С Сербией за спиной, с Донбассом в сердце

Через 20 лет после окончания войны в Боснии Зак Новак снова взял в руки оружие

  
5564
С Сербией за спиной, с Донбассом в сердце
Фото: из личного архива Зака Новака

Гражданин США Зак Новак признается: ему нередко советуют написать книгу. Настолько богатой на события выдалась его жизнь. Война в Донбассе для него уже вторая по счету. И, возможно, не последняя. Но обо всем — по порядку.

О своих родителях Зак рассказывает с большой теплотой, а фотографию матери всегда держит при себе. Их история не менее интересна: в поисках лучшей жизни они пересекли сербскую границу полвека назад, чтобы найти друг друга в США. Отец был монархистом и недолюбливал Тито. Он часто говорил: «Всё брошу и отправлюсь в Америку».

— Многие ему не верили, но он это сделал! — говорит Зак. — Военные стреляли в него, когда он пересекал границу с Грецией. А оттуда американские волонтеры помогли ему пересечь океан.

Матери было проще. Член коммунистической партии, она могла свободно путешествовать по миру. Нужно было только решиться. И — решилась…

Американский патриотизм проснулся в мальчике раньше, чем заиграла кровь непокорных сербов.

— Когда я рос, я смотрел много фильмов, — вспоминает Зак. — Моим героем был Оди Мерфи. Бравый солдат! И я хотел быть похожим на него, на американского патриота. Что касается истории, я любил читать о Джордже Вашингтоне, который вышвырнул англичан из нашего государства.

Со временем патриотизм начал выходить за пределы разумного. Зак говорит, что превратился в настоящего фанатика. Поддерживая политику американского истеблишмента, он хотел нанести физический вред некоторым политикам, которые приезжали с визитом из Центральной Америки.

— Был такой момент в моей жизни, — признается Зак. — Да, я хотел сделать что-то плохое. Во имя своей страны! Но потом я начал обращать внимание на деятельность различных партий Центральной Америки. Оказалось, что это отличные ребята. Я увидел марионеточные правительства, увидел лагеря, в которых США тренируют военных для операций по всему миру. Мои глаза начали открываться.

Одна история до сих пор не оставляет его равнодушным: несколько лет назад в одной из латиноамериканских стран поймали офицера США. В конечном итоге он угодил за решетку. Но он говорил, что гордится своим поступком: взял студентов на самолет и выкидывал их за борт! Улыбался, когда рассказывал.

— Моя кровь закипала, — говорит Зак. — И настолько же, насколько я раньше гордился Америкой, теперь я её отчуждался. Мое психологическое состояние было очень неустойчивым.

— Югославия стала поворотным моментом? — спрашиваю я.

— Я бы сказал, официальным поворотным моментом, — уточняет Зак и добавляет с улыбкой. — Это всё из-за моей мамы. Когда в 1992-ом году в Боснии началась война, мы смотрели CNN. И первые кадры, которые мы увидели, запечатлели беженцев. Море сербских беженцев! И тогда мама ударила рукой по столу и сказала: «Отправляйся помогать своим братьям и сестрам!»

Недолго думая, Зак собрал вещи и отправился в Боснию. Одним из первых людей, с которыми он познакомился, был Драган Василькович по прозвищу Капитан Драган — прославленный сербский командир.

— При Капитане я занимался сбором средств, выполнял гуманитарную миссию, — продолжает свой рассказ Зак Новак. — Но однажды я сказал: «Этого мне недостаточно». Тогда Капитан привел меня в военный госпиталь, показал искалеченных людей: одноруких, одноногих. И спросил: «Зак, ты действительно хочешь воевать?» Я ответил: «Да».

Увиденное на фронте Зак описывает одним словом: безумие. В исторических книгах он читал, что во время Второй Мировой река Дрина была красной от крови: нацисты сбрасывали в воду тела убитых сербов. Очутившись там, Зак увидел, что в некоторых местах Дрина снова была красной. История повторялась. Зак твердо решил: если сербы опять становятся жертвами, то он должен быть рядом с ними. Помогать своему народу, чем сможет.

Первый день на фронте был чересчур богат на события. Освобождения города Киселяк, обрадованные женщины, засады и расстрелы пленных…

— Пленный кричал: «Воды! Воды!», — вспоминает Зак. — Тогда один из наших парней сказал: «Вот твоя вода», и выстрелил ему в голову. Безумие! Я смотрел на все это и думал: «Что за чертовщина? Что я здесь делаю?»

На смену потрясениям пришли военные будни, жестокость стала обычным явлением. Со временем Зак опять превратился в фанатика. На этот раз — религиозного, готового убивать во имя христианства. Это казалось правильным. Через некоторое время он вернулся в США, собрал средства, обзавелся новыми контактами и снова ринулся в бой.

— На этот раз я попал в Сараево. Сараево тогда было на экранах телевизоров по всему миру. Меня пригласили встретиться с воеводой Славко Алексичем. Четник с пышной бородой, похожий на льва. Но он был настолько отличным парнем, настолько добродушным! Всегда говорил с людьми и выслушивал их. Всегда навещал родственников погибших солдат. Его обожали! И для меня было большой честью находиться рядом с ним.

Зак утверждает, что у него было два учителя: Воевода и Капитан Драган. Последний привил ему воинскую дисциплину, воспитал характер. Он говорил: «Когда ты вернешься домой, не дерись со своими врагами на улице, не дерись по дороге домой. Я знаю, жестокие вещи происходят не только в Боснии, но и в Нью-Йорке. Но ты должен быть джентльменом».

— И его слова помогли мне, — уверен Зак. — Капитан Драган всегда со мной.

В декабре 1995-го в Париже ратифицировали Дейтонское соглашение. Войне в Боснии был положен конец. Зак Новак вернулся домой, но адаптироваться к мирной жизни после трех лет войны оказалось нелегко. Остались в прошлом боевые товарищи, перестрелки, засады, репортеры, объективы телекамер. Исчезло волнение, поблекли краски жизни. К тому же, Зак находился под серьезным психологическим давлением. Многие американские журналы опубликовали фотографии, запечатлевшие Зака во время войны в Боснии.

Фото: из личного архива Зака Новака

— Мои друзья говорили мне: «Зак, мы дружили долгое время, но теперь мы боимся ходить с тобой по улице». Они отвергали меня. Я терял друзей, это было тяжело. Не могу сказать, что у меня появились суицидальные наклонности, но я находился в депрессии.

Что-то нужно было менять. И он поменял — занялся новым делом, стал инструктором по вождению.

— Я обучал студентов, — с улыбкой рассказывает Зак. — Они любили меня, мы отлично проводили время: слушали музыку, смеялись, ездили по городу. Это мне очень помогло. Затем я стал тренером по футболу, получил официальную лицензию.

В первый день тренировок к Заку подошла женщина. Когда они разговаривали, мимо пробежал мальчик.

— Промчался, как ракета. Затем он пробежал мимо нас еще раз, и я разглядел его футбольную форму. Чертов красно-белый флаг! Я ненавидел этот флаг всем сердцем. Под этим флагом убивали моих товарищей. Но женщина сказала: «Это мой сын». И он подбежал ко мне, обнял меня. Я был потрясен. Я рассказал это маме. Она ответила: «Видишь, как оборачивается история? Турецкий мальчик, сын народа, с которым ты воевал, обнимает тебя». Родители говорили: «Мы знаем, кто вы, знаем, что вы делали в Югославии. Но вы все равно тренируете нашего сына. Спасибо вам». Это было что-то невероятное!

Зак признается: он всегда плачет, когда рассказывает об этом. И сейчас его глаза тоже становятся влажными.

История с мальчиком заставила его работать усерднее. В футбольной команде Зака были дети разных народов: курайшит, албанец, турок, американец, испанец. Все они были одним дружным коллективом.

— И мы были лучшей командой! — с гордостью вспоминает Зак.

Когда детей снимали для командной фотографии, они не улыбались. Тренер велел не делать этого, быть серьезными. Подобным образом они вели себя и в жизни. Родители возмущались: «Что вы сделали с моим ребенком?»

— Это забавно, утром они спускались на завтрак и говорили: «Доброе утро, отец, доброе утро, мать», — лицо Зака на мгновение становится наиграно-серьёзным, но он тут же заливается звонким смехом. — Да я сделал из них настоящие машины! Наверное, все это отпечаток войны. Дисциплина, капитан Драган в моей голове…

После этого Зак работал инспектором в аэропорту, где обзавелся новыми друзьями. Он называет их своими революционными братьями: поклонники Че Гевары, пророссийски настроенные. Все они любили свою страну и свой народ, но ненавидели правительство.

Зак уверяет, что таких людей на самом деле немало.

— Я подчеркивал это в своих предыдущих интервью: Обама начал бояться. Он был напуган повторением революции 1860-ых годов. Протесты на Уолл-стрит были сильным движением! Мы с моими друзьями из аэропорта ходили на Уолл-стрит после работы, проводили там ночи напролет, блокировали дороги. И Обама испугался. Ему нужно было что-то предпринять. Тогда он начал стрелять в чернокожих. Потому что черные и белые к тому моменты сблизились. Черные и белые, аргентинцы и испанцы — все были заодно! Но многие чернокожие были убиты за последние годы. Это начало разделять нас. Ты когда-нибудь слышал, чтобы Обама извинялся за действия полиции? Нет, никогда. Потому что он контролирует этот процесс.

— Думаешь, в США люди все-таки знают правду? — интересуюсь я.

— Конечно, пропагандистская машина хорошо работает. Но в США есть активисты, протестующие. Их на самом деле немало! На митингах можно часто увидеть плакаты с надписями: «Путин — наш президент, долой Обаму», или что-то в этом роде. Многие люди в Америке понимают, что Путин — настоящий лидер. Он действительно невероятный человек. Путин сделал важную вещь: остановил националистический экстремизм в России. А в США вы можете прийти в любой книжный магазин и купить «Майн Кампф». Люди говорили мне: «Зак, „Майн Кампф“ просто книга, ты читал её?» Нет, я не хочу читать её! А президента Путина я буду поддерживать до конца своих дней.

Когда на территории Донбасса разгорелась гражданская война, жизнь Зака уже вошла в колею. Он наконец-то обрел спокойствие. Больше не было общественного давления, не было суицидальных мыслей. Он наслаждался работой детьми и временем, проводимым с друзьями из аэропорта.

Фото: из личного архива Зака Новака

Но в августе 2014 года умерла его мать. Для Зака это было ударом. Он снова впал в депрессию. И только к зиме взял в себя в руки и сказал: «Нет, Зак, так дело не пойдет. Тебе есть чем заняться».

— И я снова собрал чемодан. Пришлось оставить свой дом, свою машину. О моем решении отправиться в Донбасс знали только два самых близких друга. Я помнил: многие русские добровольцы приезжали в Боснию помогать сербами. Настала моя очередь им помочь.

И слезы матери тоже не давали Заку покоя. Она крайне болезненно воспринимала новости о Донбассе. Плакала, когда узнавала об убийствах мирных жителей.

— Она очень любила Россию и русский народ, — говорит Зак. — Возможно, события в Донбассе окончательно её доконали. Но всё это время я чувствую, что она где-то рядом. Слышу её слова: «Отправляйся помогать своим братьям и сестрам».

Но перед поездкой в Донбасс ему нужно было кое-что сделать.

— Моя мама не хотела быть похоронена. Я привез её прах и прах отца в Скопье, столицу Македонии, на прекрасную реку Вардар. Там я развеял их прах. Мне кажется, теперь они дома.

На очереди была Сербия. Зак решил посетить историческую родину, повидаться с родственниками. Конечно, его пытались уговорить остаться.

— В Сербии у отца был недостроенный дом. Родственники говорили: «Оставайся, закончи отцовское дело, будешь жить в этом доме». Но я ответил: «Нет, позвольте мне уехать. Для этого я покинул Нью-Йорк». В итоге они меня отпустили.

Самолет в Ростов, такси до Донецка… Зак был сильно напуган, что люди ополчатся на меня, потому что я американец.

— Я был уверен на 99%, что меня изобьют! У меня были заранее заготовлены объяснения, что мои родители из Сербии, что я не враг русским. Но этого не понадобилось. На блокпостах меня останавливали и говорили: «Американец, иди к нам!» Я говорил: «Откуда вы знаете?» Они: «Нас предупреждали». И они обнимали меня. Невероятно! Гостеприимство, дружелюбие, признательность — я почувствовал все это с первого дня.

— Было волнительно снова оказаться на фронте, — продолжает Зак. — Но я не настолько солдат, насколько мне хотелось бы. Я был в отряде «Русич». Сейчас работаю в информационной сфере. Это тоже очень интересно: радио, статьи, интервью. Помогаю гуманитарному батальону Екатерины Губаревой. Работать с такими людьми, помогать детям — это невероятно. Воевода и Капитан Драган мои герои навсегда, но мои новые герои — Екатерина и Павел Губаревы. Я буду предан им до конца.

В одном из интервью Зак говорил, что война в Боснии была более жестокой. Спрашиваю его, с чем это связано.

— Война была бы такой же жестокой, если бы «Правый Сектор» * или «Азов» были при власти, и население поддерживало их идеологию (как это было при Анте Павеличе, например). Но этого нет. И мне кажется, одна из причин — Европа. Я вижу, как европейцы начинают умывать свои руки от Украины. Потому что они видят, какая грязь там происходит. Я не верю, что война здесь может быть такой же жестокой, как в Боснии. Я вообще-то надеюсь, что боевые действия не возобновятся. Некоторые говорят: «Зак, война продолжается!» Я говорю: «Продолжается не война, а провокации». Вы не видите наши танки, которые отправляются к линии фронта. Да, Порошенко будет продолжать провоцировать нас. Люди будут умирать. Но украинская армия тоже будет нести потери, потому что их действия контрпродуктивны. Они потерпят крах в конечном счете. У нас отличные солдаты, грамотное руководство. Захарченко — сильный лидер. Каждый делает свою работу. Мы соблюдаем минские договоренности, играем по правилам.

Заку трудно определиться со своими политическими взглядами. Себя он называет прежде всего революционером. Но признается, что тяготеет к монархизму. Российская империя, по его словам, была прекрасной монархией.

О возвращении в США он не помышляет. Зато планирует побывать в другом месте — в Сирии.

— Я контактирую со многими хорошими парнями оттуда. Хочу к ним присоединиться. Они говорят: «Нет проблем, мы дадим тебе сигнал». Но это очень деликатный вопрос. Они тщательно отбирают добровольцев.

В любой момент Зак может получить зеленый свет. И тогда — новое путешествие. Новая война. Но и в Донецкой республике ему есть чем заняться. Через пару часов он отправится на встречу с детьми — будет помогать им с изучением английского. Местные депутаты обещали подыскать Заку место футбольного тренера в детской команде.

Жизнь продолжается.


* В ноябре 2014 года Верховный суд РФ признал экстремистской деятельность «Украинской повстанческой армии», «Правого сектора», УНА-УНСО и «Тризуба им. Степана Бандеры». Их деятельность на территории России запрещена.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Дмитрий Потапенко

Предприниматель

Виктор Похмелкин

Председатель "Движения автомобилистов России"

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня