Мнения

Почему либерал жаждет милостей от государства?

Андрей Рудалев о криминально-номенклатурном союзе во власти

  
5795
Почему либерал жаждет милостей от государства?
Фото: Станислав Красильников/ ТАСС

По своей наивности был сильно озадачен дилеммой и долго не находил на нее логический ответ: почему люди, крайне негативно настроенные к стране, государству, как правило, норовят занять хлебную должность у этого самого государства и получать от него какие-то дивиденды. И если этого не происходит, то становятся еще более гневливы, как будто у них отобрали свое. Так и выстраивается страннейшая система, состоящая, в основном, из публики внутренне, на кухнях или соцсетях, а то и совершенно публично проклинающей чудовищного Левиафана и ему же прислуживающая или кормящаяся от его щедрот. Как правило, самые ярые критики государства на каком-то инстинктивном уровне к нему притягиваются. Хотя, конечно же, они тут же укажут на необходимость разделения страны и власти, государства, что они любят, но странною любовью. Однако, все это исключительно демагогия.

Среднестатистический портрет нашего чиновника, госдеятеля — «скрепы», вписанной в вертикаль власти, балансирующей на грани шизофренического раздвоения — уездный предводитель дворянства Свияжский, которого описал в свое романе «Анна Каренина» Лев Толстой.

Человеком этот самый Свияжский был «чрезвычайно либеральным» и презирающим дворян, как тайных крепостников. «Он считал Россию погибшей страной, вроде Турции, и правительство России столь дурным, что никогда не позволял себе даже серьезно критиковать действия правительства, и вместе с тем служил и был образцовым дворянским предводителем» — писал Лев Толстой. По мнению Свияжского, «человеческая жизнь возможна только за границей». Туда он уезжал, как только подворачивался случай, но при этом держал руку на пульсе всего, что делалось в России. Русский мужик Свияжскому представлялся промежуточным звеном между обезьяной и человеком. Но на публике он показательно был расположен к этим самым мужикам, жал им руки, прислушивался к их мнению.

Наши свияжские отдохновение всегда видели только за границей, где возможна настоящая «человеческая жизнь». Закупались там недвижимостью, переводили активы, учили детей. Произошла загвоздка по Украине с мировым сообществом — ничего. Они отработают свою государственническую программу, расскажут про импортозамещение, а потом вернут свое, когда ветер сменится. А пока всех прочих покормят дежурными патриотическими руладами, как ярмарочными лубками, в которые сами не верят и над которыми насмехаются. Эти свияжские перебегают стайками из одного политического телевизионного шоу в другое. Они очень бодры и шустры. Волка ноги кормят.

Есть четкое понимание, что «здесь нет ничего, что могло бы устраивать. Здесь пустое место. Здесь даже почвы нет… И государства нет», «народ… невменяем». Это уже речи советника губернатора Алексея Безлетова из романа Захара Прилепина «Санькя».

Если для Свияжского Россия — «погибшая страна», то по Безлетову она «должна уйти в ментальное измерение». В результате, как мы помним, сам философ-советник летит из окна губернаторского здания вниз. Туда его отправляет Саша Тишин — представитель нового, нарождающегося, пусть пока еще маргинального класса, но для которого Россия — далеко не пустое место, а семья. Отметим, что у Прилепина Безлетов — советник губернатора, опять же человек при теле власти, имеющий возможность что-то нашептать на ушко. Власть для подобной публики — магнит, к нему они летят, совершенно не боясь обжечься. Существование при ней — смысл их жизни.

Но вот по логике вещей такая публика, для которых Россия — «погибшая страна», должна наоборот отстраниться от всего левиафанного, всячески продемонстрировать свою непричастность к порочному и чудовищному, всем показать нерукопожатность неправедного, с их точки зрения, государства. Начать строить свою другую, идеальную Россию или Нероссию. Разве нет? Зачем мараться?..

Но вот этого, как правило, не происходит. Человек — патриот, государственник может быть загнан на оппозиционную периферию, совершенно не востребован. И, наоборот, либерал, видящий здесь одно пустое место, вполне себе гладко и беззаботно движется по жизни, научившись стяжать милости от ненавистного государства, присосавшись к нему.

Чиновники, политики могут произносить какие угодно заздравные вещи и в то же время совершенно в них не верить. Так вот и получается, что самые главные оппоненты власти — это именно труженики этой власти. Иначе откуда берутся немцовы, касьяновы, рыжковы, кудрины? Эти властители дум — троянские кони системы, живущие только лишь животными рефлексами выживания.

Или как быть с махровыми коррупционными патриотами, постящими в соцсетях славные картинки и ссылки, и в тоже время грызущим государственный сук, набивая свою мошну? Если называть вещи своими именами, то совершающими госизмену. Но -патриоты, бьют себя яростно в грудь, пускают слезу 9 мая.

Тут, конечно, можно услышать привычное: во всем виновата система. Коррумпированная, насквозь прогнившая. А что такое система? Интеграл, бездушные винтики-шестеренки, которые управляют жизнью человека, как кукловод марионетками? Или это все-таки сам человек, сам конкретный я-ты?

Человек слаб, а в слабости подл. Жизнь с этим осознанием, конечно же, неприятна. Тем более, если ты допускаешь эту слабость, а тем более подлость, привыкаешь к ней. Поэтому система виновата — исключительно она заставляет совершать человека неблаговидные поступки. Он всеми силами сопротивляется, но куда ему против этой всемогущей системы? Ее все равно не изменишь, так пусть я буду в шоколаде внутренним диссидентом. Один раз живем! И в этот раз необходимо с ног до головы обмазать себя маслом, икрой всяческой. Логика подпольного человека.

Наверное, проблема тут не только в мазохизме государства, и не в том, что эти либерально настроенные деятели мыслят себя троянскими конями системы.

Ответ на эту сложноразъяснимую для себя загадку я вначале нашел в труде Сергея Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием», который, в частности, пишет об особом союзе «уголовного мира, власти (номенклатуры) и либеральной части интеллигенции — той ударной силы, которая сокрушила СССР». Этот странный, но вполне закономерный союз и создал основу общественного устройства современной России, произвел передел и приватизацию собственности. В том числе и приватизацию культуры, которую своей собственностью воспринимают либеральные деятели, влившиеся в этот союз. Разве этот союз — не та самая система, на которую мы указываем во время личной слабости?

И уже полное понимание ситуации возникло после прочтения книги Алексея Колобродова «Захар», посвященной Захару Прилепину. В ближайшее время она увидит свет. Колобродов, рассуждая о причинах матерной и лагерной брани некоторых видных деятелей либерального лагеря (в частности А. Коха и А. Пионтковского), пишет что «интересно проследить, как либеральное подсознание отягощается криминальной ментальностью, причем в унисон с обретением сектантских практик».

Колобродов вспоминает «Очерки преступного мира», в которых Варлам Шаламов «много сообщает об умении людей „воровского хода“ ладить с начальством». Сложность в том, что у воровского мира табу на сотрудничество с государством и его представителями. Однако все замыкается на вопросе выгоды. Если она есть, то криминальный элемент готов и на сотрудничество, в душе понимая, что это «западло». Но вот сотрудничать, чтобы потом кинуть — это уже не западло, это по понятиям. Отсюда и двойные стандарты, которые подчиняются оппозиции «свои — чужие». Кинуть своего — западло, чужого — самое то.

Вот и Алексей Колобродов пишет, что «персонажи известного образа мысли, кляня начальство на все корки, аргументировано и убедительно, вовсе не прочь с этим начальством договориться на взаимовыгодных… Хоть по бизнесу, хоть по отдыху, хоть по пиару. Хоть с гражданским, хоть с силовым. Либерал — как правило, парадоксальный микс мизантропа и ловкого приспособленца».

Наша либеральная интеллигенция, а также властная элита после вступления в союз, о котором писал Кара-Мурза, в полной мере переняла и язык, и повадки, и образ мышления криминального мира. Она не является интеллектуальной элитой, а скорее дико невежественной частью нашего общества, но с большими претензиями на культурную приватизацию. Говорить о ней необходимо, как об уголовной иерархии, и это будет более продуктивно, ведь она в полной мере овладела уголовной эстетикой и поведенческой логикой, в которой важно приспособиться, а там и кинуть «лоха» не западло.

С этих позиций все становится на свои места. Особая «прогрессивная» публика ощущает свое местоположение не совсем в пустом месте, а, пусть не в исправительной, но колонии, где она до поры. В ней важно любой ценой приспособиться, получить хлебную должность, чтобы потом выскочить на волю, когда подойдет заветный срок. Вот и вся дилемма.

Как в экономике страны рано или поздно придется решать вопрос пересмотра итогов приватизации, так и в общественной жизни необходимо преодолевать этот тройственный союз, уничтоживший одно государство и не дающий развиваться другому. Как и собственность рано или поздно, но придется возвращать народу, так и криминально-либерально-номенклатурный союз необходимо заменить по-настоящему государственнической, патриотической элитой.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня