А к исходу июня многие местные жители могут рассказать свою историю: «как убивали мою бабку».

За окном маршрутки промелькнул ДК железнодорожников. На здании — большие отметины от снарядов или мин. На крыше — красный флаг. Осажденный город живет по Слуцкому: «Мы окопов ваших не строим. / Мы не ходим державным шагом. / Не роимся вашим роем / Под развернутым вашим флагом».

На подъезде к автовокзалу — разбомбленная торговая точка с броской вывеской «Место для жизни»…

В этот день артиллерия и минометы украинских войск отработали по центру Славянска: городская больница, роддом, жилые дома…

От позапрошлогодней экскурсии по Славянску с Павлом Крючковым осталось множество снимков. Он спешил запечатлеть сохранившуюся старину и уходящую натуру. Воскресенский храм на берегу Вейсова озера (здесь останавливался и служил Иоанн Кронштадтский) фотографировали из автобуса — время поджимало, выйти не успевали. «В следующий раз…»

Два года спустя, 19 июня, этот храм обстреляли с Карачуна. Погиб сторож.

Церкви Славянска часто попадают под обстрелы борцов с «террористами».

"Сука православная!" — такие слова в разгар февральских политических противостояний адресовал Петр Порошенко своему коллеге по парламенту. В Славянске эту «крылатую фразу» теперь часто цитируют в другой связи…

На следующий день после президентских выборов военные «набросили» мины на микрорайон Артема: погибла женщина возле храма Державной иконы Божией Матери. На Троицу был обстрелян Свято-Духовский храм — в самом центре Славянска. 16 июня мишенью стал храм святого Серафима Саровского на Черевковке.

Местные жители негодуют: «Как только Порошенко выбрали президентом, фашисты совсем озверели. Город безжалостно уничтожают». Те, кто пережил многочисленные артобстрелы, уже не делают различий между военными, «правосеками», нацгвардией. В городе — наши, вокруг него — фашисты…

Между тем Юлия Латынина рассуждает (из Москвы, разумеется) о Славянске: «Вопрос: если на крыше жилого дома размещен зенитный комплекс, кто виноват в том, что этот дом обстреливают? Ответ: тот, кто разместил комплекс». Вот только на куполе церкви зенитный комплекс разместить невозможно… Да и на крышах жилых домов Славянска я ничего подобного не замечал.

Фото: ИТАР-ТАСС/EPA.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Владислав Белов

Заместитель директора Института Европы РАН, руководитель Центра германских исследований ИЕ РАН

Александр Скиперских

Профессор НИУ ВШЭ в Перми

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Юрий Афонин
Юрий Афонин

Поздравляю «Свободную прессу» с юбилеем!

10 лет назад, когда стартовал ваш проект, российское сетевое медиапространство представляло собой грустное зрелище. В нем было лишь два заметных явления: с одной стороны — откровенный официоз, а с другой — либеральные ресурсы, для которых наша страна и наш народ — «неправильные», Россия всегда шла не тем путем, а великий Советский Союз — вообще «черная дыра» истории. «Свободная пресса» стала достойным оппонентом для тех и других, настоящим свежим ветром для рунета. За 10 лет вы доказали, что пресса может быть свободной, информация — объективной, журналистика — патриотической, но при этом совершенно не официозной. И лично я начинаю свой день со «Свободной прессы».

Новых успехов, новых покоренных вершин!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня