Мнения

Перестройка в никуда

Начатые по инициативе Горбачева перемены в стране были ей не нужны и пользы ей не принесли

  
13458
Михаил Горбачев выступает на Внеочередной Двенадцатой сессии Верховного Совета СССР,  1988 год
Михаил Горбачев выступает на Внеочередной Двенадцатой сессии Верховного Совета СССР, 1988 год (Фото: Юрий Лизунов/ ТАСС)

Вы удивитесь, наверное, но мы все еще живем в условиях перестройки. Она была провозглашена Генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым в далеком 1985 г., но об окончании ее никто так и не объявил. Забыли, видимо. Значит, она продолжается и по сей день. Да и по результатам видно, что она все еще на ходу. Не прекращается все 25 лет сдача позиций социализма, к чему, в конечном счете, и свелись, как говаривали в 1980-е гг., перестроечные процессы. Некоторые из них происходят у нас на глазах — например, реформа фундаментальной науки, грозящая потерей детища самого Петра I — РАН, стремительная коммерциализация систем здравоохранения и образования, импортозамещение в условиях, когда значительная часть промышленности лишь условно можно назвать российской, поскольку принадлежит она иностранным собственникам.

В апреле 1985 г. советским людям ничего такого, конечно, не обещали. Наоборот, лицемерно сулили больше социализма, чтобы протолкнуть перестройку, которая СССР совершенно не была нужна. Хотя решаются это утверждать и сегодня далеко не все из тех, кто еще в те годы критиковал Горбачева и других «реформаторов». Бесполезность реформ и привела к неудаче, о чем и пойдет речь в этой статье.

Страна нуждалась лишь в незначительной и совсем иной корректировке

В начале 1980-х гг. СССР действительно столкнулся с рядом сложностей, вызванных некоторыми ошибками брежневского периода, когда начало формироваться развитое ныне общество потребления, а также мощным давлением извне. В те годы, как и сейчас, западные империалисты во многом искусственно обвалили цены на нефть, кормящую холодную и огромную нашу страну, и развязали против нее психологическую и экономическую войну.

В этой ситуации худшее из того, что могло придумать советское руководство, — поддаться этому давлению и сделать ряд уступок Западу и внутренней зарождающейся буржуазии. Но именно на это М.С. Горбачев и его команда и решились, что в итоге привело к девальвации многих социалистических завоеваний, которые теперь антисоветская пропаганда стала именовать атавизмами. Атавизмами ей кажутся бесплатное медицинское обслуживание, всеобщее бесплатное среднее образование и медобслуживание, серьезные расходы на академическую науку, 8-часовой рабочий день и пятидневная рабочая неделя.
Стоило ради всего этого затевать перестройку? Каждый не зараженный антисоветизмом человек, конечно, не может дать никакого другого ответа, кроме как нет, ни в коем случае.
Изменения нужны были, но лишь косметические — усиление дисциплины на всех уровнях путем ужесточения ответственности за хищения социалистической собственности и незаконное предпринимательство. Допуск частной инициативы лишь в сферу обслуживания, в сельское хозяйство и легкую и пищевую промышленность. Нужна была не открытость неготовой к конкурентной борьбе социалистической экономики, несущей на себе груз социальных обязательств, а наоборот, еще большая ее закрытость. Нужно было не допускать западных пропагандистов для воздействия на девственное сознание советских людей, верящих чуть ли не каждому сказанному по телевизору и напечатанному в газете слову, а максимальное противодействие влиянию чужой западной культуры. Т.е. перемены нужны были, но не те, что навязали горбачевцы, не перестроечные, а, так сказать, контрперестроечные процессы.

В основе перемен должно было лежать стремление к совершенствованию существующего экономического механизма, а не слом его

Формально, как мы отметили, прорабы и архитекторы перестройки и не утверждали изначально, что собираются отказаться от достижений социализма. Наоборот, многие из них, то ли искренне заблуждаясь, то ли цинично вводя в заблуждение других, клялись в верности идеалам Великого Октября.

Начали с малого — создания кооперативов и совместных предприятий с западными производителями — шаг в принципе верный, но при одном очень важном условии. Все эти нарождающиеся капиталистические элементы должны были возникать вне уже имеющихся госпредприятий, а не под боком у них. На деле все как раз было по-другому — первые получастные конторы, как опята пеньки, облепили обычные советские предприятия и фактически паразитировали на них.

Далее перестройщики принялись уже непосредственно за зачастую обескровленные частными присосками заводы и фабрики. Их стали переводить на так называемую самоокупаемость и хозрасчет. Тоже формально неплохая идея — дать предприятиям свободу в выборе поставщиков и потребителей. Но вот беда — советский народнохозяйственный комплекс создавался как единое целое. Стоило одному звену отправить нужные комплектующие куда-нибудь не туда, например, за границу — и все, вся цепь останавливалась. А тут еще парад суверенитетов, когда в угоду политическим амбициям националистов стала приноситься прямая экономическая выгода. Более обеспеченные республики и регионы всячески начали стремиться к обособлению от дотационных, приводя к дефициту тех или иных товаров не только у соседей, но и у самих себя, ибо все и они не могли производить.

Хозрасчет фактически вел к демонтажу отлаженной плановой экономики, где все было подогнано как в часовом механизме. Начался хаос, когда каждый производитель получил от невидимой руки рынка право диктовать свою волю, не заботясь ни о качестве (реальном, а не просто покупательной привлекательности) выпускаемой продукции, ни тем более целесообразности ее изготовления с государственной точки зрения. Возникла ситуация, которая позволяла предприятиям беззастенчиво вздувать цены на востребованную продукцию и отказываться от выпуска социально значимых, но формально не слишком рентабельных товаров и услуг. В результате вначале произошло снижение темпов развития страны, а после перехода России на капиталистические рельсы развития, случился и вовсе обвал.

Привлечение частной инициативы нужно было сопровождать усилением административного контроля

Стремление не кошмарить бизнес — старая либеральная идея. Собственно, с нее и началась разрушительная для социализма перестройка. Только если в начале ее не кошмарили кооперативы, то теперь не кошмарят уже крупный частный бизнес.

Невидимую руку рынка, как показал опыт Китайской Народной Республики, можно и даже нужно было держать в ежовых руковицах. Тут уж одно из двух: или государство кошмарит бизнес или бизнес рано или поздно начинает кошмарить все общество.

Если бы государство не уходило панически из многих, в том числе стратегических отраслей экономики в соответствии с монетарными теориями, а наоборот, сохраняло бы свое влияние, то не исключено, что реформы могли бы принести такие же неплохие результаты, как в упомянутой КНР. Но, увы, своего Ден Сяопина в горбачевском и ельцинском руководстве не оказалось. В результате частная инициатива во многих случаях свелась к захвату национальных богатств страны с целью их дальнейшей перепродажи за рубеж, а не на развитие технологий, как по идее должно было быть. Так что, сокрушив плановую модель экономики, перестройщики фактически ввергли страну в глубочайший кризис.

Можно ли было этого избежать? Китайцы показали, что вполне. В Поднебесной тоже, конечно, случаются кризисы, но они не приводят к тотальному обвалу практически всего и вся, а всего лишь к снижению темпов роста. Как говорится, нам бы их проблемы. А все потому что в Китае не было перестройки с разрушением базовых ценностей социалистического общества и его экономического базиса, там были проведены реформы для роста производства, а не для банальной передачи народного хозяйства в частные руки так называемых эффективных собственников, которые на поверку далеко не всегда оказывались эффективнее предшественника — социалистического государства с мощным Госпланом, зорким ОБХСС, партийным и народным контролем. То есть всем, что не только могло, но было просто обязано в хорошем смысле кошмарить хозяйственников, чтобы они выпускали нужную стране продукцию, а не ту, на которой можно побыстрее или побольше заработать бабла.

Ни в коем случае, пока страна была в переходном состоянии, нельзя было отказываться от однопартийной системы

Отмена 6-ой статьи Конституции была идеей фикс у многих поколений диссидентов и подхвативших их антисоветское знамя перестройщиков. Нарождающийся в горниле реформ буржуазный легион требовал выразителя своих политических интересов, которым КПСС даже в розовом своем, горбачевском обличье никак быть не могла.
И в этом на ладан дышащем варианте она была какой-никакой гарантией единства и независимости страны. Поэтому отказ от однопартийной системы грозил не только сменой общественно-политического строя, но, самое главное, развалом самой страны. Не случайно вначале Б.Н. Ельцин подписал указы о приостановке деятельности, а затем и вовсе запрете КПСС и только потом уже печально знаменитые Беловежские соглашения. Он устранил главное препятствие на пути разгрома некогда могучего государства. Но сделать это главный организатор и исполнитель либеральных реформ смог, потому что саму эту опору основательно расшатал тот, кто по логике должен был поддерживать ее изо всех сил спасть — отец перестройки М.С. Горбачев. Причем расшатывание КПСС шло, как и демонтаж социализма, под циничным лозунгом развития внутрипартийной демократии. Даже большевистский лозунг «Вся власть советам» использовали антисоветчики ради борьбы с главной скрепой социалистического государства. Использовали, правда, недолго — через два года после торжества августовской буржуазной контрреволюции, в 1993 г., те же самые Советы, о которых вроде как пеклись противники однопартийной системы, стали ими именоваться главным тормозом на пути реформ.

Именно в этот момент многие поняли, что были жестоко обмануты — никакой реальной демократии многопартийная система не принесла, она просто установила вместо контроля ЦК управление от имени и по поручению денежных мешков.

В условиях, когда выборы, особенно в одномандатных округах, превращаются в состязание, прежде всего, величины доходов претендентов, представители малоимущих слоев оказывались все более уязвимыми. Причем в отличие от однопартийной системы, раздавленной перестройкой, им даже пожаловаться стало некуда. Райкомы закрыли, многие оттуда ушли в бизнес, чего при однопартийной системе не случилось бы никогда.

Нельзя было допускать шельмования Сталина и Ленина — они символы социализма, победы и советской государственности

Не было в конце 1980-х гг. ни одной газеты, в которой бы по команде, вероятно, перестройщиков не разоблачался бы сталинизм. Как будто не было в рассыпающейся уже стране, где начались проблемы с продовольствием, где шли шахтерские забастовки, где к власти в республиках рвались националисты, других проблем и забот, как обсуждать дела давно минувших дней. Как будто больше нечем было заняться советскому еще агитпропу в условиях, когда вовсю уже звучали призывы отказаться от социализма, как ковыряться в грязном белье ушедших в мир иной прежних лидеров и членов их семей.

Каких только инсинуаций ни выдумали десталинизаторы и деленинизаторы, чтобы опорочить их и то доброе, что они сделали для нашей страны. Ленину приписывали несуществующие физические болезни, а Сталину психическую — паранойю.

Цель была одна — дискредитировать Великий Октябрь, творцом которого был Ленин, и Великую Победу, заслуга в которой Сталина очень велика. А раз ничего хорошего и светлого в истории СССР якобы не было, то подразумевалось, что нечего и жалеть о его утрате. Однако время все расставляет по своим местам — вычеркнутый было перестройкой из общественного сознания И.В. Сталин медленно и с оговорками, но реабилитируется как борец с гитлеризмом во многих статьях, книгах и фильмах. На заре перестройки это было немыслимо — хваленая гласность на защитников доброго имени Советского Верховного Главнокомандующего в годы Великой Отечественной войны не распространялась. В роли мальчика, увидевшего, что король фактически разделся догола под эгидой гласности и открытости, выступила дама — Нина Андреева с легендарной статьей в «Советской России» «Не могу поступаться принципами».

Тогда несчастную женщину буквально политически затравили, а ведь во многом она оказалась права — действительно нельзя было коммунистам поступаться принципами и отдавать на политическое растерзание идейным противникам своих духовных лидеров и олицетворяемые ими ценности.

Не так перестроились

Советский Союз, как мы отметили, вполне мог обойтись без перестройки. Косвенно это признал позднее сам ее отец-основатель, заявляя, что если бы не затеял ее, то мог бы и поныне оставаться Генеральным секретарем ЦК КПСС. Но это значит, что и возглавляемая им страна до сих пор существовала бы. И наверняка была бы куда более влиятельной в мире, чем все независимые государства, возникшие после ее развала, вместе взятые. Была бы наверняка, если бы не перестройка…

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Михаил Александров

Военно-политический эксперт

Леонид Ивашов

Генерал-полковник, Президент Академии геополитических проблем

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня